Готовый перевод Transmigrated Mr. / Учитель поневоле: Наставник из другого мира: Глава 4

Юань Аньпин направился вглубь деревни и заметил, что многие сельчане выметают снег за пределы своих дворов. Украдкой наблюдая за ними, он чувствовал себя чужаком, случайно забредшим в эти места. Глядя на крестьян в старинных одеждах, с волосами, собранными в пучки на макушке, он в этот момент еще острее осознал суровую реальность своего попадания в иной мир.

Опасаясь выдать себя чем-то необычным, он лишь слегка опустил голову и продолжил путь. Некоторые, заметив его, громким и бодрым голосом спрашивали:

— Аньпин, ты куда это направляешься?

Юань Аньпин неизменно с улыбкой отвечал:

— Хочу сходить к колодцу, дома вода закончилась.

Этого было достаточно. Он не смел говорить лишнего и не знал, как к кому обратиться, ведь понятия не имел, кем приходятся ему эти люди.

Женщины, любившие поболтать, могли перекинуться с Аньпином парой слов о том, как трудно в эти дни добывать воду, а их невольные жесты подсказывали Юань Аньпину, в какой стороне находится колодец. Впрочем, находились и те, кто был слишком занят и вовсе не обращал на него внимания, что казалось ему вполне естественным. В детстве ему довелось некоторое время пожить в деревне, и хотя на пути то и дело доносились привычные вопросы вроде поел ли ты, приправленные парой наставлений об учебе, всегда находились и молчаливые прохожие.

Благодаря непромокаемой зимней обуви передвигаться было намного проще. Дорожки у домов, где уже успели поработать с метлой, были расчищены, и чем дальше он углублялся в деревню, тем меньше оставалось снега. Судя по обрывкам фраз, услышанным ранее, колодец был выкопан на пустом пространстве посреди деревни, а рядом росло большое тутовое дерево.

Юань Аньпин увидел колодец. Этот старый колодец был обложен площадкой из синего камня, а по периметру огорожен деревянным заборчиком — должно быть, чтобы уберечь маленьких детей от случайного падения в воду. Конструкция была самой что ни на есть старомодной: вода поднималась с помощью ворота с подвешенным ведром, точь-в-точь как в тех передачах, что он видел по телевизору. Сейчас у колодца никого не было, возможно, все были заняты расчисткой снега во дворах и на крышах.

Юань Аньпин подошел к краю. При его нынешнем росте чуть больше метра шестидесяти ему даже не удавалось заглянуть внутрь — бортики были слишком высокими. Обойдя колодец кругом, он решил попробовать, сможет ли поднять воды, и взялся за рукоять. Не успел он сделать и двух оборотов, как понял, что это действительно тяжело, хотя нагрузка пока оставалась в пределах терпимого. Когда он с огромным трудом докрутил ведро доверху, выяснилось, что снять его с подвеса — целое искусство. Как раз в тот момент, когда Юань Аньпин размышлял, как бы благополучно опустить ведро на землю, он вдруг заметил стоящего рядом юношу, который тоже пришел за водой со своим ведром. От неожиданности его пальцы разжались, и ведро с громким бульканьем рухнуло обратно в воду.

Заметив, что ведро сорвалось в колодец, юноша нахмурился, а во взгляде его мелькнуло недоумение. Чтобы сгладить неловкость, Юань Аньпин кашлянул и уступил место:

— Набирай воду.

Юноша покачал головой:

— Ты пришел первым, тебе и набирать.

Голос у него был тихоньким, казалось, будто у него совсем нет сил.

Юань Аньпин неестественно улыбнулся:

— Я без ведра, я просто... захотел пить, хотел испить водицы. Я не спешу, набирай ты.Юноша не обратил внимания на эту неуклюжую отговорку, возможно, для него пить колодезную воду в разгар зимы было обычным делом. Как бы то ни было, услышав слова Юань Аньпина, юноша подошел к колодцу, чтобы набрать воды, а Юань Аньпин остался стоять в стороне, там, где он не мешал.

Юноша был очень миловидным, ростом почти с него самого, такой же худой, с бледным, лишенным всякого румянца лицом — почти как у него самого, если судить по вчерашнему отражению в зеркале. Одет он был в такие же лохмотья, какие были на нем самом. По дороге сюда Юань Аньпин встречал немало людей, поэтому знал, что таких оборванцев, как они, здесь немного. Хотя на одежде прохожих порой и виднелись заплатки, выглядела она добротной и теплой, в отличие от их собственной, тонкой и рваной.

Юноша сначала размахнулся веревкой, к которой было привязано ведро, чтобы оно вошло в воду. Когда он начал вращать ворот, стало заметно, как тяжело ему это дается, а его запястья казались неестественно тонкими.

