Готовый перевод I Rely on My Powers to Open a Restaurant in Ancient Times / Ресторан на краю эпох: Кулинарная магия в древности: Глава 5

Шэнь Цзиньцин взял рёбрышки, с изогнутыми в улыбке глазами поблагодарил Линь Юя:

— На этот раз мне посчастливилось заручиться поддержкой брата Линь.

Иначе он, пожалуй, не смог бы заполучить эти свежие рёбрышки.

Линь Юй уставился на его улыбающиеся глаза, слегка поджал тонкие губы, но напустил на себя строгий вид:

— Всего-то рёбрышки.

И не было тут ничего такого, за что стоило бы благодарить.

— Брат Линь, сегодня вечером в моем доме будет пир. Я хочу особой благодарностью отметить то, как все заботились обо мне в те дни, когда я был без сознания после того, как чуть не утонул. Ты обязательно должен прийти, — с мольбой в голосе посмотрел на него Шэнь Цзиньцин.

Линь Юй изначально был спасителем Шэнь Цзиньцина, и раз уж тот приглашал его по этой причине, он никак не мог не пойти.

В конце концов, не было такого порядка, чтобы виновник торжества отсутствовал на пиру.

Увидев, что тот согласился, Шэнь Цзиньцин повернулся и пригласил мясника Чжу. Мясник Чжу обладал открытым нравом и тут же дал согласие.

Только тогда Шэнь Цзиньцин остался доволен и с улыбкой произнес:

— Тогда, брат Линь, не забудь прийти сегодня вечером.

Когда он произнес это «не забудь прийти», концовка фразы протянулась, прозвучав словно полный нежелания расставаться любовный шепот, адресованный кому-то конкретному. Линь Юй от такого удара замер на месте.

В памяти почему-то всплыл тот самый первый раз, когда он увидел Шэнь Цзиньцина, — еще совсем маленького дурачка, — и то, как тот обернулся и посмотрел на него.

Шэнь Бай наблюдал за их переглядываниями и чувствовал, что ему стыдно показаться на глаза, но всё же с улыбкой попытался попрощаться с Шэнь Цзиньцином.

Шэнь Цзиньцин же вообще на него не отреагировал, развернулся и ушел.

На лице Шэнь Бай появилась трещинка, но Линь Юй всё еще был здесь, и его маска оставалась безупречной.

Ему не нравился такой грубый и неотесанный мужлан с тяжелой аурой убийцы, как Линь Юй, но ради поддержания идеального образа и ради достижения собственных целей это была всего лишь малая плата.

Почему бы и нет?

Вот только Линь Юй пришел сюда исключительно ради того, чтобы доставить дикого кабана и уточнить у мясника Чжу количество добычи для следующей охоты, и возиться со Шэнь Бай у него совсем не было времени.

К тому же сельчане недолюбливали Шэнь Бай, к тому же он сам был немногословен и держался особняком, а Золотой Палец, обмененный из магазина Системы, никак не действовал на главного героя, поэтому Шэнь Бай был обречен лишь заискивать перед тем, кто отвечает ему холодным презрением.

Прихватив корзину и целую пластину рёбрышек, Шэнь Цзиньцин вернулся домой и без промедления принялся готовить обед для старшего брата.Шэнь Цзиньхуа получил штатную должность учителя в деревенской школе при городке и каждые пять дней отдыхал один день, однако и в этот день Шэнь Цзиньхуа не сидел сложа руки: он на добровольных началах преподавал в деревенской школе, обучая сельских детей азам грамоты.

Шэнь Цзиньхуа обладал широкой душой и никогда не думал только о себе. У него были грандиозные устремления, и в его сердце жили не только деревенские малыши, не только дети из городка и даже не только дети вообще.

Но при всей своей одаренности и изворотливости нрава судьба его оказалась несвоевременной.

Даже обладая выдающимися талантами и превосходящим других складом ума, пробиться наверх было невероятно трудно.

В детстве он подвергался притеснениям со стороны старшей ветви семьи, и ему не полагалось учиться. После раздела имущества семья жила в нищете, денег на учебу не было. Позже, опираясь лишь на скудные наставления отца и собственный незаурядный талант, он всё же сдал экзамен на степень сюцая, словно наконец ступив на эту дорогу к успеху.

Он целых три года вынашивал грандиозные планы, наконец дождавшись осенних экзаменов, но именно в этот момент внезапно ушли из жизни его родители. Услышав страшную весть, Шэнь Цзиньхуа пережил тяжелейший удар; облачившись в траурные одежды, он метался словно загнанный зверь.

Ему предстояло носить трехлетний траур.

В эти тянувшиеся годами годы молчания в этом мире, казалось, остались лишь его слабоумный младший брат и он сам.

Он не могбросить единственного оставшегося в живых кровного родственника.

Когда срок траура истек, он больше решительно не пожелал подниматься по карьерной лестнице дальше.

Шэнь Цзиньхуа получил степень сюцая в четырнадцать лет — и это в глухой нищете!

