Готовый перевод I Rely on My Powers to Open a Restaurant in Ancient Times / Ресторан на краю эпох: Кулинарная магия в древности: Глава 13

Управляющий Фу в этот момент явно почувствовал, что аромат сычуаньского перца стал совсем иным.

Шэнь Цзиньцин добавил в пиалу с измельченным перцем и пряностями половник куриного бульона, затем приправил солью, соевым соусом, кунжутным маслом и щепоткой сахара. Тщательно перемешав всё это, он выложил куриное мясо, нарубил его на кусочки, красиво разложил на тарелке и в завершение полил приготовленным соусом.

Курица была нежной и белоснежной, а на коже поблескивал тонкий слой аппетитного желе. Ярко-зеленый лук источал дурманящий пряный аромат. Управляющий Фу не выдержал и первым потянулся к палочкам.

Он отодвинул зеленые перья лука, подцепил кусочек курицы и, подержав его в воздухе, отправил в рот. В тот же миг ароматы лука и острого перца захлестнули его вкусовые рецепторы.

Фу Мао не мог перестать нахваливать: «Зелень оттеняет нефритово-белое мясо! Курица такая ароматная, острая, сочная, а нежное мясо само отходит от костей... Это поистине гастрономический восторг, который заставляет губы и зубы благоухать, а вкус невозможно забыть!»

«Настоящий шедевр, достойный лучших столов!»

Управляющий Фу был в отличном расположении духа и, взмахнув рукой, заявил: «Я беру весь этот перец!»

Шэнь Цзиньцин в душе усмехнулся: управляющий Фу столько лет держит ресторан, а всё-таки остался тем еще гурманом.

Он искренне улыбнулся: «Я продаю этот перец в лечебницу по триста вэней за один лян. Разве вам будет выгодно покупать в таком количестве?»

Управляющий Фу и слышать об этом не хотел: «Ты поспрашивай в округе, когда это в моем Ресторане «Фулай» не хватало денег? У меня, управляющего Фу, любое блюдо в меню начинается с трех лянов серебра!»

Эти слова были именно тем, на что рассчитывал Шэнь Цзиньцин: «Управляющий, вы человек широкой души, поэтому я не буду ничего скрывать».

«Если я буду продавать вам перец в одиночку, себестоимость, конечно, будет высокой. Но раз вы так щедры, я не стану вас обманывать. Ведь гораздо лучше, если мы оба сможем заработать, верно?»

«У меня есть идея, которая устроит всех».

Управляющий Фу перевел взгляд: «Я, Фу, готов выслушать подробности».

***

Когда у человека появляются деньги, он действительно меняется. Шэнь Цзиньцин больше не был тем, кто вынужден каждый день карабкаться в гору, лишь бы собрать денег на оплату аренды лавки.

После разговора с управляющим Фу он заглянул в Павильон Облачной Шелковой Газовой Ткани и заказал два комплекта одежды — для себя и для Шэнь Цзиньхуа. Шесть лянов серебра улетели так быстро, что он и глазом не моргнул.

Линь Юй к таким вещам был равнодушен, поэтому позволил Шэнь Цзиньцину самому выбрать покупки, а сам остался ждать снаружи вместе с дядей Чжаном. Видя, что Линь Юй постоянно носит одни и те же вещи, Шэнь Цзиньцин купил ему коричневый халат с круглым воротом и узкими рукавами — ведь тот столько раз ему помогал, разве это не было правильным жестом?

Он также приобрел халат дымчато-голубого цвета для дяди Линя, попросив дядю Чжана передать его при встрече.

Еще шесть лянов были потрачены в один миг.

Это был лишь небольшой эпизод. Закончив с покупками, Шэнь Цзиньцин сел с Линь Юем на воловью повозку и неспешно отправился обратно в деревню.

Однако он и представить себе не мог, какой «огромный сюрприз» ждет его по возвращении.

...

Вернувшись в деревню, дядя Чжан, которому было не по пути, уехал на своей повозке. Шэнь Цзиньцин и Линь Юй жили на окраине, поэтому значительную часть пути им было по дороге.

Кто бы мог подумать, что на этом коротком отрезке они снова столкнутся с тетушкой Ли, и что она принесет такую ошеломляющую новость.

«Ой, это не Цин-гэр ли? К тебе домой сваты пришли! Как же ты можешь стоять здесь с этим парнем Линем?» — глаза тетушки Ли загорелись, она переводила взгляд с одного на другого.

