Готовый перевод Dream of the Southern Branch / Грёзы Нанкэ: Глава 16

Не глядя на Сяо Тяньюя, я и так прекрасно понимал, до чего же у него сейчас перекосило лицо. Даже дураку понятно, что чувствует мужчина, когда застает свою женщину за флиртом с другим. В этом вопросе у меня был богатый собственный опыт.

Возможно, из-за того, что женоподобный юнец стоял спиной к Сяо Тяньюю, он не сразу меня оттолкнул. Но больше всего меня тошнило от того, что эта поганая девчонка в мужском обличье умудрилась еще и провести языком по моим губам!

Ах ты ж! Сейчас мне жить не хотелось от стыда и отвращения!

Впрочем, думать о посторонних вещах у меня уже не было ни времени, ни сил — следующая сцена врезалась мне в память на всю оставшуюся жизнь.

С моего ракурса было прекрасно видно помрачневшее донельзя лицо Сяо Тяньюя. Его взгляд, устремленный на меня, ни капли не походил на прежний: на этот раз он разозлился по-настоящему.

Я отчетливо заметил, как из черного рукава Сяо Тяньюя с золотой каемкой выскользнул и лег ему в ладонь угольно-черный кинжал.

Стоило мне увидеть этот клинок, как по всему телу выступил холодный пот. Страх перед лицом смерти ударил прямо в сердце — такого ужаса я еще никогда не испытывал, от него меня всю трясло.

Затем Сяо Тяньюй двинулся с места, и в тот же миг звуки внешнего мира исчезли для меня. Во всей вселенной остался лишь грохот моего собственного сердца, готового выпрыгнуть из груди.

Бум! Бум! Бум!..

Удар за ударом, от которых невыносимо ныли барабанные перепонки.

Следом исказились от ужаса лица окружавших нас служанок и евнухов. Они беззвучно кричали, и вид у них был совершенно жалкий и обреченный, но их голосов я почему-то не слышал. Алые брызги крови кружились в воздухе вместе с опадающими лепестками цветов, безостанавливая терзая мои нервы, и этот багровый цвет заполнил собой весь мой мир.

Когда Цзинь Эр, приставленная следить за мной, рухнула на землю, Сяо Тяньюй с абсолютно невозмутимым видом возник прямо передо мной и холодно уставился на меня.

Лицо этого мужчины было забрызгано ярко-красной кровью, и алые капли скатывались по контуру его щек, словно росинки, перекатывающиеся по листьям лотоса.

Приторный запах крови и ослепительная краснота разрывали в клочья мои органы чувств. Я словно погрузился в кровавое озеро, и даже воздух вокруг наполнился густым металлическом привкусом ржавчины.

Когда пала первая служанка, женоподобный юнец наконец оттолкнул меня и развернулся, заслоняя собой. Никаких лишних движений он не делал — лишь напряженно следил за каждым шагом Сяо Тяньюя.

Бойня, устроенная Сяо Тяньюем, заставила его лишь слегка нахмуриться, после чего он принялся так же спокойно наблюдать за происходящим. И лишь когда Сяо Тяньюй перебил всех присутствующих, кроме нас двоих, юнец сбросил с себя маску равнодушия и молча, ледяным взглядом встретился с глазами Сяо Тяньюя.

А я так и сидел на земле, остолбенелый, тупо глядя на развернувшуюся передо мной бойню.

Страшно ли мне было?Конечно! Эта страх напрямую сокрушил мою жалкую гордыню современного человека: я боюсь смерти! Пусть даже ценой жизни в женском теле — умирать мне не хотелось. Подобный инстинкт выживания — это пассивный навык, с которым мы рождаемся на свет; он заставляет нас идти на любые жертвы ради жизни, отбрасывая прочь все те моральные устои, что мы с таким трудом выстраивали.

Жить — кажется, это проклятие, неотступно следующее за любым живым существом от рождения, наложенное самим небом.

Поэтому нет ничего смешного в том, что я боюсь смерти.

Ведь здесь, стоит лишь сильным мира сего пожелать, они могут творить всё, что вздумается.

Человеческие жизни — дешевле травы, а красавицы — лишь скелеты, прикрытые плотью!

Вот что такое власть!

Хотя лишь теперь я взглянула правде в глаза и признала правила этого мира, мне всё же хочется спросить: почему? Ради чего всё это? Считая Цзинь-эр, четверо служанок и два евнуха — семь жизней, целых семь человеческих жизней увяли прямо на моих глазах.

