Готовый перевод Descent of Anomalies: The Coward Thinks Heʼs a Big Boss / Пришествие аномалий: Актер возомнил себя боссом: Глава 1. Пустой номер и выбор ролей

В гостиничном номере горел лишь ночник у изголовья кровати, заливая комнату теплым желтоватым светом; за окном сгустилась бескрайняя ночная тьма. Чэнь Юши, скорчившись на полу у постели, надсадно закашлялся. Одной рукой он до побелевших костяшек вцепился себе в горло, а другой, тонкой и дрожащей, вслепую шарил по тумбочке, пока пальцы наконец не наткнулись на заветный пузырек.

В лихорадочной панике сорвав крышку, он высыпал таблетки прямо в рот и с трудом проглотил их всухомятку. Силы тут же оставили его. Чэнь Юши снова бессильно распластался на полу, судорожно сжимая пальцами отросшие волосы; во рту разлилась тошнотворная горечь. Пластиковый флакон с глухим стуком упал рядом. На этикетке значилось:

«Галоперидол (типичный нейролептик; применяется при шизофрении и бредовых расстройствах)».

Минуло немало времени, прежде чем Чэнь Юши сумел подняться с пола. С трудом перекатившись на кровать, он уставился пустым взглядом в потолок. В тишине резко зазвонил телефон. Чэнь Юши снял трубку, но не проронил ни звука. Из динамика тотчас донесся властный женский голос:

— Ты где сейчас?

— В гостинице, — хрипло отозвался Чэнь Юши.

— Уже добрался? — в голосе собеседницы сквозило неприкрытое раздражение. — До меня дошли слухи, что ты одним махом подписался сразу на три роли. И все три — эпизодические, в каких-то даже лица не видно! На кой черт ты вообще за них взялся?

— Я просто хотел отточить актерское мастерство, — робко пробормотал он.

— Но не на этих же ролях! — Тан Юйлань в нарастающем раздражении запустила пальцы в роскошные волосы и яростно взъерошила их. — Чему можно научиться на огрызках со съемочного стола?! Да еще и в микродрамах! Твое будущее в профессии вызывает у меня сплошное недоумение! Я ума не приложу, что с тобой делать: на ток-шоу двух слов связать не можешь, сериалы с твоим участием с треском проваливаются один за другим, а теперь ты и вовсе опустился до массовки. Тебе мало того, что ты и так на самом дне?

— Тан-цзе, спасибо, что все это время поддерживала меня, — горько усмехнулся Чэнь Юши и тихо добавил: — Но, наверное, я просто не создан для шоу-бизнеса. Разве я не безнадежный неудачник? Какая разница, кого играть?

На том конце провода повисло тяжелое молчание.

— Ладно, — наконец обреченно выдохнула Тан Юйлань. — Делай что хочешь, я умываю руки. Крутись как знаешь — контракт все равно истекает в следующем году!

В трубке раздались короткие гудки. Агент, судя по всему, была вне себя от ярости.

Отбросив телефон в сторону, Чэнь Юши в мучительной усталости закрыл лицо ладонями, глядя на свет сквозь щели между пальцами. Затем сел на постели и перевел взгляд на стопку сценариев на прикроватной тумбочке. На душе скребли кошки. Он ведь и сам не горел желанием перебиваться грошовыми эпизодами в короткометражках, но нынешняя индустрия попросту не оставляла ему выбора. Возможно, само решение податься в актеры с самого начала было фатальной ошибкой.

Скаут ослеп, разглядев в нем потенциал, а сам он чересчур в себя уверовал. Две ошибки устремились навстречу друг другу, вот только минус на минус плюса не дал — вышло лишь двойное фиаско. И откуда только взялась смелость вообразить, будто человек с душевным расстройством способен хорошо играть?

В итоге ни актерской карьеры, ни рассудка — болезнь лишь усугубилась. Печальная, в общем, вышла повесть. Как бы там ни было, оставалось лишь взяться за сценарии.

За копеечные выходы в массовке платили мало, экранного времени почти не давали, поэтому он и согласился сразу на три проекта. Первым значилась городская романтическая дорама, где ему досталась роль третьего плана — ослепительно красивого, ветреного, любвеобильного и самовлюбленного мерзавца. По сюжету этот герой с первого взгляда влюблялся в главную героиню, объявлял, что раскаявшийся повеса на вес золота, лип к ней как банный лист и преследовал без малейшего стыда.

В конце концов ради ее счастья он помогал вернуть главного героя, а на их свадьбе безутешно рыдал навзрыд. Персонаж был прямолинейным, без лишней психологической глубины, так что с ним Чэнь Юши рассчитывал справиться без труда.

Отложив сценарий в сторону, он взял в руки второй.

Второй проект принадлежал жанру детективного триллера. Там ему предстояло перевоплотиться в немногословного, свирепого, высокоинтеллектуального убийцу с ядовитым языком и каменным сердцем — главного закулисного босса. Лицо персонажа почти не мелькало в кадре, зато хватало рукопашных схваток и сцен с бешеной ездой на автомобилях.

