Готовый перевод I Just Want a Peaceful End / Повелитель демонов мечтает о тихой пенсии: Глава 3

— Достопочтенный Бессмертный изволит шутить, — Чэнь Чуду замахал руками, всем своим видом изображая трусливого человека. — Этот простонародный человек даже курицу зарезать не сможет, куда уж мне справиться с такими чудовищами. Наверняка это устрашающая аура Бессмертного Достопочтенного заставила эту нечисть саму навлечь на себя гибель.

Пэй Инлань долго смотрел на него.

Разум подсказывал ему, что стоящий перед ним человек — всего лишь обыкновенный смертный, лишённый всякой культивации. Но неизвестно почему эти его ленивые, неторопливые манеры и привычка при малейших трудностях пятиться назад заставляли в его сердце безымянно вспыхивать странный гнев.

— Янь Гуй, — внезапно произнёс Пэй Инлань.

— Ученик здесь!

— Дело о бумажных куклах не закрыто, этот человек ведёт себя подозрительно. — Пэй Инлань холодно посмотрел на Чэнь Чуду, и в его тоне не осталось места для возражений. — Возьми его с собой, проверим вместе.

Фальшивая улыбка на лице Чэнь Чуду мгновенно застыла.

— Достопочтенный, это… разве это по правилам? Этот ничтожный человек ещё должен раскладывать лотки и гадать, чтобы зарабатывать на пропитание!

Пэй Инлань больше не взглянул на него ни разу, развернулся и, обратившись в луч меча, исчез на прежнем месте, оставив в чайной лишь леденящее эхо:

— Скажешь ещё хоть слово, и я убью тебя прямо сейчас.

Чэнь Чуду едва не выпалил: Чего ты такой свирепый?, но поспешно прикрыл рот рукой и сделал вид, что несколько раз кашляет.

Проводив взглядом то место, где исчез Пэй Инлань, Чэнь Чуду в мыслях перемыл кости всем предкам Секты Меча до восемнадцатого колена.

Конец.

Этот Пэй Инлань за последние триста лет и вправду отправился постигать Бессмертный Путь или же превратился в какого-то извращенца?

Долгую ночь трудно рассеять, но всегда найдётся тот, кто станет мотыльком, летящим на огонь

Дождь в городе Линьань начинался внезапно, словно затянувшийся старый сон.

Янь Гуй тащил Чэнь Чуду за воротник, как цыплёнка, а тот то оступался, то неуверенно ступал по синим каменным плитам. Это тело по имени Цяо Цзинь было донельзя изношенным: пройдя едва ли пол-улицы, он уже тяжело задыхался, холодный пот смешивался с дождевой водой и капал в грязь, а печать Убийства Сердца на груди терзала меридианы, будто тысячи муравьёв грызли его сердце.

При мысли о том, с кем ему предстояло встретиться совсем скоро, его настроение становилось ещё более тяжёлым — казалось, влияние этого человека на него превосходило даже действие печати Убийства Сердца.

— Эй, гадалка, ты можешь идти быстрее? — Янь Гуй обернулся и посмотрел на этого кривого болезненного хиляка, чьё лицо было бледнее бумаги, а брови сошлись так плотно, что на них могла бы насмерть разбиться муха. — Мой боевой дядя всё ещё ждёт нас в резиденции нобля Ли. И как ты с таким телосложением вообще дожил до сегодняшнего дня?

Вэй Фэнцы прислонился к поросшей мхом стени переулка и тяжело закашлялся, да так сильно, что уголки его глаз покраснели болезненным, багровым оттенком. Он покосился на Янь Гуя своим единственным здоровым правым глазом, и в его ленивом тоне проступила бесшабашная улыбка:

— Юный герой, этот простолюдин смог дожить до сегодняшнего дня исключительно благодаря слову «выживать». Если ты и дальше будешь тащить меня вот так, боюсь, я могу умереть прямо у тебя на глазах.

Янь Гуй слегка подавился от этакого проявления бессовестности, но, взглянув на его шатающуюся хрупкую фигурку, всё же остался мягкосердечным юнцом: неохотно разжал пальцы и даже намеренно замедлил шаг.