Все же ему удалось поднять ведро. Юань Аньпин увидел, как тот, напрягшись, изогнулся всем телом и, вытянув руку, подтянул ведро к себе, а затем перелил воду в свою емкость. Хоть это и не заняло много времени, было видно, что для юноши каждое движение — тяжкий труд. К тому же Юань Аньпин заметил на его руках множество обморожений.

Юань Аньпину стало жаль этого мальчишку — никогда прежде, сколько себя помнил, он не видел детей, чья жизнь была бы настолько тяжелой. Он решил предложить свою помощь.

— Давай я покручу ворот вместо тебя? — попытался спросить Юань Аньпин.Юноша с некоторым удивлением посмотрел на Юань Аньпина. Не успел он хоть как-то отреагировать, как Юань Аньпин шагнул вперед, оттеснил его в сторону и, подражая его движениям, покачал веревку, так что ведро заплескалось в воде. Однако это явно было делом тонким, и раскачать его удалось лишь с нескольких попыток. Мысленно вздохнув с облегчением, он подумал: главное, что получилось.

Вдвоем они принялись за дело: один крутил ворот, другой подтягивал ведро, и в несколько мгновений ведро юноши наполнилось доверху.

Юноша посмотрел на Юань Аньпина, словно не умея толком общаться:

— Спа... спасибо тебе.

Юань Аньпин широко улыбнулся:

— Не стоит, не стоит. Ты справишься один донести ведро?

Ведро-то было немаленьким, а сам юноша — таким тощим.

Юноша положил руку на ведро:

— Ничего, я привык.

Как только юноша собрался поднять ведро и идти, с шумом и гамом прибежали несколько детей лет семи, восьми и девяти. Завидев юношу, один из них воскликнул:

— Смотрите-ка, Хо Сяохань опять вышел воду носить!

Другой добавил с ехидным смешком:

— Хе-хе, а я ведь слышал, что говорила его матушка: если Хо Сяохань не натаскает воды вдоволь, останется без ужина.

Один ребенок простодушно произнес:

— Как же жалко Хо Сяоханя, останется без еды. Почему его матушка такая злая?

В детском понимании лишение еды, пожалуй, было самым страшным наказанием.

Другой ребенок перехватил разговор:

— Пандунь, да что ты понимаешь! Моя матушка говорила, что Хо Сяохань не просто шуанэр, он еще и родителей изводит. Его матушка чуть не умерла, когда рожала его, а батюшка из-за него слег с болезнью. Матушка говорит, что у него тяжелая судьба, это плохо, очень плохо.

Остальные дети наперебой зашумели:

— Я тоже от своей матушки это слышал!А тот самый пухляк глупо спросил:

— А почему мне мама ничего не говорила?

Остальные дети самодовольно заявили:

— Да потому что ты тупица.

— Хо Сяохань — невезучий, с кем он свяжется, у того и жизнь пойдет наперекосяк, не давайте с ним играть.

Слушая болтовню детей и глядя на скорчившегося на земле, притихшего и выглядящего очень жалко подростка, Юань Аньпин сжал зубы: во все времена просто не обойтись без невоспитанных сорванцов!

Он крикнул стоявшей неподалеку ребятне:

— А ну-ка вали отсюда играть в другое место, чего тут языками треплете! Быстро марш отсюда!

Услышав слова Юань Аньпина, дети с любопытством уставились на него. Один из них, повыше ростом, судя по всему, заводила всей компании, принял задиристый вид:

— Эй, Юань Аньпин, с чего это ты вдруг заступаешься за Хо Сяохань! Хе-хе, я от мамы слышал, что Хо Сяохань может выйти замуж, ты небось жениться на нем хочешь, вот и подлизываешься. Мама говорит, что тебе такого хорошую жену не найти, вот ты и нацелился на Хо Сяохань, верно?

Остальные дети тут же подхватили дразнилку:

— Хо Сяохань — невеста Юань Аньпина, Хо Сяохань — невеста Юань Аньпина!

Юань Аньпин сначала опешил, услышав, что юноша может выйти замуж, а когда услышал, как этот сопляк на каждом шагу повторяет моя мама сказала, подумал, что мать этого пацана — та еще сплетница. Мысленно он решил: уж с таким сопляком я справлюсь. Он посмотрел на ребенка с крайним презрением:

— А я-то думал, ты тут из себя великого строишь, а сам только и твердишь: моя мама сказала, моя мама сказала. Тьфу, ну прямо бабы с деревенского базара, совсем не по-мужски, презираю тебя!

Услышав это, мальчишка тут же покраснел от злости:

— С чего это ты меня презираешь! Говорю тебе, я тут главный!

Скрестив руки на груди, Юань Аньпин продолжил сверху вниз презрительным тоном:

— Хм, двух слов связать без мамы не можешь, совсем как не отученный от груди младенец, и еще набиваешься в главные — смех да и только! На моем месте никто бы не признал такого маменькиного сынка главарем. Посмотри на себя, только и знаешь, что обсуждать Хо Сяохань. Сам подумай, разве так о Хо Сяохань говорят не только деревенские бабы? Разве мужики в деревне говорят подобное? Но раз вы так болтаете, значит, вы вовсе не мужчины, а самые настоящие сплетницы!

