Готовый перевод The Biggest Taboo in Dating Is Lying About Your Species / Главное табу в отношениях — лгать о своей расе: Глава 42

Цзяоцзяо ещё не успела опомниться, как Гун Сэнь схватил её за запястье и потащил в замок. Повернувшись чуть в сторону, он едва заметно улыбнулся — и на его изысканном профиле заиграла лёгкая, почти насмешливая усмешка.

— Вот упрямый же...

Снаружи он всегда держится строго и неприступно. Вернувшись на Землю после той катастрофы на старом корабле — где одни погибли, другие бесследно исчезли, — он наверняка втянут в водоворот кровавых разборок. Возможно, лишь здесь, в этом уединённом замке, ему и удаётся хоть немного расслабиться.

Ладно, на сей раз прощу тебе эту дерзость.

В следующий раз сразимся всерьёз.

От сада до замка вела аллея роз — именно там во сне появлялась гексаграмма. Неужели под землёй и вправду скрывается нечто потустороннее?

В углу всё ещё сидел воришка, только теперь руки, прежде лежавшие за головой, спрятались у него под мышками — точь-в-точь как у большой кошки, сложившей лапки по-деревенски.

Цзяоцзяо с трудом сдержала смех:

— Ты что, так и не сбежал?

Воришка выпятил грудь и гордо ответил:

— Я же придерживаюсь кодекса чести вора!

Цзяоцзяо закатила глаза:

— Да ты ведь ничего и не украл! Хочешь, чтобы я вызвала полицию?

— Можешь вызывать, — парировал воришка, — но не смей говорить, будто я ничего не унёс! Просто в твоём доме и не было ничего стоящего!

Если бы не опасения, что допросы раскроют личность Гун Сэня, думаете, она позволила бы ему так долго торчать здесь?!

И ещё — «кодекс чести вора»!

Ха-ха.

Цзяоцзяо не понимала, как такой упрямый болван вообще смог прославиться в своей профессии. Обычный человек, заметив странный вход, давно бы сбежал в ужасе, а вот он!

— Может, именно из-за этой упрямой настойчивости Сюй Хуолянь и наняла его?

Хорошая собака должна уметь кусаться и не отпускать.

Только Сюй Хуолянь не ожидала, что её раскроют так быстро.

Или, возможно, ей было всё равно?

Цзяоцзяо пошла на кухню и разогрела два стакана молока — один для Гун Сэня, другой для себя. Затем она устроилась на диване в гостиной и начала «расти грибы» — то есть бездумно сидеть, уставившись в одну точку.

Гун Сэнь и без того не был многословен, а в присутствии постороннего и вовсе замолчал. Цзяоцзяо немного полистала соцсети, как вдруг услышала звонкий стук — звук шёл от настенных часов.

В тишине даже тиканье стрелок казалось оглушительным.

— Может, тебе лучше уйти? — наконец сказала Цзяоцзяо, заметив, что Гун Сэнь в седьмой раз посмотрел на часы.

Гун Сэнь спросил:

— Ты одна справишься?

Цзяоцзяо натянуто улыбнулась:

— Спорю, Сюй Хуолянь не посмеет явиться сюда.

Одно дело — быть разоблачённой как убийца, и совсем другое — признать это и продолжать действовать.

Она повернулась к воришке, который всё ещё смотрел на неё с вызовом:

— Пойди и передай в твоём кругу: кто осмелится взяться за это дело, того я выложу в сеть вместе с записью.

Она подняла телефон:

— У меня в соцсетях миллион подписчиков.

Лицо воришки посерело:

— Какой позор!

Цзяоцзяо самодовольно ухмыльнулась, но тут же услышала ленивый вопрос Гун Сэня:

— А на какой платформе?

У неё в голове раздался громкий звон.

Её выражение лица мгновенно сменилось с торжествующего на испуганное.

Она, должно быть, сошла с ума, если сама завела этот разговор!

