Готовый перевод Back to Ancient Times to Sell Sesame Cakes / Вернуться в древность и продавать лепёшки: Глава 14

Чжэнь Цинмин увидел, что лицо Ма Лю посерело, и хотя тот пластом лежал на земле, словно дохлая собака, он всё ещё продолжал из последних сил жаловаться на несправедливость:

— Ван Фэн, говори!

Ван Фэн вышел вперёд:

— Слушаюсь, ваша честь! Когда я отправился в игорный дом на поиски Ма Лю, то увидел, как тамошний слуга выудил у него из-за пазухи двадцать лянов серебра. О положении в семье Ма Лю всем известно, и из любопытства я спросил слугу, откуда у того деньги.

Тот ответил, что они и сами не знают, однако Ма Лю уже полмесяца как проигрывает в игорном доме немалые суммы. Ваша честь, вот тот самый слуга, который вытащил серебро у Ма Лю.

С этими словами он многозначительно переглянулся с молодым человеком.

Монгольский парнишка вытащил из-за пазухи кошелёк:

— Ваша честь, серебро у меня.

— Ма Лю, и свидетели, и улики налицо, что ещё можешь сказать в свое оправдание? — Чжэнь Цинмин вытащил деревянную бирку с приказом и швырнул её на землю. — Казнить!

— Говорю, я всё скажу! Ваша честь, о чём ни спросите, всё расскажу! — Ма Лю, едва завидев, что новый уездный судья настроен решительно и уловки, которыми он дурачил помощника уездного судьи Вана, здесь не пройдут, так испугался, что у него затряслись губы и застучали зубы. — Ваша честь, умоляю, не бейте, не надо бить, я всё скажу...

Чжэнь Цинмин мысленно хмыкнул: трус! И тут же спросил:

— Сдается мне, госпожа Чжао вовсе не просто так назначила тебе встречу за городом?

— Что ваше благородие имеет в виду? — вырвалось у богача Чжао.

Чжэнь Цинмин искоса взглянул на него:

— Дун Бао, заткни ему рот!

— Раз ваша честь не давал вам слова, сидите смирно и помалкивайте. — Дун Бао заткнул рот богача Чжао тряпкой. — Ма Лю, живо отвечай на вопросы судьи.

— Слушаюсь, ваша честь, говорю, говорю. Когда я поденщичничал в поместье Чжао, то слышал, как служанки болтали, будто госпожа Чжао просто помешалась на желании родить сына. Богач Чжао как раз собирался взять наложницу ради наследника, и я намотал это на ус.

Вернувшись из поместья Чжао домой... А поскольку я спустил все заработанные деньги вчистую, матушка принялась меня пилить: мол, лучше бы ты сдох, рождение сына — и то радостнее, чем рождение такой дочки!

— Твоя матушка была права, даже собака знает, как дом стеречь. Помощник уездного судьи Ван рассказывал мне дорогой от погребальной заимки в уездный ямунь о положении дел в семье Чжао и у Ма Лю, — на этом пути Чжэнь Цинмин подробно расспросил помощника уездного судьи Вана обо всём.

Узнав, что богач Чжао много лет назад вошел в семью госпожи Чжао в качестве зятя, пришедшего в дом жены, он давал ей клятвы не только относиться к ней должным образом, но и вовек не заводить наложниц. Однако стоило тестю с тёщей испустить дух, как богач Чжао принялся скандалить с госпожой Чжао день напролёт. На словах ему нужен был сын, но на деле он жаждал завести наложницу.

Госпожа Чжао отличалась суровым нравом: с одной стороны, она наотрез отказывалась пускать в дом чужих женщин, а с другой — истово обивала пороги врачей и молилась Будте. Наконец, в преклонном возрасте за тридцать она снова забеременела, но приняла насильственную смерть.

Взгляд, брошенный Чжэнь Цинмином на богача Чжао, был полон глубокого отвращения:

— Ма Лю, продолжай!

— Слушаюсь. Я тогда огрызнулся на матушку: дочка дочкой, а сын лучше, разве вы не видели, как богач Чжао помешался на мальчиках? А матушка мне в ответ: да что за трудность — сына родить? Вот я всю жизнь о дочке мечтала.

