Готовый перевод My Daoist Companion Who Died in Battle Has Returned / Возвращение павшей возлюбленной: Путь к истинной себе: Глава 14

За городской стеной, среди руин, глиняные фигурки разлетелись в пыль. Высокое изваяние в святилище, лишенное возможности призвать войска, было вынуждено само поднять меч. Тело божества окутало красное свечение, которое, отражаясь от углов ниши, придавало его лику устрашающее, звериное выражение. Раздался яростный окрик — и из разлома в небесах показался огромный, в сотни чжан, черный клинок с кроваво-красными прожилками, который с гулом и яростью обрушился вниз!

Клинок Бренного и Вечного отозвался гулким звоном.

Весь мир содрогнулся в этом гуле.

Если бы этот удар достиг земли, на сотни ли вокруг всё превратилось бы в выжженную пустыню, а живые существа — в сухие кости.

Дан Хэн не дрогнула. Не уклонившись, она взметнула Клинок Бренного и Вечного навстречу удару. Задрав голову, она вперила взгляд в ложное божество, затаившееся в нише, и позади неё возник неясный лазурный силуэт. Он тоже поднял священный клинок и нанес удар! Разящий небеса меч столкнулся с озаренным молниями клинком, и в оглушительном грохоте лишь одно осталось неизменным — леденящий душу треск распадающейся реальности.

Меч разлетелся вдребезги, клинок раскололся!

Даосская шпилька, скреплявшая черные, как шелк, волосы, превратилась в осколки!

Мириады молний взорвались в воздухе, смешиваясь с обломками стали и сиянием клинка — в этот миг казалось, что само пространство и время исказились. Но Дан Хэн, ступая по осколкам, вновь рванулась вперед. Правой рукой она выхватила еще один Клинок Бренного и Вечного и, ведомая его сиянием, яростно обрушила его на святилище. Раздался пронзительный скрежет, сопровождаемый воплем Гунсунь Ци, и вспыхнувший лазурный свет в одно мгновение рассек святилище надвое.

Расписное изваяние рухнуло из вышины!

— Умоляю, пощади! — раздался громкий окрик сквозь завывание ветра.

Дан Хэн не остановилась. Сияние клинка расцвело, подобно лазурному цветку, а трущиеся друг о друга молнии породили багровое пламя, устремившееся прямо к падающему идолу.

Глиняная голова в расписной краске закружилась в небе, подобно падающей звезде, но не успела она коснуться земли, как пронизывающая тысячи ли сила клинка обратила её в пыль! Наплечники, конечности и всё туловище идола рассыпались в прах! В этом становящемся всё быстрее, всё острее и всё безумнее танце клинка всё сущее обращалось в пепел.

Дан Хэн легко приземлилась. Стоя на расколотом надвое святилище, она поправила упавшую прядь волос и с презрительной усмешкой взглянула на подоспевших:

— Бог? Ничего особенного.

Её кармические препятствия клубились, черные, как тушь, а исходящая от неё злая аура казалась воплощением самого дерзкого непокорства, словно перед ними стоял мятежник, бросивший вызов небесам.

Ин Мэнхуай опоздала.

Все они опоздали.

Кроме Цзин Чжи, которая бесшумно возникла в стороне.

Она лишь молча созерцала этот поразительный удар, не выказывая ни малейшего намерения вмешаться.

Дан Хэн перевела взгляд на Ин Мэнхуай:

— Что это за дрянь?

Её глаза, подобные ясным светильникам, казалось, видели всё насквозь.

Ин Мэнхуай на мгновение лишилась дара речи.

Цзин Чжи, наблюдавшая за происходящим со стороны, наконец двинулась с места. Её снежно-белые одежды колыхались, а украшения из нефрита мелодично позвякивали. Она легко взмахнула рукавом — разбросанные камни и обломки деревянных столбов покатились в стороны, обнажая груды останков, погребенных под слоем земли.

Ин Мэнхуай опустила взгляд и отступила на шаг, её лицо стало бледным, как у призрака.