Дети от слов Юань Аньпина растерялись и призадумались: действительно, они никогда не слышали, чтобы подобное говорил их собственный отец. Да и с чего бы их отцам, которые с утра до ночи думают о полевых работах да об урожае, тратить время на пересуды о чужих делах. Что же до пухляка — паренька лет пяти-шести, — то он распахнул сияющие глазенки и смотрел на Юань Аньпина с благоговейным восхищением, думая про себя: надо же, как смело он спорит со старшим братом Ли Цзы, просто невероятно!

Те дети, которые тоже успели вставить фразу про то, что им так велела мать, немедленно захлопнули рты, делая вид, будто и не говорили ничего подобного. А вожак с раскрасневшимся лицом и вздувшимися венами на шее рявкнул на Юань Аньпина:

— Больше я слова не скажу про Хо Сяохань! А посмеешь еще раз назвать меня не мужиком — я с тобой подерусь! — после чего приказал своим прихвостням: — Уходим!

Увидев, что вредные дети ушли, Юань Аньпин мысленно торжествовал: С малышней состязаться вздумал, куда тебе до меня! Затем он заметил, что юноша всё еще сидит на корточках на земле, подошел поближе и присел рядом, чтобы успокоить:

— Не бери в голову слова этих сорванцов, считай, что просто пукнули в лужу.

Тут он заметил, что состояние Хо Сяохань какое-то странное: тот одной рукой прижимал живот, лицо было бледным и искаженным от боли.

Юань Аньпин поспешно спросил:

— Что с тобой? Что случилось?

Слабым голосом Хо Сяохань ответил:

— Живот болит, сейчас отпустит.

Нахмурившись, Юань Аньпин встревоженно произнес:

— Боль в животе — это не шутки, тебе бы к лекарю сходить.

Хо Сяохань покачал головой:

— Ничего страшного, это от голода, к лекарю не надо.

Он по-прежнему опускал голову и избегал смотреть на Юань Аньпина, погруженный в какие-то свои мысли.

Услышав, что тот голоден, Юань Аньпин понял, что дело тут не в обычной боли в животе, а в желудке. Вспомнив слова тех детей, он подумал, что Хо Сяохань и впрямь очень жалко. Поразмыслив секунду, он засунул руку за пазуху, достал из пространства два печеных батата и протянул Хо Сяохань:

— Держи, поешь.

Хо Сяохань повернулся к Юань Аньпину, его глаза покраснели, но он все же покачал головой:

— Не нужно. Я слышал, что тебе самому несладко приходится, ты ведь на шее у семьи старшего дяди сидишь. Я вот воду натаскаю и поем дома.

Юань Аньпин подумал, что у Хо Сяохань поистине добрая душа: даже оказавшись в таком положении, он думает о других. Тем не менее он насильно сунул бататы в руки Хо Сяохань:

— Не переживай, я не так жалок, как ты думаешь. Ешь давай, не думай, что боль в животе — пустяк, если часто болит, так и заболеть недолго. Послушай меня, ешь пока горячее, желудок согреешь.

Опустив голову, Хо Сяохань смотрел на бататы в своих руках. Ощущая исходящее от них тепло, он никогда в жизни не чувствовал ничего подобного. Он ел и украдкой ронял слезы.

Юань Аньпин даже не догадывался, насколько тот благодарен за помощь. Хо Сяохань с самого детства натерпелся издевательств, но еще никто и никогда не вставал на его защиту, никто ему не помогал. На нем висело клеймо проклятия, погубившего родителей, а единственный друг, которым он дорожил, предал его. За ним закрепилась дурная слава приносящего несчастье, и никто не осмеливался приближаться к нему. Он пережил страшные удары судьбы и порой думал, что жизнь потеряла всякий смысл, но умирать ему всё же не хотелось. В глубине души теплилась робкая надежда: а вдруг после того, как он выйдет замуж и покинет этот дом, жизнь станет лучше? А в слова детей о том, что Юань Аньпин добр к нему из желания жениться, он не верил.

Он знал Юань Аньпина: тот был одним из немногих грамотных парней в деревне. Раньше Хо Сяохань видел его издалека и замечал, что он не похож на остальных детей и никогда не обижал его. Хоть Юань Аньпин и не защищал его прежде, Хо Сяохань уже это считал величайшим проявлением доброты.

Бататы оказались довольно крупными, съев один, Хо Сяохань уже наелся. К тому же к реке начали подходить люди за водой, и он боялся, что их увидят — пойдут кривотолки. Сам-то он ничего не боялся, но прекрасно знал жену старшего дяди Юань Аньпина: узнай та, что Юань Аньпин отдал чужому человеку еду из дома, непременно устроила бы скандал.

http://bllate.org/book/38759/4880344