Готовый перевод Seven Kills Moon Strawberry / Семь Убийств: Лунная Клубника (Завершено + Бонус): Глава 15

Тот призрак не стал объясняться и лишь продолжил расспрашивать:

— Обязательно платить?

— Ты бы согласился работать на других бесплатно и безвозмездно?

—... — Ци Чанъин немного подумал. — Если бы это помогло ему, то да.

— Ого, да у тебя высочайшие моральные принципы. Я чувствую себя полнейшим ничтожеством, пожалуй, оставлю тебе местечко в списке десяти главных праведников переулка Сяомаоцзы этого года.

Фусан даже лениво поднимать веки не стал — он вовсе не собирался продолжать разговор с этим болтливым, чересчур любопытным и пропитанным праведностью Чи Се.

Однако Хо Вэй не выдержала и вставила слово:

— Из-за причинно-следственной связи, разумеется.

— Причинно-следственной связи? — Ци Чанъин слегка растерялся и перевёл на неё взгляд.

Хо Вэй впервые общалась с Ци Чанъином лицом к лицу, поэтому испытывала лёгкое волнение, однако изо всех сил старалась ему всё объяснить:

— Да, в нашем деле карма важнее небес. К примеру, только что Сань-Юй увидел на том мужчине зловещую ци — это причина. Если бы он промолчал, а позже тот мужчина столкнулся бы с кровавой бедой, тогда по итогам у него возникла бы ответственность, и он оказался бы втянут в следствие этого события.

Ему необходимо лишь предупредить другую сторону, чтобы полностью оградить себя от кармических последствий. Если человек знает о ситуации, но по собственным причинам не придаёт ей значения и всё же навлекает на себя беду, это уже не его забота. Если же человек придаёт этому значение и выплачивает вознаграждение, а тот отводит от него беду — это считается полным расчётом. Но если человек заявляет, что в помощи не нуждается, а ты всё равно вмешиваешься насильно — это тоже расценивается как вторжение в чужую карму.

Разумеется, предупреждать или нет случайных прохожих на улице — дело десятое, но этот по фамилии Юй уже прошёл через сделку и успел завязать с ним кармическую связь, так что делать вид, будто ничего не заметил, было нельзя. В конце концов, мы в нашей сфере вечно имеем дело с судьбами да духами, занимаемся сюаньсюэ. Стоит неаккуратно вляпаться в трудноразрешимую судьбоносную карму, и распутать её в этой жизни не удастся — она будет преследовать тебя из поколения в поколение, пока всё не разрешится.

— Духи не связаны кармой, зачем ты ему столько всего объясняешь? — Фусан чуть приподнял бровь. — Больше заняться нечем?

— Ой, Сань-Юй, послушай-ка, что ты говоришь! Этот человек, между прочим, твой кумир, которого ты полжизни по книжкам изучал. Нельзя ли к своему любимчику относиться получше?

Хо Вэй просто не выносила язык Фусана:

— И в бизнесе то же самое: относись к клиентам подобрее! Подбирай слова, будь мягче. Какая тебе польза от того, что ты довёл человека до такого состояния? А если он разозлится и врежет тебе, что тогда делать будешь?

— Я позвоню в полицию.

Фусан щёлкнул пластиковой зажигалкой, извлекая из неё сухой треск. Заметив это, Хо Вэй пошарила по карманам, достала пачку сигарет и швырнула ему:

— Хватит щёлкать, шумно ужасно!

Фусан поймал пачку, между делом бросил слова благодарности, вытащил тонкую сигарету, прикурил, опустил голову, затянулся и только после этого произмолвил:

— Если он не говорит того, что мне приятно слышать, с какой стати мне говорить то, что приятно ему? Я просто беден и хочу заработать денег, а не страдаю от нехватки отцовской любви, чтобы наниматься к кому-то в сыновья.

— Да блин... — Хо Вэй подсознательно чувствовала, что Фусан несёт какую-то чушь, но, поразмыслив как следует, так и не смогла найти весомого возражения.

Ладно, этот парень уже не первый день славится своим скверным характером, не стоит с ним связываться.

— Изучал меня?

Спустя полсекунды тишины некий призрак внезапно подал голос.

Подумать только, их разговор ушёл уже так далеко вперёд, а этот собеседник всё ещё застрял на предыдущей фразе.

