Готовый перевод Night Visit / Ночной визит: Шепот эпохи Мин: Глава 7

Покинув павильон, Чжао Линь зашагал впереди широким шагом, а Чэн Юнь следовал за ним по пятам, прижимая к груди свёрток. Вернувшись в главный зал, Чжао Линь уже собрался велеть управляющему подать угощение, но Чэн Юнь поспешно отказался:

— Молодой господин Юань, благодарю за доброту, но я и так злоупотребил вашим гостеприимством, пора мне возвращаться.

Сегодня был праздник Фонарей, и не было никаких причин засиживаться в чужом доме, тем более что он явился сюда без приглашения.

— Пустяки, поешь со мной, а потом ступай, — спохватившись, Чжао Линь ухватил Чэн Юня за руку и не отпускал.

— Молодой господин Юань — человек на государственной службе, сегодня у вас наверняка много хлопот, я никак не могу дольше отнимать у вас время.

Чэн Юнь высвободил руку, ощутив легкую боль от чуткой хватки.

— Какие еще хлопотны, все это пустая суета!

Чжао Линь изначально не собирался должным образом встречать этот праздник Фонарей, да и к чиновничьим делам не испытывал особого интереса.

В тот момент, когда Чэн Юнь уже подыскивал новый предлог для отказа, в зал вошел молодой человек в простом темном халяне.

— А я думал, ты допьяна напился и дрыхнешь без задних ног, — равнодушно бросив взгляд на Чэн Юня, молодой человек перевел глаза на Чжао Линя. По тону, с которым он говорил, было очевидно, что они старые приятели.

— Я давно проснулся. Хуай Би, разве я вчера не говорил, что на ваши поэтические сборища звать меня не нужно?

Чжао Линь с порога ответил отказом — он всегда испытывал отвращение к подобным сходам литераторов.

— Молодой господин Юань, в таком случае я откланяюсь.

Заметив у Чжао Линя гостя и решив, что тот больше не станет его удерживать, Чэн Юнь поспешно собрался уходить.

— Чэн... Юнь... — сообразив, в чем дело, Чжао Линь попытался окликнуть его, но Чэн Юнь уже вышел за дверь.

— Кто это? — Хуай Би с недоумением посмотрел вслед удалявшемуся Чэн Юню.

— Познакомились на днях в Тайбаочжае.

Чжао Линь не стал раскрывать Хуай Би происхождение Чэн Юня, опасаясь, что тот сам не желает афишировать свое положение.

— То, что он прижимал к груди... неужто те самые рукописные копии, что ты купил в Тайбаочжае?

Хуай Би крайне удивился; если бы Чжао Линь не упомянул лавку, он бы и не сообразил.

— Да, я одолжил их ему на пару дней поизучать, — небрежно бросил Чжао Линь.

— И ты... — выражение лица Хуай Би скорее напоминало досаду, чем изумление. — Когда их просил брат Чэнь, ты ведь отказал!

Одному из сослуживцев по Академии Ханьлинь он не дал, а незнакомцу, с которым только свел знакомство, отдал с такой легкостью.

— В следующий раз одолжу и ему, — Чжао Линь, похоже, опасался нравоучений приятеля и поспешил сгладить углы.

— Вы ведь познакомились всего пару дней назад, как ты мог со спокойной душой отдать ему свитки? Ты хоть знаешь, где он живет?

Ни один здравомыслящий человек не стал бы с такой легкостью вручать драгоценные вещи малознакомому встречному. Чжао Линь привык действовать импульсивно, в то время как Хуай Би, напротив, отличался рассудительностью и осторожностью.

— Ой! — сообразив, в чем дело, Чжао Линь тут же выбежал во двор, но от Чэн Юня и след простыл.

— Вряд ли он ушел далеко, может, послать людей поискать? — предложил Хуай Би. Свитки представляли немалую ценность, а тот ушедший молодой человек выглядел как ученый муж из академии, найти его труда не составит.

— Не стоит, я примерно знаю, где он живет.

Остановив Хуай Би, Чжао Линь вдруг весело рассмеялся. Он действительно знал — где-то в окрестностях Императорских гробниц в пригородной зоне, если приложить немного усилий, отыскать его не составит труда. Очевидно, Чжао Линя волновали вовсе не свитки; он понимал, что такой человек, как Чэн Юнь, не станет присваивать чужое, ему просто хотелось узнать, где тот обитает.

— Хуай Би, в вашем поэтическом сборище я участвовать не буду, и ты меня больше не уговаривай. Когда мы учились в академии, разве я хоть раз ходил на ваши сходки?

Мысленно прикинув, в какую сторону могла направиться повозка Чэн Юня, Чжао Линь поддался внезапному порыву и поспешил отказать однокурснику, специально пришедшему затащить его на встречу.

— Это же совсем не то, что в академии! У тебя острый ум, как раз сможешь блеснуть перед самим наставником Наследного принца, заслужишь его благосклонность — глядишь, и в будущем пригодится.