Все приходили уговаривать его двигаться дальше, но он упрямо отказывался, не желая выпускать из рук своего глупого младшего брата.

Младший — дурачок, старший — тоже глупец.

Два брата — оба одного поля ягоды!

Правда, подобные сплетни чаще всего судачили за глаза, ведь его старший брат был сюцаем, и люди все же остерегались его на пару долей, а вот он был совсем другим — он был дурачком.

Что может понимать дурачок? Сколько бы злобы ему ни приходилось выносить, ответить ему было нечем.

Когда подобных случаев стало слишком много, Шэнь Цзиньцин даже со всей своей прошлой глупостью сообразил, что лучше обходить такие места стороной. Отсюда и взялось то самое мнение у всяких там старух Линь, будто он носа из дома не кажет.

Но человеческую природу трудно изменить: даже если Шэнь Цзиньхуа больше не желал карабкаться по этой лестнице успеха, он все равно помнил о деревенских детях и заботился о множестве других подобных людей.

По идее, раз в их семье имелся статус сюцая Шэнь Цзиньхуа, они не знали хлопот с земельными налогами и арендной платой, более того, благодаря этому званию им полагалось тридцать му земли, освобожденной от налогов. Многие богатые семьи в деревне хотели записать свои земли на имя Шэнь Цзиньхуа, и даже за счет одной лишь этой платы за приписку земли они могли жить безбедно.

Шэнь Цзиньхуа к тому же служил учителем в городке, и получаемое им жалование, праздничные подношения и пособия на еду составляли весьма солидную сумму.

Однако он постоянно отрывал от этого изрядную часть, чтобы помогать бедным ученикам или нуждающимся семьям. Зачастую к концу года братья все равно сводили концы с концами, находясь в состоянии ровно на один раз поесть, без каких-либо излишков.

И тем не менее Шэнь Цзиньхуа действительно никогда и ни в чем не обделял Шэнь Цзиньцина, как бы ни обделял себя.

Шэнь Цзиньцин думал о том, что он должен хорошо относиться к своему старшему брату.

Но его мысли унеслись далеко. Вернув свои размышления обратно, Шэнь Цзиньцин перевел взгляд на мясо, лежавшее на разделочной доске. Взяв широкий кухонный нож, он с глухим стуком искрошил мясо в мелкий фарш, затем достал из буфета серо-зеленую миску с широким горлом, переложил туда фарш и оставил его мариноваться, собираясь приготовить фаршированные грибы.

Шэнь Цзиньцин нарезал пучок зеленого лука и бросил в миску, после чего последовательно влил туда пол-ложки желтого вина и две ложки соевого соуса, вбил яйцо, добавил пол-ложки растительного масла и нужное количество крахмала, а в завершение щедро присыпал мелкой солью и тщательно вымесил мясную начинку.

Пока мясо мариновалось, он выбрал из корзины со свежими грибами те, что покрупнее — с круглыми, еще не раскрывшимися шляпками, вроде шампиньонов и портобелло, — сначала промыл их в чистой воде, а затем набрал таз воды из кадки и замочил грибы с добавлением соли.

Грибам нужно было постоять еще несколько минут, а на разделочной доске все еще лежала та самая пластина рёбрышек. Вымыв руки, он отделил два ребра, нарубил их небольшими кусочками, вымочил в воде, чтобышла кровь, а затем промыл, откинул на дуршлаг и тоже замариновал с луком, имбирем, солью и маслом.

После этого он достал заранее замоченный с вечера клейкий рис, откинул его на сито, чтобы стекла вода, и пересыпал в деревянную пароварку.

Он зачерпнул туда пару ложек соевого соуса. В доме имелся свиной жир, но в те времена он был большой редкостью, поэтому, подумав, Шэнь Цзиньцин не стал класть много, а лишь зачерпнул самую малость, бросил внутрь и всё хорошо перемешал, после чего закрыл глиняный горшок крышкой и поставил на прежнее место.

Перемешанный клейкий рис источал аппетитный жирный аромат. Шэнь Цзиньцин сдержался: хотя разум подсказывал ему, что рис еще сырой, он все равно невольно сглотнул слюну.

Он заставил себя отвести взгляд: маринование рёбрышек требовало больше времени, и эту порцию клейкого риса пропаривать было еще рано.

Ради экономии времени он вернулся к замоченным ранее грибам, выловил их, еще раз ополоснул, удалил ножки и сделал на шляпках надрезы крест-накрест. Затем он заполнил подготовленной мясной начинкой грибные шляпки, плотно утрамбовывая их, а срезанные ножки выбрасывать не стал — мелко нарубил их, чтобы потом добавить в клейкий рис для разнообразия вкуса.

Закончив со столь долгими приготовлениями, он наконец смог поставить сковороду на огонь и разогреть масло. Сначала он обжарил грибы стороной с мясной начинкой вниз до тех пор, пока фарш не схватился, затем приготовил соус для загустения, перевернул грибы и, когда вторая сторона тоже почти прожарилась, влил подливку и дал ей закипеть на сильном огне.

