Готовый перевод The Male Lead's Harem Is Mine / Гарем главного героя теперь мой: Юри-перерождение: Глава 16

Мисс, после возвращения ванфэй сразу направилась в комнату наложницы Гу, держа в руках какой-то ларец с едой, кажется, она носила еду, — доложила Шуйлюй как на духу.

Лю Шувэй слегка кивнула, на ее лице не отразилось никаких лишних эмоций, и она лишь произнесла:

— Ступай.

Шуйлюй присела в поклоне и удалилась, в комнате осталась одна лишь Лю Шувэй. Неужели всё так, как та говорила, и она действительно добра ко всем сестрам? Раз так, она сможет вздохнуть спокойно.

То, что Лю Шувэй зародились сомнения, было неудивительно: в конце концов, если человек, которому ты был неприятен, вдруг неожиданно начинает относиться к тебе крайне тепло, любой заподозрит здесь какой-то скрытый умысел.

Впрочем, сейчас она действительно могла немного успокоить сердце. Беспокоило лишь одно: нынешняя ванфэй словно бы отличалась характером от прежней. Неужели и вправду, как она сама утверждала, ван переломил ей сердце, и она прозрела?

В глазах Лю Шувэй промелькнуло раздумье, но прежде чем она успела хорошенько все обдумать, вернулся Ци Цзэ.

Первыми словами, едва он переступил порог комнаты Лю Шувэй, стали:

— Что такого ванфэй сегодня наговорила матушке? Да так сильно разозлила ее, что та запретила мне впредь ее наказывать.

Ци Цзэ никогда бы не подумал, что настанет день, когда его мать разгневается из-за того, что он наказал собственную жену. Разве не заслуженно он наказал ее за то, что вчера она сбежала в дом терпимости? Мало того, что она отчитала его за это, так у Ци Цзэ еще и настроение испортилось хуже некуда.

Лю Шувэй подошла к нему, поддерживая под руку, и принялась мягко успокаивать:

— Что случилось, ван? Ванфэй сегодня сказала перед Вдовствующей императрицей, что не возражает против того, чтобы ты взял меня в жены.

Готовая сорваться с губ Ци Цзэ гневная отповедь застряла на половине, после чего он недоверчиво переспросил:

— Она действительно выразила поддержку перед матушкой? Она в самом деле так сказала?

После того как Лю Шувэй сбила его с толку, Ци Цзэ даже забыл, что только что злился на Цзян Хань, и лишь торопливо принялся расспрашивать, правду ли говорят слова Лю Шувэй.

Задав вопрос, Ци Цзэ тут же вспомнил, что должен утешить Лю Шувэй:

— Вэйвэй, матушка не обижала тебя сегодня?

Лю Шувэй замерла, повернула голову и легко улыбнулась:

— Нет.

Ци Цзэ тут же с облегчением выдохнул:

— Я же говорил, что матушка не станет опускаться до мелочности и цепляться к хрупкой девушке. Прекрасно, Вэйвэй, раз матушка не против, мы скоро сможем пожениться.

— Да, ван, — Лю Шувэй опустила взгляд и слабо улыбнулась, но в глубине ее глаз не было и следа радости. Первыми словами вернувшегося Ци Цзэ были вовсе не расспросы о ее самочувствии, а вопрос о том, за что его отчитали; а когда она отрицала, что Вдовствующая императрица придиралась к ней, Ци Цзэ с облегчением выдохнул и выдал те слова — словно в глубине души он и не верил, что матушка способна ее обидеть, а если обидела, то вроде как и не всерьез.

Глядя на стоявшего перед ней мужчину с лучезарной улыбкой на лице из-за предстоящей свадьбы, Лю Шувэй почувствовала, как в сердце шевельнулось неприятное чувство. Сколько здесь искренней радости от того, что он женится именно на ней, а сколько — от того, что он просто исполнил давнее желание?

Ци Цзэ, очевидно, не замечал этих душевных терзаний Лю Шувэй; перебросившись с ней еще пара фразами, он удалился.

Проводив взглядом спину Ци Цзэ, Лю Шувэй слегка прищурилась: как бы сильно он ни был к ней привязан, выйти за него замуж, пожалуй, было лучшим выбором.

.

С другой стороны, стоило Цзян Хань вернуться в свою комнату, как вскоре пожаловал Ци Цзэ.

