Готовый перевод Don’t Raise a Green-Tea Film Emperor as a Substitute / Не воспитывай киноимператора Зелёного чая как замену: Глава 10

Вернувшись домой, Линь Фэйюй проворно приготовил три блюда и суп, расставив их на журнальном столике.

Ярко-красный тофу мапо, хрустящий жареный стеблевой салат, нежная свинина с желтым луком-пореем и освежающий суп с помидорами и яйцом. Хотя это были простые домашние блюда, они получились невероятно вкусными. С рассыпчатым белоснежным пропаренным рисом Сун Жань съел целые две большие миски.

Линь Фэйюй съел даже на полмиски больше. Поставив пустую посуду, он смущенно покосился на Сун Жаня:

— Эм, рис скоро закончится, да и яйца тоже.

— Ничего, купим на днях. Хоть я и беден, но на еду нам хватит, — Сун Жань взглянул на пустую миску мальчишки и улыбнулся. — Дети растут, хороший аппетит — это хорошо.

— Угу, — послушно кивнул Линь Фэйюй.

Черныш тоже наелся и возбужденно крутился под ногами у Линь Фэйюя. Сун Жань потянулся, чтобы погладить его, но котенок, не оценив жеста, тут же убежал.

Оказывается, пока они лежали в больнице, Линь Фэйюй каждый день в обед бегал домой кормить кота. Теперь Черныш признал его своим единственным «кормильцем», и Сун Жань, терзаясь лютой завистью, чувствовал, как внутри разливается едкая обида.

После ужина Сун Жань развалился на диване и с раздраженным видом щелкал пультом, переключая каналы. Линь Фэйюй на кухне быстро перемыл посуду и принес ему тарелку с нарезанными апельсинами.

Линь Фэйюй мягко произнес:

— Брат, не злись. Вот он привыкнет, и ты сможешь его гладить.

— Кто сказал, что я злюсь? Подумаешь, паршивый кот, кому он вообще сдался, — Сун Жань, чьи мелочные обиды было так легко раскусить, почувствовал, как предательски горят уши. С бесстрастным лицом он взял дольку апельсина и отправил ее в рот.

Линь Фэйюй улыбнулся, плотно сжав губы, и, не став его разоблачать, молча принялся мыть пол.

Лежа на диване и наблюдая, как мальчишка старательно драит полы, Сун Жань, даже при всей своей толстокожести, почувствовал неловкость:

— Ладно, уже поздно, помоешь завтра.

Линь Фэйюй вытер выступивший на лбу пот и улыбнулся:

— Ничего, я не устал.

Сун Жань хотел было добавить что-то еще, но тут Линь Фэйюй толкнул дверь в закрытую комнату и озадаченно спросил:

— Брат, эта комната всегда заперта? Может, открыть и убрать там?

В голове Сун Жаня тут же завыли сирены. В той спальне хранились все доказательства одержимости Сун Сяожаня: самодельные постеры, тряпичная кукла, украденный пиджак, альбом с вырезками и дневник... Эти вещи абсолютно, категорически никто не должен был видеть!

Он торопливо ответил:

— Не надо, не надо. Там просто склад хлама, не трогай ее.

— А, — Линь Фэйюй кивнул и с удвоенной силой принялся убирать в других комнатах.

Перед сном Линь Фэйюй сидел на своей постели, скрестив ноги и укутавшись в толстое одеяло. Только что высушенные волосы все еще слегка топорщились, а пара влажных янтарных миндалевидных глаз смотрела на Сун Жаня с явным желанием что-то сказать.

Сун Жань не выдержал этого взгляда:

— Что случилось? Уже поздно, давай спать.

Линь Фэйюй тихо произнес:

— Брат, я... я хочу молока.

Ты что, младенец? Хочешь молока — иди и приготовь сам!

Сун Жаню очень хотелось так и ответить, но, оглядев безупречно чистую квартиру, он не смог выдавить из себя эти слова. Молча развернувшись, он ушел на кухню, приготовил кружку дешевого сухого молока, насыпал туда три большие ложки белого сахара и лично принес ее Линь Фэйюю:

— Пей, и давай спать.

— Угу, — Линь Фэйюй кончиком языка попробовал температуру и лишь затем начал пить маленькими глотками, прямо как котенок.

Сун Жань не удержался:

— Ты очень любишь молоко?

Линь Фэйюй смущенно ответил:

— Угу, просто у меня самого не получается его нормально приготовить, вечно образуются комки, да и с сахаром не угадаешь. Брат, у тебя молоко получается таким вкусным, это лучшее молоко, что я когда-либо пил.

Сун Жань про себя усмехнулся. Этот мальчишка был мастером на все руки по хозяйству, но, оказывается, не умел даже приготовить молоко. Что ж, идеальных людей не бывает. На самом деле все просто: нужно лишь лить кипяток и одновременно размешивать, тогда комков не будет. А что касается сахара, то чем больше, тем лучше.