Хуай Би не оставлял попыток переубедить его: такая возможность выпадает нечасто, а этот глупец выказывает полное равнодушие.

— Хуай Би, да сегодня наверняка сотни желающих выслужиться перед наставником Наследного принца, незачем мне соваться туда и баламутить воду.

Чжао Линь и впрямь не придавал подобным вещам никакого значения, что вполне отвечало его буйному нраву.

— Видишь, меня и красноречие не спасет, не могу я тебя уговорить.

Хуай Би беспомощно покачал головой — и стоило ему специально тащиться сюда со званием.

— Хуай Би, а ты обедал? Пойдем перекусим? — Чжао Линь вдруг вспомнил, что в желудке у него пусто.

— Ты вообще знаешь, который час?

Хуай Би указал на старое дерево перед воротами: отбрасываемая им тень легла на землю под наклоном, и еще через добрых два часа должно было совсем стемнеть, а у них тут находятся кадры, которые даже не обедали.

— Каковы твои планы на вечер? Неужели на представление собрался?

Хуай Би нахмурился, глядя на Чжао Линя, который беззаботно смотрел куда-то вдаль, погруженный в собственные мысли.

— Театр — это забава Мин Цюаня, у меня таких склонностей нет. Эти актеры-женоподобные мальчицы, ни то ни се, только тошноту вызывают, — заявил Чжао Линь, искренне не разделяющий страсти к комедиантам, смахивающим на женщин и перенимающим их манеры.

— Пора возвращаться, надо переодеться, — пробормотал Хуай Би. На удивление, он воздержался от нравоучений и не стал в очередной раз упрекать Чжао Линя за то, что тот водится с этим распутником Мин Цюанем.

— Хуай Би, ты ведь уже сдал экзамены на ученой степени, а до сих пор ходишь в студенческом халяне прошлых лет. Неужели думаешь еще пару лет проучиться в академии?

Видя, что приятель после получения ученой степени продолжает наряжаться по-прежнему, Чжао Линь время от времени подтрунивал над ним.

— А если и так, что с того?

Хуай Би, похоже, слегка помрачнел, бросил Чжао Линю эту фразу и распрощался.

Проводив взглядом Хуай Би, Чжао Линь невольно задумался, куда же запропастился его собственный темный халат прошлых лет.

До получения ученой степени все студенты академии носили одинаковые простые темные халяны и черные квадратные головные уборы. Он помнил, как в дни каникул толпы нарядных, опрятных юношей гурьбой высыпали на оживленные улицы под сенью плакучих ив и ветерка, заставляя прохожих оборачиваться им вслед.

В те дни Хуай Би и Чжао Линь были сокурсниками, одними из лучших среди сотни учащихся академии. Их семьи разделяла пропасть в материальном достатке, а характеры были полнейшей противоположностью, и тем не менее они крепко дружили — история, ставшая в те годы почти легендой.

***************************

Праздник Фонарей по праву считался самым оживленным днем в году, уступая разве что Новому году. Солнце еще не успело толком опуститься, как улицы и переулки уже пестрели разноцветными фонарями, а толпы народа текли сплошным потоком.

Пообедав, Чжао Линь велел конюху оседлать коня и собрался в путь. В повседневной жизни он больше всего любил носить круглые воротники — в такой одежде было удобнее всего держаться в седле.

Конь Чжао Линя был куплен за огромные деньги уже по приезде в Столицу. Дома у него тоже оставался верный скакун, но тот уже состарился, и его оставили в покое доживать век на домашних харчах.

Под стать своему нраву Чжао Линь предпочитал норовистых скакунов, и в Столице приобрел рослого, гнедого жеребца с крутым нравом. Домашние слуги каждый раз, наблюдая, как их молодой господин лихо вспрыгивает в седло и с криком умчатся прочь, поднимая тучи пыли, порой заблуждались, будто служат в поместье военачальника.

Когда Чжао Линь выехал на коне за городские воротники, солнце уже завалилось за горизонт, и никто не знал, куда направляются этот всадник и его скакун.

Императорские гробницы располагались в западном пригороде. Там несли службу дозорные, и хотя праздные зеваки нередко наведывались в те края, их всегда держали на почтительном расстоянии, не позволяя приближаться. Прибыв в Столицу, Чжао Линь однажды уже бывал там вместе с Хуай Би и остальными, но они тоже смотрели на всё издалека.

Однако тогда ему не доводилось видеть жилище Чэн Юня. Судя по всему, оно находилось в глуши, но раз тот въезжал в город на повозке, значит, к нему вела какая-то дорога.

Вооружившись этой мыслью, Чжао Линь дважды объехал окрестности Императорских гробниц, но ничего не добился. Небо к тому времени уже потемнело, и на ветвях деревьев повисла круглая луна.

Подумать только: в городе вовсю кипит веселье, иллюминация сияет ярче дня, а он, Чжао Линь, в одиночку мотается по диким полям, простуженный ночным ветром. Ну и ладно, в конце концов, раз тот забрал свитки, рано или поздно ему придется их вернуть, неужто не удастся выспросить, где он живет? Успокоив себя этими мыслями, Чжао Линь повернул назад.

