Готовый перевод Equatorial Rain Fish Pond / Экваториальный дождь: Пруд желаний: Глава 5

Цифровое табло в лифте всё ещё показывало минус первый этаж. Лян Цинчжоу повторил вопрос:

— Пойдём пешком?

— Угу, — кивнула Су Тиннань, его затуманенные глаза не могли ни на чём сфокусироваться.

Этот ресторанчик действительно находился не слишком далеко от их дома — если не спешить, путь занял бы минут двадцать. Лян Цинчжоу задумался на несколько секунд, вернул ключи от машины в карман и, взяв Су Тиннаня за руку, зашагал к выходу.

Вечерний ветер растрепал полы его пальто, заставив их взметнуться назад, а Су Тиннань окончательно растерялся под порывами ветра и лишь спустя мгновение удивлённо спросил:

— Ты… собираешься со мной?

— Угу, — Лян Цинчжоу отпустил его руку. — Но не просто провожаю, а иду с тобой делать то, чего хочешь ты.

В воздухе снова начал рассеиваться тот едва уловимый, свежий аромат — запах парфюма Лян Цинчжоу.

Когда его слова вместе с ароматом подхватил ветер и направил на Су Тиннаня, тот помимо воли быстро-быстро замигал, а затем опустил голову, избегая зрительного контакта.

До чего же Лян Цинчжоу умеет говорить…

Они молча шли вдоль берега реки, и каждый шаг Су Тиннаня казался ступлню по облакам. Пока в желудке внезапно не вспыхнула резкая боль, заставившая его прислониться к перилам и растерянно уставиться на разбитые отражения луны на водной глади.

— Что такое? — Лян Цинчжоу посмотрел на него и спросил.

— У меня немного болит живот, — Су Тиннань опустил взгляд, в его голосе слышалась липкая мягкость, свойственная опьяневшему человеку.

Вечерний ветер сдул чёлку со лба, обнажив гладкий лоб. Взгляд был затуманенным и отрешённым, на самом дне глаз мерцало лишь дрожащее отражение.

В этом далёком созерцании Су Тиннаню вспомнились медузы.

Он всегда хотел завести медуз, наблюдать, как они медленно парят и плачут в воде. В каком-то молодёжном журнале из старшей школы писали, что у медуз нет сердца, а после смерти они не оставляют следов — словно никогда и не существовали.

Было бы здорово, если бы он тоже мог стать как медуза.

В тумане Лян Цинчжоу снова приблизился к нему и крепко обхватил за запястье.

Лян Цинчжоу с тревожным выражением взглянул на него, повернулся к Су Тиннаню спиной и опустился на одно колено:

— Садись, я довезу тебя на спине.

— Не нужно, я немного передохну, и всё пройдёт, — к Су Тиннаню возвращалось сознание, и он упрямо затряс головой.

Лян Цинчжоу с беспомощной улыбкой разгладил брови и произнёс тоном, каким обычно успокаивают детей:

— Послушайся, я довезу тебя, в таком состоянии я за тебя не спокоен.

Мягкий и низкий голос проник прямо в уши, у Су Тиннаня отчего-то дрогнуло сердце, и он не смог найти слов для отказа.

Спустя мгновение Су Тиннань медленно подался вперёд. Две тонкие руки невесомо легли на плечи, щека прижалась к плечу Лян Цинчжоу, а когда его приподняли, с губ сорвался тихий стон.

Вскоре алкоголь ударил в голову окончательно, он закрыл глаза, и восприятие окружающего мира свелось почти к нулю — лишь нос был заполнен освежающим ароматом.

— Я всё хотел спросить, какими духами ты пользуешься? Так приятно пахнет, — пьяный и несвязный Су Тиннань потёрся о спину Лян Цинчжоу, а уголки его глаз покраснели.

Лян Цинчжоу сглотнул в горле застрявший ком, чувствуя, как у него бешено пульсируют виски. Судорожно втянув воздух, он ответил:

— Лимон и пихта.

— А, — отозвался Су Тиннань и тихонько рассмехался сам с собой. — Похоже на запах школьной формы Шуюэ.

На этот раз Лян Циннань не стал ничего отвечать.

Су Тиннань начал беспокойно ерзать, рука соскользнула к груди Лян Цинчжоу, и он машинально прижался лицом к его затылку, бормоча:

— У тебя так быстро бьётся сердце.

Лян Цинчжоу опустил веки и безнадежно вздохнул:

— После такого я действительно больше не позволю тебе пить столько алкоголя.

Лучше бы ему вообще не видеться с Ци Шуюэ. Подумал про себя Лян Цинчжоу, а в глубине его глаз на миг мелькнуло холодное безразличие.

