Готовый перевод Pede's Spellbook / Магическая книга Педе: Глава 32

— Не простые... Ни один из них — не простой человек!

На обратном пути Чэнь Хай и остальные молчали, но у каждого в голове крутилась именно эта мысль.

Особенно Педе. Он ведь эспер, верно? Притом чертовски сильный!

Если подумать, вчера, когда он отделал их кулаками, он просто пощадил их. Ну какой эспер станет драться на кулаках?

Подростки поглядывали на Педе почти со священным трепетом и некой странной благодарностью...

Повернув голову, Педе наткнулся на вереницу этих пристальных, полных признательности взглядов. Откуда взялась эта благодарность, он не имел ни малейшего понятия, но всё же мягко улыбнулся и приложил указательный палец к губам.

— О том, что произошло, никому ни слова, договор?

— Да мы скорее умрём, чем проболтаемся! — тут же заверил Чэнь Хай, а остальные закивали с готовностью.

Педе улыбнулся ещё шире, развернулся и семенящим шагом догнал Цзюаня, пристроившись с ним плечом к плечу.

Снова пошёл снег.

Ветер крутил густую метель. Педе обхватил себя руками и вжал голову в плечи, усердно шагая рядом с Цзюанем. Было студено, но на душе у него царило ликование.

Разве это не воплощение давней мечты?

Раньше у него не было грёз. Запертый в огромной, пустой комнате, он страдал, но даже не помышлял о побеге. Внешний мир его совершенно не манил.

Пока не появился Цзюань.

Слушая стихи и истории, которые Цзюань читал ему, Педе открывал для себя вселенные, о существовании которых раньше и помыслить не мог.

И когда по ночам он снова стоял у окна, глядя во тьму, он видел не тупик собственной жизни, а те самые миры из стихов — величественные, затейливые, опасные или же тихие, словно гладь застывшей воды.

Вылетая на задания, он иногда поглядывал вниз, но лишь мельком. Он никогда не выходил наружу — не хотел оставаться один.

А теперь он на самом деле шагает по земле внешнего мира. И рядом с ним — Цзюань.

Педе с улыбкой смотрел на вырывающиеся изо рта клубы пара, слушал, как под сапогами хрустит пушистый покров, и даже подпрыгнул пару раз. Когда он чихнул и, потрогав нос, обнаружил на пальце прозрачную каплю, то сперва опешил, а потом тихонько рассмеялся.

— Так холодно? — донёсся до него голос Цзюаня.

Тот обернулся и посмотрел на юношу.

Тело, которым пользовался Цзюань, было трупом, поэтому он не ощущал ни зноя, ни стужи. Впрочем, будь он в своём настоящем теле, к перепадам температур он всё равно остался бы равнодушен.

Заметив покрасневшие щёки и кончик носа Педе, Цзюань окинул взглядом остальных... Что ж, замёрзли абсолютно все.

Сам он мороз оценить не мог, но разницу в толщине одежды видеть был способен. Оказалось, что даже подростки одеты теплее Педе.

Не долго думая, Цзюань снял свою больничную пижаму-халат и протянул юноше, жестом предлагая накинуть.

— Э-э... А тебе разве не холодно? — замялся Педе, не спеша надевать.

— Я не чувствую, — качнул головой Цзюань и негромко добавил, желая сразу избежать лишних расспросов и неуместных излияний благодарности: — Это тело мёртвое. Я не могу есть, не чувствую тепла или холода, и мне не больно, когда меня ранят.

— И тогда тоже было не больно? — уточняя, Педе имел в виду их стычку в тоннеле.

Цзюань не стал вдаваться в подробности, но Педе мгновенно всё понял.

Шмыгнув носом, юноша улыбнулся:

— Вот и отлично!

С этими словами он с удовольствием закутался в халат. Тот не отличался особой плотностью и не сохранил тепла, но улыбка на лице Педе стала ещё ярче, и он даже замурлыкал под нос какую-то мелодию.

«Разве люди не избегают покойников? — подумал Цзюань, глядя на него. — Узнав, что я труп, он только обрадовался... Впрочем, пока я не нашёл подходящую оболочку, он ведь по собственной воле несколько дней обнимал моё мёртвое тело».