«Что вы сказали?»

«Что?»

Линь Юй отреагировал даже быстрее, чем Шэнь Цзиньцин.

Что происходит? Какие сваты? Почему он, сам виновник торжества, ничего об этом не знает? Шэнь Цзиньцин был в полном замешательстве.

Линь Юй ответил коротко и ясно: «Пошли. Не бойся, я пойду с тобой и посмотрю, что там такое».

Шэнь Цзиньцин понял, что Линь Юй хочет поддержать его и встать на его защиту.

Шэнь Цзиньцин поджал губы: «Пошли».

Черт возьми, ему не терпится узнать, кто посмел так с ним поступить!

Кто настолько бесстыж, что, не спросив его самого, нанял сваху и требует выдать его замуж?

Тетушка Ли, увидев, как они решительно зашагали прочь, хитро прищурилась и поспешила следом, надеясь не пропустить самое интересное. Ранее она видела, как сваху, которую наняла та старая карга из семьи Линь, выставили за дверь, и решила, что спектакль окончен, но теперь всё стало только любопытнее.

Когда они подошли, старуха Линь и нанятая ею сваха Ван всё еще громко кричали у ворот. Обе были дамами скандальными и вредными.

Соседи кучками столпились вокруг, наблюдая за происходящим. Некоторые сердобольные люди просили их прекратить кричать, ведь ясно же, что их здесь не ждут, а разве можно принудить к браку против воли?

Но старуха Линь и сваха Ван парировали каждый выпад. Воистину, нет ничего непобедимее, чем бесстыдство.

Шэнь Цзиньхуа больше не мог терпеть это зрелище. Схватив метлу, он с грохотом распахнул дверь и взмахнул ею перед ними, словно отгоняя злых духов.

Сваха Ван едва не покрылась пылью и, перейдя на визгливый фальцет, завопила: «Что это значит?! Как ты смеешь так со мной обращаться? Не боишься, что стоит мне открыть рот, и во всей округе ни один человек не посмеет взять вашего гэра в жены?!»

Услышав это, Шэнь Цзиньхуа пришел в ярость. Забыв о приличиях, он крикнул: «Убирайтесь! Не смейте пачкать мой порог!»

Старуха Линь сплюнула у ворот: «Тьфу! Я, в конце концов, старше тебя, называй меня уважительно, а ты так обращаешься со старшими? И еще называешься ученым?»

«Твоему непутевому брату почти девятнадцать, его никто не берет. Моя семья проявила милосердие, согласившись взять его к себе, иначе вам пришлось бы еще и приданое доплачивать!»

При этих словах у Шэнь Цзиньхуа вздулись вены на лбу, он явно был готов пустить в ход кулаки.

Обвинение в неуважении к старшим — это серьезно, но эта старуха была мастером выворачивать всё наизнанку и специально наступать на больные мозоли.

Шэнь Цзиньцин от злости даже усмехнулся. Он сделал пару быстрых шагов вперед и, встав перед братом, чтобы остановить его, «плюнул» в сторону старухи Линь несколько раз. Разумеется, он не плевался по-настоящему, но этого было достаточно, чтобы вызвать у них отвращение.

«Старуха Линь, вы уже в годах, память совсем подводит? Вы ошиблись домом!» — насмешливо произнес Шэнь Цзиньцин. — «Во-первых, я даже не видел вашего внука. Во-вторых, мы не сверяли наши гороскопы, и вы даже не соизволили поговорить с моим братом заранее. Не слишком ли это непочтительно — вот так вваливаться к людям?»

Кто-то из толпы хихикнул: «Ага, ее внук только и делает, что просиживает штаны в игорных домах, его родная мать, небось, уже забыла, как он выглядит! Какой уж тут гороскоп!»

«Действительно, какая порядочная семья захочет связываться с таким?»

Шэнь Цзиньцин и Линь Юй шли так быстро, что тетушка Ли подоспела лишь к этому моменту и как раз услышала последние слова: «И то верно! Цин-гэр, правильно делаешь! Старая карга, лучше бы сама поспрашивала вокруг — во всей округе никто не хочет отдавать своих детей за твоего «драгоценного» внучка!»

Старуха Линь огрызнулась: «Ли Цзюань! Ты, бессовестная баба, что за чушь ты несешь?»