Люди, кажется, всегда способны безошибочно влюбиться в того, кто приносит им боль. Су Тиннань был ярким примером человека, которого ничему не научили ошибки. Он мучительно и уставше любил Ци Шуюэ, не желая уделять и полувзгляда кому-то еще.

Лян Цинчжоу нахмурился: парфюм он купил правильный, вот только этот запах заставляет Су Тиннаня вспоминать о Ци Шуюэ.

Но, если честно, ему самому совершенно не нравился этот свежий, до боли напоминающий школьников запах духов — такой наивный и ребяческий.

Однако Су Тиннаню он нравился.

Нравился этот чистый и освежающий аромат, нравился юноша в солнечной повседневной одежде, нравилась лучезарная улыбка.

Лян Цинчжоу не имел ко всему этому ни малейшего отношения. Но раз это нравится Су Тиннаню, он готов играть эту роль ради него до самого конца.

Алкоголь окончательно сморил человека у него за спиной, и вторую половину пути он провёл тихо и смирно. Дотащив Су Тиннаня на спине до жилого комплекса, он аккуратно опустил его на землю.

Су Тиннань пробормотал благодарность и, не забыв обернуться, наказал:

— Ты тоже возвращайся пораньше, пока.

Лян Цинчжоу помахал ему на прощание, давая понять, что они видятся в последний раз на сегодня.

Глядя, как Су Тиннань скрывается на территории комплекса, Лян Цинчжоу внезапно увидел, как загорелся экран телефона, зажатого в ладони. Разблокировав устройство, он перешёл к тому самому сообщению.

Ци Шуюэ прислал ему весточку: Цинчжоу, я позвал поужинать пару парней из нашей школьной баскетбольной команды, присоединяйся.

Лян Цинчжоу поразмыслил с минуту, а затем легкомысленно отправил ответ: Некогда, в другой раз как-нибудь.

Вдобавок он прикрепил милый анимированный стикер с крошечной улыбающейся панденкой.

Экран телефона погас, мягкость в глазах Лян Цинчжоу постепенно растворилась, и когда он снова поднял голову, его взгляд стал ледяным и мрачным.

Лян Цинчжоу похож на лиса, а Су Тиннань — на красную панду. (Красная панда — это совсем не то же самое, что бамбуковый медведь!)

Часть 4. Непонятные отношения

Чашка тёплого молочного чая опустилась рядом с рукой Су Тиннаня. Он растерянно поднял голову и встретился взглядом с Хэ Цюанем.

— Босс Лян из Иншэна угощает, я поставил тебе сюда, держи, — Хэ Цюань дал пару наставлений и продолжил разбирать сотрудникам огромный пакет с напитками, купленный Лян Цинчжоу.

Су Тиннань обвёл взглядом офис и заметил, что у всех остальных коллег были практически сплошь стаканчики с кофе, и лишь его собственный напиток оказался молочным чаем с максимальным количеством сахара.

Он закусил губу и медленно перевёл взгляд на фигуру за стеклом.

Лян Цинчжоу стоял за прозрачной стеклянной дверью, обсуждая рабочие вопросы с проектной группой, а его повседневное пальто было небрежно перекинуто через руку, обнажая строгую рубашку под ним.

Это придавало ему элегантный вид, а широкие плечи и тонкая талия подчёркивали, что именно такой стиль одежды подходит ему больше всего.

С того самого вечера, когда Лян Цинчжоу нёс его на спине, Су Тиннань избегал его уже несколько дней.

Прошли годы после расставания, и стоило им столкнуться, как оба раза всё заканчивалось пьяными глупостями. Ему действительно было немного стыдно показываться людям на глаза.

Однако Лян Циннань вёл себя так, словно ничего не произошло, мысленно вычеркнув то воспоминание из памяти. Стоило им добавить друг друга в друзья, как тот то и дело принимался писать сообщения, а при случайных встречах в компании неизменно заводил разговор и баловал всех послеобеденным чаем.

Еще немного посмотрев на его спину, Су Тиннань отвёл взгляд и вернулся к работе.

Ближе к обеденному перерыву Су Тиннань потянулся за телефоном, намереваясь выбрать доставку еды. За секунду до того, как он открыл приложение, экран заполнил глубокий чёрный цвет, и на нём высветилось лишь одно слово: Мама.

Звонила мама.

Су Тиннань остолбенел, его сердце рухнуло вниз, и он стремглав выбежал из кабинета по направлению к пожарной лестнице.

Лишь в тихом, безлюдном углу он решался ответить на мамин звонок. Нажав на кнопку приёма вызова, он почувствовал, как задрожали веки:

— Алло? Мама.