Собранные в горах грибы уродились на редкость свежими и крупными, один к одному кругленькими. Внутри них бурлила густая, ароматная подливка, и густой соленый запах мгновенно ударил в нос.

Убедившись, что всё готово, Шэнь Цзиньцин накрыл сковороду крышкой, дал блюду немного потушиться на слабом огне и в самом конце выпарил соус — на этом всё было готово.

Впрочем, он не спешил выкладывать их на тарелку, а оставил томиться в тепле на плите. К этому моменту рёбрышки как раз замариновались, и можно было браться за клейкий рис.

Шэнь Цзиньцин выложил на дно деревянной пароварки слой клейкого риса, затем обвалял каждый кусочек замаринованных рёбрышек так, чтобы они полностью покрылись рисом, аккуратно разложил их, а сверху высыпал и разровнял оставшуюся смесь клейкого риса с мелко нарезанными грибными ножками. После этого пароварку водрузили на очаг под крышку пропариваться.

Оставалось только дождаться, пока рис полностью сварится.

Сделав всё это, Шэнь Цзиньцин наконец освободился.

Глава 5

Утренней пшённой каши оставалось еще немного. Он действительно сильно проголодался и, не дожидаясь, пока доварится клейкий рис, принялся есть фаршированные грибы вприкуску с кашей, отправляя в рот по одному целиком. Насыщенный вкус мяса переплетался со свежестью грибов, и соленый аромат разом взрывался на языке.

Как вкусно! Шэнь Цзиньцин прищурился, а затем отхлебнул сладковатой пшённой каши, чтобы сбить вкус, и стал похож на довольного кота.

Он быстро расправился с едой, вымыл запылившийся двухъярусный судок и уложил в него все оставшиеся фаршированные грибы. Когда клейкий рис полностью приготовился, он зачерпнул в большой таз щедрую порцию еще дымящегося блюда, добавив туда много-много рёбрышек для старшего брата.

В завершение он наскоро заправил зелень, уложил всё в судок и мог отправляться в путь, чтобы передать обед старшему брату.

Путь до городка предстоял неблизкий, и добираться туда обязательно нужно было на воловьей повозке. Воловьи упряжки имелись лишь у немногих семей в деревне, к тому же для обычных крестьян вол — существо крайне ценное, так что регулярные поездки в город на быке позволяли себе только староста и дядя Чжан, который в тот раз возил Шэнь Цзиньцина к лекару.

Внук старосты учился в городке, поэтому повозка старосты обычно уезжала по утрам, а дядя Чжан промышлял полуденными поездками, подвозя сельчан до городка и зарабатывая свой нелегкий кусок хлеба.

К моменту прибытия Шэнь Цзиньцина на повозке уже сидело множество людей. Повозки тогда были примитивными — телега крепилась с помощью конопляных веревок, и когда Шэнь Цзиньцин протиснулся внутрь, доски под ним жалобно заскрипели.

Тетушка Ли, встреченная им ранее, тоже была там.

— Ой, цин-гэр? И вправду идешь отнести обед ученому Шэню?

Тетушка Ли отличалась довольно округлой фигурой и, сидя в компании других отправлявшихся на базар тетушек, в преддверии поздней осени выглядела даже тепло.

Шэнь Цзиньцин знал, что характером она была не такая уж плохая, просто жуткая сплетница.

На этот раз он тоже вежливо ответил ей:

— Да, заодно и на рынок в городок зайду, нужно кое-что прикупить.

Стоило Шэнь Цзиньцину заикнуться об этом, как она тут же оживилась:

— Ой, как удачно! Тетушка как раз узнала: рядом с уездным управлением открылась новая мясная лавка! И цены там ну очень дешевые!

Хотя цены и были низкими, количество мяса оставалось ограниченным — кто первый встал, того и тапки. Тетушки и гэр, направлявшиеся на рынок вместе с тетушкой Ли, целиком и полностью шли за этим мясом, и сейчас они яростно дергали ее за рукава, но остановить болтовню так и не смогли.

Шэнь Цзиньцин молча наблюдал за их суетой, лишь улыбаясь про себя.

Остальные пассажиры на повозке при виде этого тоже не удержались от смеха: разве можно столько болтать о дешевизне, да еще и пытаться скрыть это от односельчан?

Рядом с Шэнь Цзиньцином сидел женатый мужчина-гэр средних лет, которого Шэнь Цзиньцин звал дядя Линь. Если подумать, он приходился Линь Юю дальним дядей по отцовской линии.

Дядя Линь и дядя Чжан были мужем и женой. Сам он был человеком тихим и застенчивым, но в этот раз специально увязался на базар. Поначалу он даже немного нервничал из-за обилия народа, но при виде такой сцены невольно расслабился.

Шэнь Цзиньцин поздоровался с ним:

— Дядя Линь тоже собрался на рынок?

http://bllate.org/book/38804/4886119