В чём вообще были виноваты эти служанки и евнухи? Я не смела поднять взгляд на налитые кровью глаза Сяо Тяньюя и лишь неосознанно прижалась чуть ближе к женоподобному молодому человеку.

Но стоило мне сделать движение, как Сяо Тяньюй обошел женоподобного парня и крепко схватил меня за руку. Тот попытался помешать, однако Сяо Тяньюй одним ударом ладони отбросил его на несколько шагов назад, после чего раздался его леденящий голос:

— Тебе следует помнить, кто она такая!

Едва он договорил, как Сяо Тяньюй втянул меня в свои объятия. Не смея сопротивляться, я всем телом мелко дрожала, чувствуя, как меня покидают последние силы — я и впрямь до смерти испугалась.

Женоподобный парень прижал руку к груди, его лицо слегка побледнело, но он бесстрашно посмотрел на Сяо Тяньюй и тоже холодно произнес:

— Тебе тоже стоит помнить, что Цяньцянь — та самая девушка, чья помолвка была заключена по личному повелению вдовствующей императрицы! Если ты смеешь ее ранить...

Не успел он закончить, как Сяо Тяньюй холодно фыркнул:

— Судя по всему, ты прекрасно понимаешь, что эта женщина — собственность вана. А раз так, то как именно мне воспитывать свою собственную женщину — исключительно мое дело, и не твоего ума забота!

И еще, ван повторяет в последний раз! Эта женщина навеки принадлежит исключительно вану, и не смей думать, что раз ты наследный престол занимаешь, то ван не посмеет тебя тронуть! Запомни: это в последний раз!

Сказав это, Сяо Тяньюй мертвой хваткой вцепился мне в руку и зашагал прочь из Изумрудного Сада.

Мне казалось, что от его сжатия мои кости на руке вот-вот хрустнут, но я не смела издать ни звука и не решалась оглянуться, чтобы попросить о помощи женоподобного парня. Я знала, что Сяо Тяньюй сейчас вне себя от ярости, и эта злость вызвана вовсе не тем, что он так уж дорожит мной — просто он решил, будто я наставила ему рога.

Опавшие лепестки кружились в воздухе, падая нам на головы и плечи. И пусть по всей дороге вокруг струился аромат персиковых цветов, он не мог заглушить густой, тяжелый запах крови, исходивший от Сяо Тяньюя.

Вот так Сяо Тяньюй волок меня всю дорогу, и я понятия не имела, сколько времени прошло. Мозг словно застыл, казалось, он вообще перестал работать, и в голове царила абсолютная пустота.

Вдруг до моего слуха донесся чуть хрипловатый, ледяной голос:

— У тебя есть один шанс на объяснение!Я замер, даже не заметив, когда именно остановился. Лишь когда этот голос прозвучал снова, я пришёл в себя.

— Шанс только один!

В этот момент я обнаружил, что Сяо Тяньюй привёл меня к искусственному озеру. Никаких растений в воде не росло, посреди же водоёма возвышались павильоны, соединенные извилистыми галереями, которые змеей раскинулись над гладью воды. Озеро окружала тропинка, вымощенная галькой, а вдоль неё буйно цвели персиковые деревья. Легкий ветерок проносился мимо, заставляя розовые лепестки кружиться в танце. Лепестки опадали в трещины каменной дорожки, на зеленую трау, на поверхность воды и на обнаженные, белизной своей соперничающие с фарфором плечи Сяо Тяньюя...

Сяо Тяньюй стоял по пояс в озерной воде, потихоньку смывая с себя следы крови, и вода вокруг него уже окрасилась в бледно-розовый цвет.

Лучи солнца падали сверху, и водная гладь искрилась мириадами золотых бликов. От этого сияния у меня заболели глаза, и я невольно зажмурился. Всё происходящее только что казалось каким-то наваждением, совершенно нереальным.

Заметив, что я по-прежнему молчу, Сяо Тяньюй внезапно выпрыгнул из воды и, сделав несколько легких шагов прямо по воздуху, опустился передо мной.

Мужчина приставил к моему горлу тот самый черный кинжал. Глаза его были налиты кровью, а влажные длинные пряди черных, как смоль, волос прилипл к белой коже. Крупные капли воды стекали с кончиков волос, с густых ресниц, с острой вершины носа и с подбородка, срываясь вниз одна за другой. Сейчас он был похож на злого духа, выбравшегося из пучины вод.

— Ты что, решил умереть? — мужчина приблизил лицо вплотную к моему носу, и слова едва ли не со скрежетом вырывались у него сквозь зубы.