— На самом деле это очень просто... — он уже хотел поделиться с Линь Фэйюем своим «фирменным секретом», но вдруг запнулся.

Точно. Линь Фэйюй отвечает за готовку и уборку, а он — за молоко. Это ведь тоже вклад в домашние дела! Если он отдаст мальчишке еще и эту обязанность, чем он будет отличаться от бесполезного балласта?

Подумав так, он не стал продолжать, а вместо этого с улыбкой сказал:

— Ничего, раз тебе нравится молоко, я буду готовить его тебе каждый вечер, идет?

Глаза Линь Фэйюя слегка заблестели:

— Правда? Брат, ты не обманешь?

— Конечно, — Сун Жань про себя усмехнулся. Этот мальчишка, способный в ярости превратиться в волчонка, а в обычные дни бывающий не по годам хозяйственным, сейчас, с ободком молочной пены над губой и хлопающими глазами, наконец-то стал похож на обычного ребенка. И это было довольно мило.

Линь Фэйюй долго смотрел на него, затем вдруг улыбнулся, плотно сжав губы, и убежденно кивнул:

— Тогда договорились.

Несколько дней прошли спокойно. В один из них Сун Жань съездил в компанию и, обсудив все с Толстяком Чэнь, перевел Ло Сяочэня к другому менеджеру, закрыв тем самым этот вопрос.

Разобравшись с Ло Сяочэнем, Сун Жань раздал пару заданий двум другим совершенно безвестным артистам под своим началом, а затем, прихватив толстую стопку документов, не спеша отправился домой.

По пути к жилому комплексу он на ходу листал бумаги: «Контракт с несовершеннолетним артистом», «Контракт на участие в "Тайной истории Великой Чэнь"»... На самом деле эти контракты были не так уж важны. Самое главное — это «разрешение от опекуна». Он планировал прямо сейчас зайти к соседке напротив.

Подойдя к подъезду, Сун Жань слегка замер.

У клумбы рядом с входом курили два парня с вызывающим видом. Один был с крашеными желтыми волосами, другой — с белыми. Под ремнями у обоих что-то оттопыривалось — явно спрятанное оружие вроде выкидных ножей.

Неужели Брат Лю послал людей разобраться с ним?

Сун Жань опустил взгляд и медленно сжал в руке ключ от бронированной двери так, чтобы его острый кончик чуть выступал между пальцев. Это был трюк из его подростковых драк: удар кулаком с зажатым ключом по эффекту почти не уступал кастету. Против двух мелких бандитов этого было достаточно.

Те двое лишь скользнули по нему взглядом и никак не отреагировали.

Значит, они не за ним пришли? Сун Жань с облегчением выдохнул и, опустив голову, направился внутрь, но краем уха уловил обрывки разговора.

— Да что с этим мелким ублюдком не так, что он так разозлил босса?

— Слышал, его мать сидит на героине и должна боссу больше двухсот тысяч по ростовщическому займу. Эта стерва хотела продать пацана боссу за пять тысяч, чтобы покрыть часть процентов по долгу, но мелкий ублюдок чуть не загрыз босса насмерть, а потом еще и сбежал!

— Надо же, такой злобный? Недаром босс на днях велел парням прочесывать этот район.

— Ага, кто его знает, где он шлялся последние дни. Сегодня его еле нашли на рынке. Пацан и правда бешеный, даже двоих наших покалечил. Босс точно устроит ему веселую жизнь.

— Кхе-кхе, слышал, у босса в этом плане очень извращенные вкусы, как думаешь, хе-хе...

Слушая это, Сун Жань вдруг ощутил крайне дурное предчувствие. Линь Фэйюй как раз сегодня пошел за продуктами на рынок! Холодок пробежал по спине, и он в панике рванул на шестой этаж. В квартире и правда никого не было.

Сун Жань глубоко вздохнул, с трудом сдерживая тревогу, и лихорадочно заработал мозгами. Когда он нашел Линь Фэйюя под фонарем несколько дней назад, мальчишка был весь в крови. Тогда Сун Жань думал, что его просто избили, но, оказывается... В этот момент его сердце болезненно сжалось, а внутри вспыхнул испепеляющий гнев.

С мрачным лицом он схватил стальную трубу, но пошел стучать не к соседям, а вышел на балкон.

В таких старых жилых домах балконы соседних квартир находились совсем рядом, на расстоянии чуть больше метра. Опершись одной рукой, Сун Жань без труда перепрыгнул через проем, легкий и стремительный, словно стриж.

Пригнувшись и держа наготове трубу, он тихонько толкнул балконную дверь и тут же увидел мальчишку, забившегося в угол спальни.

Линь Фэйюй широко раскрыл глаза. Он был связан по рукам и ногам, лицо его было в грязи и крови, на лбу вздулась огромная шишка, а во рту торчала грязная тряпка. Но одежда, к счастью, была цела.