Хо Вэй машинально посмотрела на Ци Чанъина и увидела, что призрак, ещё секунду назад стоявший у коробки, мгновенно — словно растаявшая дымка — переместился прямо к Фусану:

— Зачем изучал?

— Не твоё собачье дело? — Фусан зажал в зубах сигарету и, опустив голову, быстро водил пальцем по экрану телефона, где шла игра в хуарондао.

— Собачье дело — это какое?

Фусан подумал немного и перефразировал вежливее:

— Какое это имеет к тебе отношение?

— Раз зашла речь обо мне, это естественным образом касается меня.

Хотя Ци Чанъин так и сказал, допытываться дальше он не стал, поскольку его внимание привлёк телефон в руках Фусана:

— Фусан, я замечаю, что ты целыми днями носишь с собой эту светящуюся кирпичеподобную вещицу. Какова её польза?

— Практикую проклятия-яньшэн. — Фусан лупил глаза в экран, с бешеной скоростью перемещая фишки на экране.

— ...Яньшэн? Проклятия? — Ци Чанъин опешил.

— Верно. Это значит, что если в этот самый момент, в этом самом месте и этот самый призрак скажет ещё хоть слово, нарушая чужой покой, то отправится обратно в печать и будет вечно страдать без надежды на перерождение.

Теперь Ци Чанъин всё понял:

— Оказывается, Фусан находит меня болтливым. Прошу прощения, люди и вещи вокруг вас совсем не похожи на те, что были тысячу лет назад. Здесь нет ни единого знакомого мне места, и до того, как эта девушка зажгла заклинание, я знал только тебя и понимал лишь твою речь.

Фусан уже собирался стряхнуть пепел, но при этих словах его движение замерло.

Он поднял взгляд и посмотрел на Ци Чанъина.

Он-то полагал, что предыдущая фраза прозвучала предельно резко и неприятно, неужели у этого призрака совсем нет гордости?

Как выяснилось, у Ци Чанъина действительно отсутствовал какой-либо норов.

В тот момент, когда Фусан обернулся, Ци Чанъин как раз наклонился к нему поближе, принюхиваясь к его запаху. Застигнутый врасплох, он лишь легко замер на секунду, а в следующее мгновение растянул губы в улыбке, глядя на Фусана:

— Раньше люди тоже говаривали, что я слишком многословен, но исправить это я так и не смог. Если это принесёт тебе облегчение, то пусть будет проклятие. В конце концов, я и так был заточен на тысячу лет, смерть уже не страшна, так что лишнее проклятие от Фусана ни на что не повлияет.

—...

Фусан ничего не ответил, лишь молча и пристально смотрел на Ци Чанъина.

И только когда огонёк сигареты почти добрался до самого фильтра, он словно очнулся от задумчивости и небрежно стряхнул пепел:

— Ци Чанъин, как ты вообще стал генералом?

— Что? — Ци Чанъин не уловил сути его вопроса.

Тогда Фусан пояснил прямо:

— Совсем без характера — как ты управлял людьми?

Ци Чанъин слегка удивился.

А затем легко усмехнулся:

— В походах и в управлении войсками опираются вовсе не на дурной нрав.

— Да неужто? На то, чтобы быть мягкой ватой и мягкотелой грушей, покоряя людей своими высокими моральными принципами? — Фусан чуть приподнял бровь.

— Разумеется, нет... — проговорил Ци Чанъин, но вдруг осёкся, словно на мгновение погрузившись в грёзы. — Раньше кто-то уже задавал мне этот вопрос.

— И что же ты ему ответил? — Фусан небрежно затушил огарок сигареты в пластмассовой пепельнице.

— Хочешь послушать?

— Нет, — безжалостно оборвал его Фусан. — Лень слушать.

С этими словами Фусан взглянул на часы, поднялся со стула, обошёл завалы из картонных коробок и направился вглубь комнаты, чтобы поднять свою сумку.

Хо Вэй стояла неподалёку, скрестив руки на груди, и с таким выражением наблюдала за взаимодействием человека и призрака, что внутри у неё всё так и цокало. Заметив, что Фусан собирается уходить, она пришла в себя:

— Ты куда собрался?

— В университет. У меня в общежитии книги остались, пора вернуть.

Фусан отряхнул пыль с одежды — она пристала от погрузки вещей, и полностью стряхнуть её сразу не получалось, поэтому он просто решил переодеть куртку.

Хо Вэй воодушевилась:

— Я тоже хочу поехать!

— Тогда садись за руль и подбрось меня.