Ма Лю в лицах изображал разговор с матерью. Богач Чжао, стоя на коленях рядом, лишь мычал что-то невнятное, мучаясь с тряпкой во рту, но не смея её вытащить, а Ма Лю тем временем продолжал:

— Я в шутку и спрашиваю матушку: неужто есть какой-то секретный рецепт? Тогда она порылась в сундуке, достала пучок красной травы и говорит: сберегу её для будущей невестки, уж она-то точно родит сына.

— Продолжай! — Чжэнь Цинмин уже догадался, о чём пойдет речь. Но ему требовались детали из уст Ма Лю. — Тогда я при первом же удобном случае подступился к госпоже Чжао и сказал, что у меня есть средство для зачатия мальчика. Сначала она мне не поверила, но совладать с жаждущим наложницы богачом Чжао уже не могла и решила рискнуть в последний раз.

Правда, госпожа Чжао выдала мне задаток лишь за десятую часть лекарства, пообещав остальное, если зелье подействует. А красная трава дома всё равно валялась без толку, выручить за неё хоть какие-то деньги — и то хлеб, вот я и согласился.

А спустя два месяца, то есть полмесяца назад, меня вдруг подкараулил нищий и передал, что некто велел мне явиться во втором часу дня в рощу за городом.

Кошелёк мой был тоньше воздуха, и я, не раздумывая, пошел. Кто бы мог подумать, что это госпожа Чжао решила отдать мне остаток денег за лекарство! Она страшно боялась, что кто-нибудь заметит её связи со мной, поэтому и назначила встречу за городской стеной. Получив монеты, я сразу бросился в город, а дальше ваша честь и сам всё знаете.

— Ма Лю, неужели госпожа Чжао действительно говорила тебе, что беременна уже два месяца?

Если Ма Лю не лгал, в рассечении трупа не было никакой необходимости.

— Клянусь! Если я вру, пусть в каждой игре меня преследует проигрыш!

Раз уж человек прибегнул к столь страшной клятве...

— Ладно, я верю тебе! — Чжэнь Цинмин взмахнул рукой, и судебные стражники отвели Ма Лю в сторону. — Богач Чжао, что тебе на это возразить?

Лишь получив разрешение Чжэнь Цинмина, богач Чжао осмелился выплюнуть тряпку:

— Ваша честь, Ма Лю несёт бред! Моя жена никак не могла быть беременна!

— Лучший лекарь уезда уже осмотрел тело: перед смертью ваша жена действительно носила под сердцем ребёнка. — Судья повернулся к помощникам: — Приведите старого лекаря.

Старый лекарь, ожидавшая снаружи, услышав призыв уездного начальника, торопливо вошёл внутрь, чтобы подтвердить правдивость слов вашего благородия.

— Не может быть! Не может быть! — бормотал богач Чжао, отказываясь верить своим ушам. — Не может быть! Ма Лю — заклятый игроман! Ваша честь, словам Ма Лю нельзя верить!

— Я веду дело, опираясь на улики! Ма Лю, отвечай, осталась ли у тебя дома та красная трава?

— Есть, есть... — едва завидев, что палки отменяются и жизнь спасена, Ма Лю закивал головой без остановки.

— Живо отправляйся домой со стражниками и принеси эту красную траву. Если не принесёшь, пощады не жди! — Чжэнь Цинмин ударил колотушкой по столу. — Объявляю перерыв!

Пока Чжэнь Цинмин удалялся во внутренние покои, богач Чжао камнем рухнул на пол. Ошеломлённые леденящим выражением лица господина уездного судьи домочадцы Чжао сгрудились вокруг него:

— Отец, неужто у матушки и вправду должен был родиться братик?

— Хозяин, как такое возможно, чтобы госпожа забеременела?

Сам же богач Чжао сидел с помутневшим взором, в ушах у него звенело, и он абсолютно не слышал, о чём все толкуют.

Дун Лай и Дун Бао с презрением сплюнули в его сторону, прежде чем последовать за Чжэнь Цинмином во внутренние покои:

— Молодой господин, посмотрите на ошарашенную физиономию богача Чжао. А ведь и впрямь может оказаться, что это он прикончил собственную жену.

— Дун Лай, у нас уголовное дело, на кону человеческая жизнь. Ошибка на волос обернется тысячеверстным промахом, делать поспешные выводы без улик категорически запрещено! — Чжэнь Цинмин сурово зыркнул на него. — К тому же, если Ма Лю здесь вовсе ни при чем, тогда кому понадобилось убивать госпожу Чжао? — Он перевёл взгляд на отца и сына семейства Ван: — Помощник уездного судьи Ван, распорядитесь навести справки, были ли у госпожи Чжао враги.