— Нань-Нань, у твоей бабушки поднялась высокая температура, и жар не спадает, пришлось везти её в больницу. Дядя Хэ из нашей деревни помог доставить, сходи в больницу поухаживай за бабушкой, — спокойным голосом произнесла мать Сюэ Чжаоин, и в её тоне не чувствовалось ни малейшего намёка на спешку.

У Су Тиннаня перехватило дыхание, и он невольно повысил голос:

— Жар не спадает?! Насколько это серьёзно? В какой больнице? Где ты сама?

— Кажется, всё довольно серьёзно, Центральная больница города. Я сейчас всё еще в отъезде и никак не могу вернуться, поезжай туда немедленно, — сказав это, Сюэ Чжаоин решительно сбросила вызов, оборвав все дальнейшие расспросы.

В голове у Су Тиннаня воцарилась абсолютная пустота. Бабушке уже перевалило за восемьдесят, а пожилые люди переносят болезни тяжелее всех, к тому же нынешний сильный жар вполне мог оказаться гриппом.

Он простоял в оцепенении всего пару секунд, после чего выскочил пулей, схватив со стола сумку. Из-за излишней спешки молния осталась расстёгнутой, и зарядное устройство с грохотом вывалилось на пол, издав оглушительный звук.

Громкий стук привлёк всеобщее внимание. Лян Цинчжоу, стоявший за дверью, тоже услышал шум и повернул голову.

В следующее мгновение в дверном проеме со встревоженным лицом появился Су Тиннань. Лян Цинчжоу тут же спросил:

— Что случилось?

— Мне нужно идти, бабушка попала в больницу, — Су Тиннань растерялся настолько, что соображал с трудом, но, услышав вопрос, ответил на автопилоте, после чего пронёсся мимо Лян Цинчжоу и бросился к лифту.

Су Тиннань уходил в такой спешке, что успел лишь на ходу отправить начальству сообщение с просьбой о внеплановом отгуле. Когда он добрался до больницы, прошло едва ли десять минут.

Коридоры медицинского учреждения пропахли едким запахом дезинфицирующих средств, и издалека Су Тиннань сразу заметил дядю Хэ и бабушку.

Бабушка сидела на скамейке в коридоре, её лицо было бледным как бумага, и время от времени она испускала жалобные стоны.

— Дядя Хэ! Спасибо вам за труд. Как бабушка? — Су Тиннань нахмурил брови и крепко сжал бабушкину ладонь.

— У неё пневмония. Врачи настаивают на госпитализации, но свободных мест нет. Сказали записаться в очередь, самое раннее — завтра появится место, тогда и сообщат, — со вздохом ответил дядя Хэ.

Глядя на снующих туда-сюда пациентов, медсестер и врачей, Су Тиннань почувствовал, как ладони покрылись холодным потом. Мучительное ощущение собственного бессилия мгновенно оплело всё его тело, на пару секунд мир перед глазами поплыл от нахлынувшего головокружения, и он, из последних сил цепляясь за сознание, выдавил:

— Насколько всё запущено?

— Левое легкое побелело на большей части площади, — тихо произнес дядя Хэ.

Эти семь слов обрушились на грудь Су Тиннаня тяжестью метеорита, и он от нервного напряжения принялся судорожно покусывать собственный указательный палец.

Бабушка была единственным близким человеком в этом мире, кто по-настоящему относился к нему с теплом. Он вырос под её крылом, а многие расходы на учёбу покрывались деньгами, которые она выручала за пошив сумок. Но в тот момент, когда бабушка испытывала сильнейшую боль и беспомощность, он, казалось, был совершенно ни на что не способен.

Его правая рука сильно дрожала, и лишь когда во рту появился слабый привкус крови, Су Тиннань резко замер.

Это была Центральная больница города.

В памяти постепенно всплыл чей-то силуэт, расплывчатый образ начал обретать чёткие черты. Еще в старшей школе Су Тиннань слышал, что один из двоюродных братьев отца того парня занимает пост заместителя главного врача в Центральной больнице.

Су Тиннань вытащил из кармана телефон, принялся листать записную книжку и наконец остановился на номере, который сохранил совсем недавно.

Лян Цинчжоу.

Телефон звонил четыре раза, прежде чем вызов приняли. У Су Тиннаня пересохло в горле, и, не дожидаясь приветствия собеседника, он с ходу выпалил:

— Лян Цинчжоу, можешь выручить? У моей бабушки пневмония, а в больнице нет мест, можно ли…

— Не переживай, я всё устрою, — не давая ему договорить, быстро прервал Лян Цинчжоу, и на том конце провода послышался звук отодвигаемого стула.

http://bllate.org/book/38731/4876286