В небе ярко светила круглая луна, Чжао Линь неспешно ехал шагом, как вдруг, проезжая мимо персиковой рощи, смутно разглядел впереди слабый свет, струившийся из скромной деревянной хижины. Чжао Линь подумал, что это, должно быть, жилище лесного сторожа, и как раз собирался расспросить его, не знает ли тот, где обитает Наследный принцевый отпрыск Чжэн.

Приблизившись к хижине, он обнаружил ручей, через который был перекинут узкий, хлипкий деревянный мостик. Чжао Линь спешился и повел коня в поводьях.

Журчала вода, отливая серебром под лунным светом, а в ночном воздухе разливался тонкий аромат бегоний. Окутанная лунным сиянием хижина впереди до боли напоминала жилище прекрасной женщины-лисицы из сборников страшных историй. В преданиях возвращающиеся по ночам путники вечно терялись среди таких пейзажей, бредя к таинственной деревянной постройке.

Подойдя к калитке во дворе, Чжао Линь поднял руку и постучал.

Теперь он уже не был уверен, дом ли это лесного сторожа, обитель ли того самого наследника из удельного княжества Чжэн, а то и вовсе логово оборотня.

После нескольких стуков дверь отворилась, и на пороге появился мальчик с фонарем в руках, с недоумением глядя на гостя.

Чжао Линь только собирался подобрать благовидный предлог для проникновения внутрь, как из глубины донесся голос:

— Цин Ци, кто там?

Ясный, но такой знакомый голос прозвучал для Чжао Линя музыкой.

— Молодой господин, кажется, какой-то путник заблудился, — отозвался Цин Ци и посветил фонарем в лицо Чжао Линю.

— Ваша милость, вы заблудились? Если вам нужно в город, идите все прямо на восток, — осведомился Цин Ци. В этом доме отродясь не принимали чужаков, его господин вел уединенный образ жизни.

— Нет, я ищу человека, — с улыбкой ответил Чжао Линь, сегодня Фортуна была явно на его стороне.

— Кого? — Цин Ци настороженно оглядел Чжао Линя и демонстративно потянулся закрыть дверь — очевидно, посторонние сюда не хаживали, а если и забредали, то неизменно получали от ворот поворот.

— Молодого господина Чэн Юня.

Чжао Линь явно забавлялся замешательством Цин Ци; впрочем, ему достаточно было просто окликнуть Чэн Юня по имени, ведь тот только что был во дворе.

Цин Ци, как Чжао Линь и ожидал, в панике захлопнул створку с громким стуком. Но когда дверь распахнулась вновь, на пороге показался сам Чэн Юнь.

— Молодой господин Юань? — с сомнением в голосе окликнул он гостя, а разглядев невозмутимо стоящего за порогом рослого мужчину, замер с выражением изумления и растерянности на лице.

— Он самый, — ответил Чжао Линь и, протянув длинную руку, вытащил ошеломленного Чэн Юня прямо из затвора дверей. — Я приехал позвать тебя прокатиться верхом под луной.

Чжао Линь улыбался так лучезарно, словно эта затея только что пришла ему в голову, хотя произнес все с абсолютной естественностью.

Что до Чжао Линя, он всегда руководствовался исключительно собственными капризами. Едва ли он сам смог бы объяснить, почему в ночь праздника Фонарей его понесло в одиночную конную вылазку на поиски парня, с которым они виделись всего раз в жизни.

Чэн Юнь ошеломленно смотрел на Чжао Линя: залитый лунным светом мужчина выглядел статным и мужественным, его правильные черты лица смягчала очаровательная улыбка, а позади него стоял превосходный породистый конь.

— Ты... — Чэн Юнь уже не понимал, о чем спрашивать: то ли о том, откуда тот выведал адрес его убежища, то ли о том, что заставило его притащиться сюда посреди ночи?

Чжао Линь с удивительной легкостью вскочил в седло и протянул Чэн Юню руку:

— Забирайся.

Чэн Юнь в растерянности ухватился за его ладонь — появление Чжао Линя на пороге его дома настолько выбило его из колеи, что он начисто лишился способности соображать.

Чжао Линь крепко перехватил его руку и втащил на коня. Не успел Чэн Юнь толком устроиться в седле, как по приказу хозяина конь сорвался с места и понесся галопом.

Чэн Юню пришлось в испуге обхватить Чжао Линя за талию, пока ночной ветер со свистом проносился мимо ушей. Оглянувшись на застывшего на пороге испуганного мальчика, он лишь махнул рукой, жестом веля тому прятаться в дом.

Скакун мчался под серебристой луной, рассекая ночную прохладу, словно паря в небесах. Пространство между небом и землей бесконечно простиралось впереди — бездонный купол небес и бескрайние дикие степи. Это ощущение всеобъемлющего простора отдавалось не только под копытами коня, но и в самой груди.

http://bllate.org/book/38781/4883534