Старуха когда-то захватила часть земли, принадлежавшей семье тетушки Ли, поэтому та затаила на нее обиду. Да и характер у тетушки Ли был прямой, она никого не боялась: «Ты сама всё знаешь про своего внучка! Имела наглость прийти к чужим людям и позориться!»

Лицо старухи Линь, покрытое морщинами, вытянулось: «Ты, сплетница! Сегодня я во что бы то ни стало заберу этого Цин-гэра домой, вот увидишь!»

Линь Юй, больше не в силах это слушать, шагнул вперед и встал перед старухой: «Убирайтесь».

Старуха Линь была тощей, костлявой и выглядела весьма неприятно, к тому же была уже в возрасте. Линь Юй, встав перед ней, возвышался над ней на целую голову.

Она испугалась его мощной ауры и на мгновение онемела. А когда попыталась что-то сказать, сваха Ван, которая уже вся покрылась холодным потом, поспешно потащила ее прочь.

Они позорно бежали прочь, а сердце свахи всё еще бешено колотилось: ей на мгновение показалось, что Линь Юй готов ее убить.

Шэнь Цзиньцин посмотрел на стоявшего рядом Линь Юя и подумал: иногда грубая сила всё же эффективнее, чем пустые разговоры.

Зеваки, тоже порядком напуганные Линь Юем, быстро разошлись.

Перед уходом тетушка Ли еще успела шепнуть Шэнь Цзиньцину: «Ой, да кто не знает, что у этой бабки на уме».

Она покосилась на суровые лица Шэнь Цзиньхуа и Линь Юя, которые были как две капли воды похожи, и осеклась: «Ну, ясно же, что она польстилась на то, что твой брат — ученый... ха-ха...»

«Ну, вы тут заняты, а я пойду, мне еще обед готовить». Тетушка Ли поспешила прочь семенящей походкой.

Шэнь Цзиньцин: «Брат, Линь-гэ, входите в дом, поговорим».

Шэнь Цзиньхуа перешагнул порог и тяжело опустился на табурет в передней комнате: «Эта старуха из семьи Линь, надо же было ей додуматься до такого».

Он потер лицо: «Цзиньцин, брат виноват перед тобой».

Шэнь Цзиньцин сдержался: «Брат, ну что ты такое говоришь? Ты ни в чем не виноват, не бери всё на себя».

Линь Юй также постарался его утешить: «Старуха Линь известна своим скверным характером, не стоит себя винить».

Шэнь Цзиньхуа вздохнул, налил чаю Линь Юю, затем — Шэнь Цзиньцину: «Сегодня премного благодарен тебе, брат Линь, за помощь».

Нынешняя политика правительства, принуждающая молодых людей вступать в брак, была настоящей головной болью. Даже если он каждый год исправно платил штраф, общественное мнение всё равно давило на Шэнь Цзиньцина. Ему вот-вот должно было исполниться девятнадцать, и если он до тех пор не женится, власти будут присылать людей с требованиями каждый год.

Шэнь Цзиньхуа боялся, что подобные истории будут повторяться всё чаще.

Линь Юй понимал, что в его присутствии братьям будет неудобно говорить, поэтому, допив чай, он попрощался, оставляя их наедине.

Шэнь Цзиньцин сжал край пиалы и спросил: «Брат, что ты об этом думаешь?»

Шэнь Цзиньхуа решил, что младший обеспокоен: «Малыш, не переживай, я не боюсь этих нападок, и ты не бойся. Всякие сплетни...»

Шэнь Цзиньцин, глядя на остатки чая в пиале Линь Юя, прервал брата: «Брат...»

«Брат, разве это на самом деле ничего не значит?» — голос его был совершенно спокойным.

У Шэнь Цзиньхуа снова заболела голова: «Конечно, ничего, я же знаю».

Шэнь Цзиньцин опустил веки, всё еще глядя в пиалу: «На самом деле, это значит многое. Мы оба это знаем».

Общественное мнение порой — это неподъемная гора. Если перед лицом правил у тебя недостаточно сил, чтобы сопротивляться, то попытка избежать столкновения — это лишь тщетная попытка богомола остановить колесницу.

Если Шэнь Цзиньхуа и он будут стоять на своем, им придется столкнуться с бесконечными неприятностями.

http://bllate.org/book/38804/4886127