Но...

Двадцать третий и двадцать первый века не связаны общей сетью!

Слава богу, слава богу... Хотя, стоит ли радоваться? Для Гун Сэня подключиться к интернету и освоить платформу будет не сложнее, чем ребёнку играть с игрушками!

Гун Сэнь заметил её панику и прищурился, опустив длинные ресницы.

Цзяоцзяо резко вскочила и указала на фары, вспыхнувшие у ворот:

— Сюй Хуолянь приехала!

Замок, хоть и находился в глухомани, всё же имел подъездную дорогу, по которой могла проехать машина. А уж кто именно приехал — Сюй Хуолянь или нет — оставалось загадкой.

Воцарилась короткая тишина. Цзяоцзяо лихорадочно искала выход из ситуации, как вдруг у ворот раздался двойной щелчок — сработала сигнализация автомобиля.

Фары погасли у главного входа.

Цзяоцзяо резко выбежала наружу и приложила ладони к раскалённым щекам, чтобы немного охладиться.

По дорожке приближался чёткий стук каблуков. Сюй Хуолянь появилась в проёме арки, одетая в кашемировое пальто Burberry, с широкополой тёмной шляпой и тёмными очками — точь-в-точь шпионка из кино.

Она нервно оглядывалась по сторонам, словно боялась быть замеченной.

Встретившись взглядом с Цзяоцзяо под аркой, она грубо бросила:

— Если бы не родство, я бы ни за что не приехала сюда в такую рань! Завтра в новостях напишут: «Старый особняк семьи Сюй ограблен!» Вам ещё лицо не надоело терять? Если не можешь присматривать за замком — убирайся отсюда и не мешай!

Цзяоцзяо не рассердилась. Она лишь лениво крутила прядь волос вокруг пальца:

— Не волнуйся, тут нет камер. Продолжай играть свою роль.

Ври дальше.

Сюй Хуолянь немного расслабилась:

— Тогда зачем ты меня сюда позвала в такую рань?

Не договорив, она прищурилась и съязвила:

— Неужели хочешь представить мне своего нового парня?

Гун Сэнь встал позади Цзяоцзяо, и его высокая фигура отбрасывала тень, полностью накрывая её.

Цзяоцзяо мысленно застонала: «Ой, всё...»

Сюй Хуолянь уже не могла сдержаться:

— Ну и дикарка! В твоём возрасте надо бы учиться, а не жить в гражданском браке!

Она сняла очки и окинула Гун Сэня оценивающим взглядом:

— Красивенький, ничего не скажешь. Как тебя зовут? Сколько лет? Где живёшь?

Гун Сэнь спросил:

— Это твоя тётя?

Цзяоцзяо тяжело вздохнула:

— Да...

Если вдруг подерётесь — бей аккуратнее, без синяков, а то потом не объяснишься.

К её удивлению, Гун Сэнь не двинулся с места и не выказал раздражения. Он просто проигнорировал выпад Сюй Хуолянь, будто та была не более чем колонной или перилами на балконе.

Цзяоцзяо, боясь, что тётя начнёт ещё хуже, поспешила сгладить ситуацию:

— В доме вор! Я попросила друга помочь с охраной. Кстати, в гостиной сидит твой старый знакомый. Зайдёшь взглянуть?

Сюй Хуолянь перевела взгляд с Гун Сэня. Тот, хоть и снял текучую броню, всё равно излучал ауру аристократа — холодную, опасную и невероятно притягательную.

Сюй Хуолянь, прожившая годы в мире бизнеса и привыкшая мгновенно оценивать людей, сразу поняла: этот парень — не из тех, с кем можно шутить.

К тому же сейчас она находилась в чужом доме.

Она сняла шляпу и направилась в гостиную.

Через мгновение оттуда раздался пронзительный визг:

— Убирайся немедленно, позор семейства!