— К чему эти церемонии, когда бывало иначе?

Ци Чанъин с трудом улавливал смысл их беседы:

— Что такое университет?

Хо Вэй любезно пояснила:

— Ну... э-э... частная школа?

Ци Чанъин удивился:

— Фусан уже достиг возраста совершеннолетия, ему всё ещё нужно учиться в частной школе?

Хо Вэй оказалась в тупике.

Сама она в любом учебном заведении всегда была отъявленной двоечницей, к тому же между ней и живым антиквариатом из тысячелетнего прошлого лежал целый пропасть языкового барьера. Подумав с минуту и не найдя подходящих слов, она махнула рукой:

— Спроси у Сань-Юя!

— Сань-Юй... — Ци Чанъин не знал, кого именно зовут Сань-Юй, но, сопоставив с тем, что слышал ранее, догадался, что это прозвище относится к Фусану и, должно быть, заменяет ему второе имя цзы.

Поэтому он подошёл к Фусану и спросил:

— Фусан, скажи, пожалуйста, что такое университет?

— Это мой дворец.

Фусан извлёк из сумки Гвоздь из Змеиной Кости, завернутый в талисманы:

— Залезай.

Услышав слово дворец, Ци Чанъин широко раскрыл глаза, и его кроваво-красные зрачки сузились. Из-за столь необычного цвета это едва заметное изменение стало особенно бросаться в глаза.

Будь на его месте обычные серо-белые белки глаз, такое выражение могло бы показаться жутковатым, однако Фусан разглядел в нём лишь печать абсолютной глупости.

Ци Чанъин растаял, словно дым, и, как того потребовал Фусан, вновь спрятался внутри того самого абсолютно чёрного Длинного Гвоздя из Змеиной Кости.

Хо Вэй наблюдала за всем от начала до конца и замерла в оцепенении:

— Он... он и правда настолько послушный?

— Угу.

Фусан сложил печать и применил технику: Длинный Гвоздь из Змеиной Кости уменьшился до размеров его ладони, после чего парень небрежно повесил его на пояс между связками медных монет-артефактов.

Колеблясь, Хо Вэй понизила голос и спросила:

— У него... у тебя есть на него какой-то компромат?

— Можно и так сказать.

— ...То-то я смотрю, он во всём тебе подчиняется.

— О, дело вовсе не в компромате.

— А в чём же?

Взгляд, которым Хо Вэй одарила Фусана, мгновенно преисполнился глубочайшего уважения:

— Неужели ты изобрёл какую-то уникальную технику подчинения духов?!

Подумать только: жизнь этого её друга в первой половине выдалась на редкость бурной. Он успел побывать и величайшим гением секты, и всеобщим посмешищем — отбросом общества. Пробивая себе путь в одиночку до самого сегодняшнего дня, он угодил в Ущелье Хэйшань, где обрёл великую возможность. Теперь он не только способен видеть Духов Преисподней, но ещё и поймал себе Седьмого Ранг Чи Се в качестве домашнего питомца!

Как это называется? Сегодня река течёт на восток, а через тридцать лет — на запад, не смей презирать бедного юношу! Поглядите-ка, как Чжугэ Фусан собирается силой вернуть всё, что принадлежит ему по праву!

Хо Вэй уже мысленно дорисовала картину и сама же восхитилась ею, но тут Фусан безжалостно разбил все её фантазии:

— Я же только что сказал: всё потому, что он сам по себе мягкая вата и мягкотелая груша. Его легко мять.

—? — Хо Вэй свирепо пихнула его локтем в бок.

— Как у тебя язык поворачивается быть таким бессердечным? У человека просто хороший характер, и он не хочет с тобой ссориться, с какой стати он мягкая вата? Обижаешь честного человека!

Фусан холодно покосился на неё:

— Впервые меня видишь? Привет, мисс Хо, меня зовут Фусан, я очень злой.

Хо Вэй закатила глаза:

— А ему обязательно с тобой собачиться? Будь к людям помягче! А вдруг у него в один прекрасный день кончится терпение и он решит разодрать тебя когтями? Между прочим, это Седьмого Ранг Чи Се!

— Тогда прикончу.

Мало того что злой, так ещё и хладнокровный — собственного кумира готов прикончить в два счёта.

У Хо Вэй на мгновение возникло жуткое чувство, будто они в одной лодке и её участь незавидна:

http://bllate.org/book/38801/4885596