Решив не забивать себе голову лишними размышлениями, Цзюань продолжил путь. Стужа полезна для сохранности плоти, но чрезмерный мороз тоже ни к чему — нужно скорее добраться до базы.

***

Как бы они ни спешили, к моменту возвращения на базу вся компания превратилась в семерых снеговиков.

Впрочем, таких «снеговиков» вокруг хватало — почти все, кто возвращался снаружи, выглядели точно так же, разве что казались куда массивнее. Стряхнув снег у ворот, прибывшие проявляли на свет пухлые, словно батоны, куртки.

Цзюань вспомнил, что у Педе тоже была похожая вещь — по дороге сюда её подарил мужчина по имени Брат Ду.

А затем вспомнил, куда она делась: покидая изолятор, Педе просто забыл её там. Из того места он забрал всего одну вещь — прежнее тело Цзюаня. А поскольку одежда не казалась Цзюанью предметом первой необходимости, он не стал настаивать на поисках.

— Идём, сначала в клинику, — сказал Цзюань Педе и махнул замёрзшим подросткам, приглашая их следовать за собой.

Вернувшись в знакомые стены, Цзюань уставился прямо на медсестру за стойкой и ровным голосом спросил, можно ли получить обед на шестерых.

Медсестра опешила.

— Как это «на шестерых»?! Понятно, дадим! Чего стесняться-то, сам есть не будешь, что ли? Сяо Мэй, организуй-ка порции на семерых! И всё запиши на счёт его дяди, — вмешался подошедший врач, взяв решение на себя. — Ну и дубак на улице! Положи им побольше мяса и горячего супа.

Сам доктор выглядел не менее упитанным «батоном» из-за кучи тёплых одежд. Оглядев стоящих за спиной Цзюаня ребят, он добродушно поинтересовался:

— А это ещё кто с тобой?

Не успел Цзюань открыть рот, как Чэнь Хай вышагнул вперёд:

— Здравствуйте, доктор! Мы из приюта для сирот.

Врач сразу всё понял.

На базе действительно существовал приют — официально он именовался Центром опеки несовершеннолетних, но все знали, что туда попадают только сироты без единого родственника, поэтому для простоты называли его попросту сиротским отделом.

Посмотрев на невозмутимое лицо Цзюаня и вспомнив его отвратительную родню, доктор подумал: парень, похоже, наотрез отказался жить с дядей. Надо же, уже с сиротскими спутался, да ещё и на обед их пригласить додумался...

Сердце врача смягчилось.

— Сделай им побольше мяса, — добавил он медсестре. — И зелени не жалей.

Для базы это были редкие деликатесы — не то что сироты, даже обычные жильцы не могли позволить себе подобную роскошь.

Пока А-Хай с друзьями стояли с разинутыми ртами, Цзюань уже чинно поблагодарил врача и медсестру.

«Какой воспитанный мальчик», — умилился доктор. Но, снова заметив на нём лишь лёгкую больничную пижаму, насупился и с трудом сдержал раздражение:

— В такую стынь... Неужели дядя так и не принёс тебе тёплых вещей?

— Да какие там вещи! — вставила медсестра. — Они как ушли в тот день, так ни разу и не наведались.

Доктор вспыхнул ещё сильнее и обратился к Цзюаню:

— Не идут они — иди сам! Это твой дом. Пойди и возьми себе одежду, да и вообще всё, что понадобится. Нечего мёрзнуть. Я навёл справки: семейка твоего дяди палец о палец не ударяет, сами ни гроша не зарабатывают! Квартира принадлежит тебе, а всё пропитание и вещи куплены на пособие твоих погибших родителей да на деньги, которые ты заработал, ходя на вылазки вместо двоюродной сестры. Так что бери всё, что захочешь, и не стесняйся!

Похлопав Цзюаня по плечу, врач ушёл к себе в кабинет, ворча под нос, что инспекция работает из рук вон плохо — эти паразиты так и не получили урока. Надо выходить на кого-то повыше... Но на кого?

Размышляя, к кому из влиятельных пациентов обращаться, доктор взялся за невольную опеку, а Цзюань тем временем уже устроил в своей палате настоящую вечеринку.