Воришка, прикрывая голову руками, выскочил наружу. У двери он обернулся:

— Я верну тебе аванс!

— Оставь себе на гроб! — крикнула ему вслед Сюй Хуолянь. — Нет ума — не берись за чужое добро! Сдохнешь ещё молодым!

Цзяоцзяо молча наблюдала, как воришка нырнул в кусты, спугнув пару ворон, которые с громким карканьем взмыли в небо.

«Да когда же это кончится?!»

Она и Гун Сэнь вернулись в дом. Сюй Хуолянь уже сидела на диване, заняв лишь край подушки, ноги её были аккуратно скрещены, а в руке дымилась сигарета.

— Давай без околичностей, — начала она. — Сколько информации выдал тот неудачник, мне всё равно. Я всегда смотрю только на результат.

Она глубоко затянулась. Длинный пепел, почти сантиметр, угрожающе свисал с сигареты. Заметив, что на столике нет пепельницы, она сунула пепел в стакан с водой.

Увидев, как Цзяоцзяо нахмурилась, Сюй Хуолянь презрительно подняла пальцы:

— Мне ещё полчаса ехать обратно, а завтра в семь тридцать утра совещание. Спать останется не больше трёх-четырёх часов. Так что если у тебя есть что сказать — говори прямо. Если нет — считай, тебе не повезло.

Она снова бросила взгляд на Гун Сэня:

— А если повезёт и ты найдёшь то, что нужно... может, я и дам тебе денег. Всё-таки тебе же надо содержать мужчину?

Её взгляд был точно таким, будто она выбирает себе кавалера в элитном клубе.

Цзяоцзяо схватила стакан и плеснула воду прямо в лицо Сюй Хуолянь.

Та вскочила с дивана, вне себя от ярости:

— Ты что, совсем с ума сошла?!

◎Я плохо учусь и необразованна, но зато умею пользоваться интернетом!◎

— Это ты сошла с ума, — холодно ответила Цзяоцзяо, глядя, как Сюй Хуолянь судорожно вытирает лицо, размазывая макияж. На тыльной стороне её руки вздулись вены, будто она вот-вот бросится вперёд.

Но за спиной у Цзяоцзяо стоял Гун Сэнь, и она не боялась.

— Ты привыкла командовать всеми подряд? Решила, что можешь прийти в мой дом и устраивать цирк?!

Сюй Хуолянь в бешенстве закричала:

— Какой ещё твой дом?! Это наследие семьи Сюй! Дедушка Сюй передал тебе замок с чётким условием: нельзя продавать, нельзя сдавать в аренду! Ты всего лишь смотрительница! Или ты уже возомнила себя хозяйкой?

— Отлично сказано, — усмехнулась Цзяоцзяо, хлопнув в ладоши. — Значит, ты тоже понимаешь: это наследие семьи Сюй.

Она заметила, как лицо Сюй Хуолянь слегка изменилось, и продолжила с наслаждением:

— Его отдадут даже псу из рода Сюй, но не тебе. Злишься?

Как только эти слова сорвались с её языка, воздух в комнате словно застыл.

Гун Сэнь посмотрел на неё так, будто она идиотка.

«Ранишь врага на тысячу — сама теряешь восемьсот?»

Но уже поздно.

Потому что Сюй Хуолянь была ранена ещё сильнее.

Её глаза покраснели. Без очков чёрные круги под ними выглядели особенно угрожающе.

— Значит... документы... ты нашла?

— А как же иначе? — парировала Сюй Цзяо. — Когда замок забросили и все от него отказались, я сама сюда въехала. Разве я не имею права прибрать комнаты?

Ярость Сюй Хуолянь будто погасла под ледяной водой:

— Тогда почему ты никогда мне об этом не говорила?

Сюй Цзяо бросила ей вызов:

— Ты думала, что я такая же, как ты?