Сун Жань вздохнул с облегчением, но, опасаясь, что мальчишка не выдержит и закричит, показал ему жест «тише». Линь Фэйюй кивнул, и только тогда Сун Жань вытащил кляп изо рта.

— Брат, — голос Линь Фэйюя был тихим, как писк комара, а губы предательски дрожали от пережитого ужаса.

Сун Жань одной рукой обнял мальчишку и утешающе похлопал его по худой спине. Он ни о чем не стал спрашивать, а лишь с нарочитой легкостью улыбнулся:

— Все нормально. Вот выздоровеешь, и я научу тебя саньда, чтобы больше никто тебя не обидел.

Линь Фэйюй тихо кивнул.

Убедившись, что мальчишка более-менее держится, Сун Жань отпустил его, на цыпочках подошел к двери и прижался к ней ухом.

Из гостиной доносились приглушенные голоса, похоже, разговаривали мужчина и женщина.

Сначала раздался женский голос:

— Босс Сюй, будьте великодушны. В прошлый раз во всем виноват этот мелкий ублюдок, я тут совершенно ни при чем! Я же ему говорила, что вы почетный гость, и если он будет вас хорошо ублажать, вы его не обидите. Кто же знал, что этот ублюдок совсем взбесится!

Мужчина средних лет нетерпеливо перебил:

— Стерва, твой сын меня укусил, чуть артерию не порвал. Я пролежал в больнице и потратил больше тридцати тысяч. Плюс те тридцать тысяч, и теперь ты должна мне двести девяносто тысяч, верно?

— Э-это... но у меня правда нет денег! М-может, сегодня берите этого ублюдка и делайте с ним что хотите, любые извращения! Вам же нравятся молоденькие, ему всего четырнадцать, он еще девственник, чистенький, честное слово!

— Поиграл с твоим сыном один раз, и долг прощен? Ты меня за идиота держишь, черт возьми? Где это видано, чтобы все было так дешево?

— Т-тогда...

— Ладно, Линь Сяофэн, я в последний раз пойду тебе навстречу. Продай мне своего сына с концами, цена окончательная — триста тысяч. Твой долг в двести девяносто тысяч аннулируется, и я еще дам тебе десять тысяч сверху. Ну как?

— П-правда?

— Конечно, правда. Если согласишься, я заберу его сегодня и дам тебе десять тысяч. Но с этого дня твой сын не имеет к тебе никакого отношения. Даже если я его искалечу или превращу в овощ, ты и слова не скажешь, поняла?

— Хорошо, хорошо, хорошо! Этот мелкий ублюдок такой злобный. Я его больше десяти лет растила, а он даже гостям прислужить не захотел. С сегодняшнего дня считай, что у меня никогда и не было такого сына!

Мужчина похотливо ухмыльнулся:

— А вообще, злобные девственники тоже бывают очень даже ничего, хе-хе.

У Сун Жаня зашумело в ушах, казалось, вся кровь хлынула в голову. Как в мире могут существовать такие твари? Он больше не мог это слушать. С оглушительным грохотом он вышиб дверь спальни и со всей силы опустил стальную трубу на голову жирному, лоснящемуся мужику!

Мужчина закатил глаза и молча рухнул без сознания.

— Т-ты, ты тот сосед?! Как ты сюда попал? Ч-что ты делаешь? Я, я заору! — завопила женщина, в панике хватаясь за телефон.

Сун Жань шагнул вперед, выхватил телефон и с размаху швырнул его в стену! Раздался звонкий треск, и аппарат разлетелся на куски, разбросав во все стороны осколки стекла и мелкие детали.

Губы женщины задрожали, она открыла рот, собираясь закричать, но Сун Жань бросил трубу, вцепился ей в волосы и обеими руками со всей силы влепил ей семь звонких пощечин!

— Ты его мать, ему всего четырнадцать, как вы вообще можете быть такими... — Сун Жань стиснул зубы, не в силах подобрать слова, чтобы описать подобных тварей. Они даже людьми называться не достойны, это просто крысы из сточной канавы.

Лишь спустя долгое время бушующая в его груди ярость немного улеглась. Он покосился на распластавшегося на полу мужчину, подошел к нему и, стянув с него штаны, уложил его в отвратительную, непристойную позу. Затем достал свой телефон и сделал несколько снимков.

— Пощадите, пощадите! — поняв, что сегодня нарвалась на опасного человека, женщина с растрепанными волосами распласталась на полу и безостановочно билась головой об пол перед Сун Жанем.

Сун Жань некоторое время смотрел на нее сверху вниз, а затем бросил ей лист бумаги:

— Я говорю, ты пишешь.

Дрожащими руками женщина взяла ручку:

— В-вам нужны деньги? Даже если, даже если я напишу расписку, у м-меня все равно нет денег, чтобы отдавать.

— Да на хрена мне твоя расписка?! — холодно бросил Сун Жань. — Слушай сюда. Первая строка: «Я, Линь Сяофэн, добровольно даю разрешение...»

http://bllate.org/book/38810/4930271