Режиссер отличался смелостью и редкой придирчивостью: заявил, что намерен снимать с авторским размахом, и потребовал от Чэнь Юши идеальной физической формы. Задача казалась сложной и многогранной, заставляя актера изрядно нервничать.

Тяжело вздохнув, Чэнь Юши перевел взгляд на последний текст.

Третьей картиной был малобюджетный остросюжетный хоррор. Чэнь Юши отводилась роль призрака, наводящего ужас. Особых требований к игре нечисти постановщик не предъявлял, кроме одного: страдая неизлечимым пристрастием к псевдоинтеллектуальному снобизму, он требовал передать в кадре «ощущение судьбы».

Ощущение судьбы? И как прикажете его играть? Чэнь Юши долго ломал голову над этой загадкой, пока режиссерские заскоки не достигли апогея и тот не прислал предысторию призрака. Слезливую, душераздирающую и состряпанную по всем канонам драмы ради драмы.

Согласно режиссерской задумке, когда-то герой Чэнь Юши был благородным литератором, исполненным любви к миру. Счастливый брак, нежная взаимность с супругой, искренние и поэтичные стихи, снискавшие признание публики… Но на самом взлете его судьбу перечеркнула партийная грызня. Всего за одну поэму с описанием красавицы на поэта навесили ярлык язвительного очернителя властей и сторонника левых, упекли в темницу и истязали целых 12 лет. Когда же он наконец вышел на свободу, мир вокруг изменился до неузнаваемости, а жизнь была растоптана.

Любимая жена умерла от болезни в бесконечном ожидании, и за всю жизнь им так и не суждено было увидеться напоследок. Сгорая от бесплодного раскаяния и раздирающей боли, беспомощный и сломленный, он угасал день за днем, пока не испустил дух в мучительной агонии. Неприкаянная обида и скорбь не отпустили его душу: он обратился призраком и остался скитаться по миру людей, отказываясь уйти на покой.

Вот это да…

Чэнь Юши тогда с горящими глазами поинтересовался у режиссера, снимут ли эту предысторию. Постановщик лишь озабоченно покачал головой и пояснил: столь подробное жизнеописание нужно исключительно для того, чтобы актер глубже проникся «ощущением судьбы» — тогда и результат на пленке выйдет куда монументальнее. А истинная причина крылась в банальном отсутствии бюджета. Ну что ж, ладно.

Именно к съемкам этой короткометражки Чэнь Юши сейчас и готовился. Поднявшись с постели, он отмерял шаги по комнате и с надрывом, сквозь душащие слезы декламировал текст роли, вскинув руки к потолку. Его мягкий, бархатистый голос прерывался сдавленными рыданиями:

— Дай мне кувшин воды, чтобы омыть грехи! Дай мне лунный луч, чтобы предстать на исповедь! Дай мне перо, чтобы писать молчание! Дай мне книгу, чтобы раздавить меня насмерть!

Чэнь Юши обратил к занавескам проникновенный взор чистых янтарных глаз. Тонкие брови сошлись в неизбывной скорби, грозившей поглотить его целиком. В это мгновение он преобразился до неузнаваемости: от него повеяло сырым кладбищенским покоем под моросящим дождем, глухой тоской полуночной бамбуковой рощи.

Он надрывно каялся:

— Взгляни, в чем моя вина! Неужто тяжесть одной строки способна загнать человека в могилу?.. Любовь моя, разделенная со мной небесами и землею, умоляю, не прощай моих грехов!..

Слезы, полные невыразимой тоски и муки, хлынули из глаз и покатились по мертвенно-бледным щекам. В тусклом свете он сам казался бесплотным лунным призраком, готовым вот-вот растаять без следа.

Чэнь Юши вдруг осекся. «Э-э… а как, собственно, звали эту жену? Режиссер ведь даже словом не обмолвился. Сочинить на ходу, что ли?»

— Моя…

Бум! Бум! Бум!

В дверь внезапно забарабанили.

Сердце Чэнь Юши пропустило удар, а кончики ушей мгновенно вспыхнули пунцовым. «Да вы издеваетесь!.. Неужели здесь настолько картонные стены?! Все, конец. Если кто-то услышал, как я тут распинаюсь, со стыда же сгореть можно!» Неужели он шумел так громко, что потревожил соседей? Чэнь Юши застыл соляным столбом, судорожно перебирая варианты: кого там принесло? Коллегу по площадке?

Гримера? Продюсера? Самого режиссера? В гостинице было всего несколько номеров, и съемочная группа выкупила их целиком, так что случайные постояльцы исключались. Может, хозяин или уборщица? Но зачем ломиться в столь поздний час?

За дверью хранили молчание. Чэнь Юши тоже затаил дыхание, боясь подать голос. В глухом оцепенении прошло минуты три-четыре, но стук не повторился — судя по шорохам, незваный гость развернулся и ушел.

Какая-то чертовщина. Смахнув остатки слез и потирая пылающие уши, Чэнь Юши негромко пробормотал, что человек за дверью, должно быть, просто перепутал номер.

(Конец главы)

http://bllate.org/book/38815/4929122