В следующий миг острие кинжала подалось вперед на долю дюйма. По моему сердцу пробежал ледяной сквозняк, а кожу на горле обожгло болью — точно так же в детстве во время игр в поле меня царапали листья с зазубринами.

Я крепко зажмурил глаза, не смея даже шевельнуться, потому что чувствовал на шее прохладное щекотание — казалось, по коже перекатываются крошечные капельки крови.

— Нет, нет... не ты, всё совсем не так, как ты думаешь... — меня охватил панический страх, и язык от волнения едва ворочался.

Я понимал: если сегодня я невнятно объяснюсь перед Сяо Тяньюем, то действительно рискую расстаться с жизнью прямо здесь. Его поступки только что доказали это лучше любых слов.

Мужчина холодным взглядом смотрел на меня, молча ожидая продолжения.

Со лба скатилась капля пота. Украдкой скосив глаза на лезвие кинжала, всё еще приставленное к шее, я сглотнул слюну и затараторил:

— Я просто был у твоей ма... тьфу, то есть я хотел сказать, в покоях твоей августейшей матушки мне стало как-то не по себе, и я увязался за женоподобным... тьфу, за братом Тяньхао, эй! Тоже не то, заследным принцем, в общем, я увязался за наследным принцем прогуляться, а твоя ма... эй, то есть августейшая матушка, она приставила ко мне служанку из своей свиты. Мне это не понравилось, вот я и пошел в ту беседушку вина выпить.

Тут я почувствовал, что хватка Сяо Тяньюя на рукояти кинжала немного ослабла, и, немного успокоившись, продолжил:

— Не успел я осушить и пары чашек, как заметил, что женоподо... то есть принц смотрит на меня как-то странно. Я-то знаю, что этот парень ко мне неравнодушен, но я ведь теперь твоя женщина, и позволять ему так пялиться на себя, разумеется, не собирался. А он всё сверлил меня манящим взглядом. Ну, вино ударило в голову, и мне захотелось броситься на него и врезать как следует. Только вот по дороге я угодил ногой на косточку мушмулы, подскользнулся и налетел прямо на наследного принца. А потом... потом пришел ты.

Выпалив всё на одном дыхании, я робко поднял глаза на Сяо Тяньюя, чувствуя себя как на иголках. Ради спасения собственной шкуры я даже произнес такие слова, как я твоя женщина.

— С чего бы это среди бела дня на дорожке валялась косточка мушмулы? — похоже, Сяо Тяньюй не собирался упускать ни единой детали из моего рассказа.

— Я ел их, когда проголодался, а потом служанка твоей ма... твоей августейшей матушки по имени Цзиньэр нечаянно сбила их на землю. Я просто не уследил и наступил на одну из них.

Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди.

Сяо Тяньюй холодно смотрел на меня. Во взгляде его по-прежнему читалось убийственное намерение, но я чувствовал, что от прежней жажды крови почти ничего не осталось.

— А ты знаешь, что бывает с теми, кто смеет обманывать меня?

Я сглотнул слюну и, не смея качать головой, замахал руками:

— Нет! Ни за что! Если не веришь, можешь сам расспросить тех служанок и ев...

На полуслове я резко замолк, а в груди моей взметнулась буря. Только что до меня дошло, почему Сяо Тяньюй перебил их всех.

Причина была проста, до смешного нелепа, но в то же время железобетонна: те служанки и евнухи видели то, чего видеть были не должны.

Именно поэтому даже тот женоподобный парень тогда смотрел на происходящее с таким безразличием.

Оказывается, все они погибли из-за того, что я не вовремя поскользнулся. Какая нелепая причина.

Сяо Тяньюй бросил на меня последний взгляд — я всё еще стоял как вкопанный, — убрал кинжал, оттолкнулся носками сапог от земли и взмыл ввысь, направляясь в глубь персиковой рощи. Сделав еще пару шагов прямо по ветвям в воздухе, он растворился вдали.

Хотя его силуэт уже скрылся из виду, в моей голове по-прежнему звучал его леденящий душу голос:

— Запомни! Независимо от того, оказываю ли я тебе милость своей благосклонностью, ты можешь быть только моей женщиной!

Я оставил угрозы Сяо Тяньюя без внимания, потому что ноги у меня уже подкосились, и я рухнул на землю.

Должно быть, Сяо Тяньюй отправился искать подтверждения моим словам. Если всё пройдет гладко, он обнаружит следы моего падения на той злополучной косточке мушмулы, а значит, мою жизнь пока можно считать спасенной.

http://bllate.org/book/38785/4883793