— Слушаюсь, ваша честь! — В начале судебного заседания помощник уездного судьи Ван вовсе не одобрял решение Чжэнь Цинмина применять пытки до допроса, но кто бы мог подумать, что Ма Лю расколется и выложит всё до единого слова, не успев получить и первой из шестидесяти палок.

— Делопроизводитель Юй, допросите людей из семьи Чжао, мне нужны полные показания.

— Есть! — поклонившись, делопроизводитель Юй вышел. Чжэнь Цинмин поднял руку и потёр виски. — Эх, Дун Бао, если у госпожи Чжао не было недоброжелателей, кому же тогда потребовалось её убивать?

Дун Лай и Дун Бао с детства находились при Чжэнь Цинмине. Когда тот служил судебным медиком в Ведомстве наказаний, они неизменно сопровождали его и повидали немало запутанных дел.

— Грабёж? Нападение с целью обесчестить?

— Нет, едва взглянув на тело, я сразу обратил внимание: на лице госпожи Чжао нет и следов борьбы. — Он поднялся на ноги. — Ма Лю уже прибыл?

— Должно быть, скоро. Уезд Таоюань небольшой, Ма Лю живёт в самом городе, много времени дорога туда и обратно не займет.

— Ваша честь, Ма Лю доставлен.

— Лгок на помине, — бросил Дун Бао и отступил в сторону, пропуская Чжэнь Цинмина вперед.

Усевшись под табличкой Ясна и справедлива, Чжэнь Цинмин звонко ударил колотушкой по столу:

— Начать заседание!

Когда отзвучали грозные возгласы стражников, Чжэнь Цинмин произнес:

— Старый лекарь, знакома ли вам трава, которую принес Ма Лю?

— Кажется, знаком. — Старый лекарь взял из рук Ма Лю принесенную вещь, поднес к самым глазам, осмотрел со всех сторон, понюхал и... — Ах! — не удержался он от изумления.

— Что такое? — Чжэнь Цинмин невольно поднялся с места.

— Ваша честь, мне... мне посчастливилось встречать описание этого зелья в медицинских трактатах. Оно зовется легендарным цзифулань и помогает излечить затяжную меланхолию и застой ци, а также обладает свойством нормализовать кровообращение и менструальный цикл. Подумать только, никак не ожидал, что на своем веку увижу его! — Старый лекарь был крайне взволнован. — Когда-то я слушал пульс госпожи Чжао, у неё было тяжелейшее переохлаждение матки, из-за которого беременность почиталась невозможной. Должно быть, она избавилась от недуга именно благодаря этому лекарству.

— Богач Чжао, спрашиваю тебя в последний раз: будешь ли ты содействовать следствию в поимке истинного убийцы твоей жены и нерождённого ребенка? — Чжэнь Цинмин снова схватил колотушку, и притворявшийся безумным богач Чжао мгновенно пришел в себя.

— Ваша честь, я, я... — Богач Чжао был не в силах вымолвить ни единого связного слова.

— Ваша честь, умоляю, умоляю вас отыскать правду ради моей покойной матушки! Умоляю! — Старшая дочь семьи Чжао опустилась на колени и принялась отбивать поклоны Чжэнь Цинмину.

— Хорошо. Сейчас же отправляемся на погребальную заимку для повторного осмотра тела. — Чжэнь Цинмин поднялся. — Ма Лю, в любой момент я могу снова вызвать тебя к себе, а пока ступай домой и сиди там тихо, ожидая повестки!

— Слушаюсь, ваша честь. — Ма Лю, перепуганный насмерть, послушно забился в свой угол и на этот раз даже носа не смел казать в игорный дом.

Едва Ма Лю переступил порог ямуня на выход, как Чжэнь Цинмин сменил чиновничье платье и вслед за этим во главе всей процессии двинулся прямиком к погребальной заимке. Но стоило ему выйти за дверь, как до него донеслись крики и ругань, доносившиеся по соседству. Судья невольно поинтересовался:

— Что там стряслось?

— Да это же дом Саньлана по соседству, с чего бы там быть тишине? — Ван Фэн круто развернулся. — Ваша честь, я пойду взгляну.

http://bllate.org/book/38728/4875917