Сюй Хуолянь на миг сникла:

— Я видела, как ты мучаешься с деньгами, как унижаешься в прямых эфирах ради копеек... Думала, найдёшь документы — сразу прибежишь шантажировать меня или требовать объяснений. А ты...

Цзяоцзяо холодно рассмеялась:

— Не ожидала, что найдётся человек, который не гнётся перед деньгами?

— Я бедна, притворяюсь, играю роли... но у меня есть принципы.

Она подняла руку, прерывая Сюй Хуолянь:

— И не смей больше предлагать мне деньги.

— Думаешь, я не знаю, как вы, богачи, действуете? Сначала переводите крупную сумму, а потом нанимаете адвокатов и обвиняете в вымогательстве. Примеры? Вон те двое У — один такой, другой такой.

— Я плохо учусь, необразованна... но зато умею пользоваться интернетом!

Эта тирада звучала так мощно и вдохновляюще, что Цзяоцзяо чуть не приклеила себе на лоб листок с надписью: «Свет праведности».

Сюй Хуолянь, оглушённая потоком слов, опустилась на другой конец дивана, забыв даже о своём привычном величии. Цзяоцзяо наслаждалась моментом торжества.

— И чего ты теперь хочешь? — наконец спросила Сюй Хуолянь.

— Забирай свои документы об усыновлении и убирайся отсюда. Не позорь семью.

Цзяоцзяо использовала те же слова, что Сюй Хуолянь недавно бросила воришке.

И с наслаждением добавила:

— Денег мне не хватает, но совести — хватает.

Сюй Хуолянь подняла голову, и в её глазах блеснул странный свет:

— Где... где документы об усыновлении?

Цзяоцзяо кивнула подбородком:

— Ты на них сидишь.

Сюй Хуолянь на секунду замерла, затем вскочила и начала лихорадочно перебирать подушки. Ничего. Она перевернула соседнюю — и увидела белый лист с чёрными буквами.

Дрожащими пальцами она подняла бумагу. В глазах мелькнули слёзы, но тут же исчезли.

— Копия?

Сюй Цзяо:

— А что, тебе нужен оригинал?!

Лицо Сюй Хуолянь потемнело:

— Сюй Цзяо, предупреждаю: с такими вещами не шутят. Я управляю группой компаний Сюй уже три-четыре года — если не трудом, то уж точно заботами. Даже если ты обнародуешь, что я приёмная, кроме кратковременного скандала, тебе это ничего не даст! Ты хоть понимаешь, от стабильности группы Сюй зависят десятки тысяч рабочих мест? Если акции рухнут, экономика пошатнётся — сколько людей лишатся премий и зарплат? Ты думаешь, мне важна только моя репутация? У меня одна голова, одно тело — много ли мне нужно?

Высказав всё, что накопилось, Сюй Хуолянь немного успокоилась.

Она разорвала копию на мелкие клочки:

— Подумай сама: если бы мне так важно было скрыть факт усыновления, разве я стала бы ждать, пока ты въедешь в замок? Моё желание — избежать лишнего шума.

Цзяоцзяо слегка смягчилась.

Сюй Хуолянь мягко заговорила:

— У тебя ведь через две недели начнётся учёба? Я всё помню. Большие деньги ты не берёшь... Может, я буду ежемесячно переводить тебе стипендию? Столько же, сколько получают твои однокурсники.

Тёплое чувство пробежало по спине Цзяоцзяо, и её сжатые кулаки задрожали.

Если... если семья Сюй действительно будет заботиться о ней...

Не станет ли ей тогда легче?

Сюй Хуолянь сидела и ждала ответа, глядя на племянницу с нежностью. Цзяоцзяо знала, чего она хочет, но в горле застрял комок — что-то было не так.

Но что именно — она не могла понять.

Внезапно вмешался Гун Сэнь:

— Всё, что принадлежит семье Сюй, по праву должно быть твоим.

http://bllate.org/book/3876/411642