Именно так это окрестила медсестра — старинным словечком «вечеринка». Затащив в палату тележку с едой, она с улыбкой поставила каждому ещё и по бутылке молока, после чего удалилась.

Острая говядина в кислом бульоне! Жареные куриные крылышки! Запечённая крольчатина с лесными грибами! Свинина с зелёным перцем! «Три земных свежести» — обжаренные баклажаны с картофелем и перцем! Нежная китайская капуста в бульоне! И наваристый ушиный суп с тофу из чёрной рыбы!

Такой крупный заказ выпадает редко, да и продуктов собралось в избытке, так что повар постарался на славу. Все блюда вышли отменными и сытными, а главное — почти в каждом присутствовало мясо! Для растущих организмов, постоянных обитателей приюта, испытывающих вечную нехватку свежих овощей и белка, это был настоящий пир.

Сгрудившись вокруг, ребята мгновенно облепили край кровати.

Да-да, блюд оказалось так много, что медсестра просто сдвинула постельное бельё и превратила койку в импровизированный стол.

— Приступайте, — произнёс Цзюань.

Лишь после его разрешения палочки пришли в движение. Впрочем, первым утянуть кусок всё равно дали Педе, и только когда тот начал есть, остальные наперебой накинулись на угощение.

Педе уплетал за обе щёки. Цзюань есть не мог, а подростки галантно уступали гостю лучшие кусочки, так что Педе доставались самые сочные лакомства.

Годами питаясь лишь двумя видами пайка и никогда не наедаясь досыта, он радовался бы любой новой пище. А уж здесь, где столы ломятся от разнообразия и вкуснятины, каждый кусочек заставлял его глаза вспыхивать всё ярче. В конце концов его взор стал совсем лучистым, а щёки, набитые едой, снова налились здоровым румянцем.

Цзюань посмотрел на него, затем перевёл взгляд на метель за окном и поднялся.

— Ты куда? — спросил Педе, запив еду глотком молока.

— Домой. Думаю, доктор прав — стоит забрать тёплые вещи.

Нужно принести одежду для Педе, да и самому накинуть что-нибудь плотное: во-первых, чтобы не выделяться из толпы, во-вторых — для защиты тела.

С этими мыслями Цзюань толкнул раму и встал на подоконник.

— Мне с тобой? — подорвался Педе, а вслед за ним, с набитыми ртами, подскочили и остальные.

— Не нужно, — отклонил помощь Цзюань и сходу спрыгнул в снежную круговерть.

Ребята снова уселись за стол, предварительно оставив створку окна приоткрытой для возвращения хозяина.

***

Пока остальные доедали обед, Цзюань уже приложил электронный ключ и вошёл в «свой» дом.

Квартира располагалась на третьем этаже обычного панельного дома в жилом комплексе «Солнечный». Внутри, как и снаружи, всё дышало запустением: помещения были захламлены, вещи валялись в беспорядке, а на грязь на полу, казалось, не ступала рука с тряпкой уже несколько месяцев.

Цзюань не обратил внимания на царящий хаос. Ему приходилось бывать и в куда более отвратительных местах, к тому же жить здесь он не собирался.

Перешагивая через разбросанный мусор, он прошёл вглубь. Жильё было небольшим: крошечный коридор с кухней, совмещённый санузел и три спальни — две выходили окнами на север, одна на юг.

В первой спальне висела мужская и женская одежда — судя по всему, комната дяди и его супруги. Вторая, судя по обстановке, принадлежала двоюродной сестре. Проведя нехитрые вычисления, Цзюань толкнул дверь третьей комнаты и замер.

Кровати здесь не было. Лишь беспорядочно свисало множество вещей, а пол устилал толстый слой всякого хлама...

На спальню это походило меньше всего, но других помещений в квартире не оставалось. Значит, именно здесь ютился прежний хозяин тела.

Не теряя времени, Цзюань принялся за дело. Найдя кусок достаточно плотной ткани, он набрал целую гору одежды разной толщины, аккуратно уложил её, завязал в узел и взвалил тюфяк на спину.