Она изобразила на лице слабость и встретила Ци Цзэ на пороге:

— Приветствую вана.

Бросив на нее взгляд, Ци Цзэ обронил:

— Садись.

Цзян Хань послушно опустилась на стул — не стоять, если можно сидеть, было ее неизменным правилом.

Ци Цзэ явно не желал любезничать и сразу перешел к делу:

— Я слышал от Вэйвэй, что утром ты поддержала перед матушкой мое намерение жениться на Вэйвэй?

Цзян Хань кивнула. Ци Цзэ приподнял бровь и с нарочитой усмешкой произнес:

— Разве еще недавно ты не пыталась свести счеты с жизнью? С чего это прошло всего несколько дней, а ты вдруг смягчилась?

Цзян Хань перевела взгляд и ответила:

— Наложница считает госпожу Лю мягкосердечной красавицей, которая вполне способна постоянно находиться рядом с ваном и помогать ему разрешать заботы. К тому же мы с госпожой Лю отлично сошлись характерами.

Ци Цзэ хмыкнул. Он знал, что Лю Шувэй носила еду Цзян Хань, но решил не вмешиваться, посчитав это способом, с помощью которого Лю Шувэй пыталась расположить к себе жену вана. Кивнув, он произнес:

— Если бы ты додумалась до этого раньше, я бы не стал обращаться с тобой так сурово.

— Кстати, — продолжил Ци Цзэ, — я скоро женюсь на Вэйвэй.

Цзян Хань опустила голову:

— Поздравляю вана.

Ци Цзэ не мог разглядеть ее выражения лица и автоматически решил, что ей горько. Скользнув взглядом по нежному подбородку Цзян Хань и ее белым, точно луковицы молодого лука, изящным пальцам, он почувствовал, как в нем шевельнулось некое желание.

В этот момент Цзян Хань подняла на него глаза, и Ци Цзэ впервые отчетливо понял, что в этой его ванфэй все-таки есть определенная привлекательность. Прищурившись и колеблясь, остаться ли ему на ночь, он вдруг услышал, как Цзян Хань произнесла:

— Тогда я требую от вана обещания: даже женившись на госпоже Лю, ты должен любить до конца дней только меня одну! Иначе я пойду к матушке и стану противиться вашей свадьбе!

Вспыхнувший было в груди Ци Цзэ огонь погас с отчетливым хлопком. Почувствовав сильное раздражение, он с неопределенным видом бросил:

— Ладно, я понял. Ложись спать пораньше, я пошел.

С этими словами он, не задерживаясь ни на мгновение, развернулся и вышел из комнаты Цзян Хань. Сама же Цзян Хань, проводив его взглядом до тех пор, пока он не скрылся из виду, с облегчением похлопала себя по груди. Судя по просмотренным ею многочисленным мелодраматичным телесериалам, взгляд главного героя в тот момент не сулил абсолютно ничего хорошего.

Скорее всего, еще секунда — и он покрасневшими глазами прорычал бы: Любимая жена, внезапно я осознал, что ты весьма хорошабой, — а следом остался бы у нее на ночонку.

Цзян Хань, разумеется, не собиралась позволять этому грубияну распускать руки, а потому попросту воспользовалась методом, который главный герой ненавидел больше всего, чтобы прогнать его. Наверняка после такого фокуса герой еще долго не рискнет зариться на нее.

.

На следующий день Цзян Хань и Гу Ханьюнь договорились вместе любоваться цветами в беседке у заднего озера Княжеской резиденции. После того как позавчера их поймали с поличным в доме терпимости, обеим вынесли полумесячный домашний арест.

Выйти за пределы резиденции они не могли, делать было абсолютно нечего, а поскольку как раз наступил сезон самого пышного цветения лотосов в озере, они сговорились под вечер пойти полюбоваться ими. К моменту прибытия Цзян Хань Гу Ханьюнь уже приготовила принесенные с собой сладости и чай.

Небо все еще оставалось светлым, но воздух сделался намного прохладнее, и Цзян Хань, усевшись рядом с Гу Ханьюнь, принялась лениво перебрасываться с ней короткими фразами. Легкий ветерок рябил поверхность озера, разгоняя круги по воде — вокруг царило поистине умиротворение.

http://bllate.org/book/38737/4877400