— Разве Управление Тяньцзюнь не искало людей? — Дан Хэн убрала клинок и спрыгнула со святилища.

От неё исходил такой холод, что Ин Мэнхуай и Ши Чанцинь невольно отпрянули, и лишь Цзин Чжи, не меняясь в лице, встала плечом к плечу с Дан Хэн.

— Вот они, — небрежно бросила Дан Хэн.

Эти четыре слова вскрыли самый жуткий страх, затаившийся в сердце Ин Мэнхуай.

Она надеялась, что эти кости остались здесь десять, сто или тысячу лет назад, но Дан Хэн безжалостно развеяла эту крохотную надежду.

Дан Хэн усмехнулась:

— Напитать божество человеческой плотью и кровью? Какая дерзость.

Ин Мэнхуай покрылась холодным потом, её лицо лишилось красок. Она пошатнулась, отступая назад, и наткнулась на Ши Чанциня:

— Нет… это не так.

Дан Хэн приподняла веки и безразлично добавила:

— Гунсунь Ци был генералом Великой Цинь. Почему же он называл себя богом?

Ин Мэнхуай опустила голову, её лицо выражало глубокий стыд:

— Жрецы общаются с богами небесными. Десять Шаманов Горы Лин полагали, что боги древности давно погибли, и если наша Великая Цинь желает процветать вечно, нужно заново даровать титулы тридцати шести Циньским богам, дабы они оберегали наш народ. Народ верит в богов, чтит их, но это не значит, что их нужно питать плотью!

Но именно Гунсунь Императорский Владыка из Цинчжоу свернул на кривую дорожку.

Неужели из всех тридцати шести Циньских богов Двенадцати Областей только он один оказался на неверном пути?

Цзин Чжи внезапно произнесла:

— Ходят слухи, что Первый Император получил благословение от Лазурного Императора через Бланк из Белого Нефрита, обрел Небесный Путь и, владея Сокровищным Каноном Нефритового Владыки, императорской волей даровал титулы горным и речным духам, бессмертным и призракам. Если все боги пали, то Сокровищный Канон Нефритового Владыки — единственный способ воздвигнуть новых богов.

Дан Хэн насмешливо фыркнула:

— Боги? Небесный Путь течет своим чередом, зачем ему боги? Вся эта история с тридцатью шестью богами ради процветания империи — не более чем способ использовать путь богов Великой Пустоши, чтобы подавить истинных бессмертных четырех сект!

Ин Мэнхуай шевельнула губами, но не произнесла ни слова.

В имперской сокровищнице не было ни одного артефакта под названием Сокровищный Канон Нефритового Владыки. Тайные хроники гласили, что он был погребен вместе с Первым Императором.

В павильоне Шаньхай в столице Великой Цинь жрецы ведомства по встрече богов ежедневно совершали подношения тридцати шести божествам.

Это были духи, созданные из долгой истории Великой Цинь — прославленные полководцы или великие предсказатели. Ныне же они были лишь глиняными истуканами, безмолвными и косными; требовались долгие годы, чтобы под воздействием молитв миллионов людей в них затеплилась жизнь.

Однако кое-кто ждать не хотел.

Младшие жрецы ведомства, не посвященные в столь глубокие тайны, изо дня в день протирали пыль с изваяний, следя за их чистотой. Но сегодня произошло пугающее событие: на карте Цинчжоу глиняная фигурка, представлявшая Гунсунь Императорского Владыки, разлетелась вдребезги!

В главном зале павильона Шаньхай дрожали свечи.

Десять медных столов с гравировкой драконов стояли в ряд, и за каждым на коленях сидел человек в длинном одеянии.

Это были гости императора Великой Цинь, жрецы Горы Лин, направляющие ведомство и подталкивающие Императорскую Династию к борьбе с Союзом Бессмертных.

Их лица, освещенные свечами, были холодны и суровы, а опущенные взоры — тяжелы, словно давящая гора Тайшань.

http://bllate.org/book/38779/4883191