Уже направляясь к выходу, он бросил взгляд на кухню. Вспомнив, что в обители Педе дают лишь двухразовое питание, Цзюань решил прихватить и еды.

Кухня оказалась не менее запущенной: раковина и столешница ломились от горы немытой посуды, а пол покрывал липкий слой жира и грязных следов. Порывшись в шкафчиках, Цзюань отыскал одну банку консервов и несколько пачек лапши быстрого приготовления. Аккуратно уложив и их в узел, он перетянул лямки и направился к двери.

Однако не успел он взяться за ручку, как дверь распахнулась сама.

На пороге стояла длинноволосая девица. Завидев силуэт в прихожей, она тут же визгливо закричала:

— Папа! Мама! У нас воры!

— Я не вор, — спокойно возразил Цзюань.

— А, это ты... — Девушка узнала его лицо. Нахмурившись с явным отвращением, она бросила через плечо подбегавшим родителям: — Не орите, не вор это. Это опять он.

Из-за спины дочери выскочили муж с женой. Увидев Цзюаня, оба скривились.

— Ты чего тут забыл? Оклемался, что ли? — Средних лет мужчина вышагнул вперёд, смерил Цзюаня быстрым взглядом и, убедившись, что тот один, принялся снимать куртку.

— Не оклемался. И никогда не оклемаюсь, — ровно ответил Цзюань.

Тело давно мёртво, а значит, и раны на нём затянуться не смогут. Он сказал чистую правду.

Вот только мужчина понял его по-своему.

Он взвился, лицо его исказилось от гнева:

— Ах ты паршивец! В больничке пару дней полежал и огрызаться научился?! Думаешь, если не поправишься, так и будешь вечно на казённых харчах сидеть?! Да хоть сгнивай там!

— Да что ты кипятишься, отец, — вмешалась его жена, сдерживая мужа и ласково поглаживая того по спине. Затем она повернулась к Цзюаню с еле заметной угодливой ухмылкой: — Аньань, хорошо, что вернулся. Давай-ка живо приберись в квартире. А то тебя пару дней не было, так всё заросло грязью. Сам знаешь своего дядю и сестру — они даже упавшую бутылку из-под соуса не поднимут. Я прямо извелась вся без тебя...

С этими словами она протянула Цзюаню снятую мужем куртку. Заметив, что парень не спешит её брать, женщина сунула её прямо ему в руки.

Не понимая, к чему этот жест, Цзюань произнёс:

— Я ухожу. Я пришёл только за вещами. Теперь они у меня, и я возвращаюсь в больницу.

Женщина обомлела.

Зато её дочь вспыхнула мгновенно и с визгом перегородила путь:

— За вещами?! За какими ещё вещами?! Что тут вообще твоё в этом доме?!

Вспомнив слова врача, Цзюань абсолютно спокойно ответил:

— Доктор сказал, что всё в этой квартире куплено на деньги родителей этого тела и на средства, заработанные им за вылазки. Я имею право всё это забрать.

Формулировка звучала диковато, но разъярённая девица не обратила внимания на странности речи. Заметив огромный узел за спиной Цзюаня, она заорала ещё громче:

— Это мой шелковый шарф! Я его еле достала! Какое «твоё»?! А ну отдай немедленно!

Она рванулась вперёд, но Цзюань отступил. Потерять ткань узла было нельзя — тогда все уложенные вещи рассыплются.

— Доктор сказал, что сам всё проверил, — твёрдо повторил он.

— Да мне плевать на твоего доктора! — Девица растопырила руки, намертво перекрывая дверной проём. — Короче так: пока не бросишь пожитки, хрен ты отсюда выйдешь!

Цзюань перевёл взгляд на окно.

Кивнув девушке, он спокойно подошёл к окну в конце гостиной, распахивая створки. Один лёгкий шаг — и он уже стоял на подоконнике. Ещё мгновение...

— Мамочки! Аньань выбросился из окна! — истошно заверещала женщина.

А Цзюань, словно невесомая снежинка, плавно опустился на землю на три этажа ниже. Не задерживаясь ни на секунду, он рванул вперёд и в мгновение ока растворился в белёсой мути метели.

http://bllate.org/book/38814/5177104