— Тебе лучше не строить никаких козней, — холодно фыркнул Янь Гуй. — Мой боевой дядя — не кто иной, как Великий Бессмертный Достопочтенный Пэй Инлань, он на дух не переносит грязь и обман. Если у тебя обнаружится хоть малейшая связь с той нечистью из бумажных кукол, он одним ударом меча заставит твою душу рассеяться!

Услышав имя Пэй Инланя, Вэй Фэнцы опустил ресницы, скрывая бушующие на дне глаз сложные эмоции.

Не переносит грязь?

Да уж, тот юноша в белых одеждах, который много лет назад упрямо тянул его за руку со словами: «Фэнцы, мы должны очистить мир от всей несправедливости», действительно не терпел изъянов.

Но разве бывает в этом мире абсолютное белое и чёрное? Куда больше здесь несмываемой серости и невысушенной крови.

Вэй Фэнцы безо всякой причины бросил на юношу долгий взгляд, полный неясного смысла, и от этого взгляда Янь Гуй вдруг смутился, неловко отвернувшись.

— Ну иду я медленнее, чего ты так на меня смотришь?! Вот же… вот же!

— Юный герой, я просто хотел напомнить: не мог бы ты перестать лить воду со своего зонта мне на макушку? Из-за тебя моросящий дождь превратился в настоящий ливень.

Янь Гуй слегка смутился: у юноши был лишь один зонт, и, не желая, чтобы тот промок под дождём в одиночку, он всю дорогу бессознательно наклонял зонт в его сторону, не ожидая, что выйдет лишь хуже.

Испугавшись, что его добрые намерения будут разоблачены и это вызовет неловкость, он тут же выпрямил зонт и зашагал вперёд двумя шагами за один, шагая той же ногой и рукой, оставляя Вэй Фэнцы далеко позади.

Вэй Фэнцы позади расхохотался, схватившись за живот:

— Ха-ха-ха-ха, этот малыш совсем не умеет держать удар! Ха-ха-ха, неужто он не боится, что я тайком сбегу?

Отсмеявшись, Вэй Фэнцы задумался, а не улизнуть ли ему на самом деле.

Резиденция нобля Ли на юге города была совсем рядом, и Янь Гуй лишь на полпути вспомнил, увязался ли за ним слепой гадатель. Вдруг он сбежал?!

— Плохо дело! — в сердце невольно зародилась тревога: он испугался, что уронит лицо перед боевым дядей. И юноша немедленно бросился назад той же дорогой.

Не успел он повернуться, как увидел, что слепой гадатель как раз заворачивает из переулка.

— А у тебя, оказывается, есть чуйка.

Услышав это, Вэй Фэнцы намеренно изобразил недоумение.

Юноша не стал больше допытываться и, торопясь изо всех сил, поспешил к месту назначения.

Вскоре оба прибыли к дому нобля Ли на юге города: вся усадьба уже была опечалена защитным барьером Секты Меча. Алые ворота пестрели наклеенными жёлтыми талисманами, в воздухе висел густой аромат сандала, однако он всё равно не мог заглушить ту тошнотворную, смердящую гнилью смесь сырой бумаги и крови.

Одинокая стройная фигура стояла во дворе под старой засохшей софорой. На нём по-прежнему были безупречно чистые белые одежды, на которых не застряло ни единой капли дождя. Стоя к ним спиной, он держал в пальцах полуистлевшую бумажную куклу с жутковатой нарисованной улыбкой и о чём-то размышлял.

На мгновение Вэй Фэнцы почувствовал странную утрату, хотя и сам не смог бы объяснить её причину.

— Достопочтенный! Человек доставлен! — почтительно поприветствовал Янь Гуй.

Тот медленно обернулся с лёгкой улыбкой на лице.

— Э? Почему это ты? А где Бессмертный Достопочтенный?

— У Бессмертного Достопочтенного много дел, он поручил мне разобраться с этим вопросом.

Вэй Фэнцы благоразумно забился в тень резной колонны, стараясь максимально умерить своё присутствие. Сейчас его духовные силы исчерпались, и малейшая неосторожность могла привести к тому, что его духовную сущность раскроют.

Пришедшим оказался Линь Хэн, старший ученик Янь Гуя, гордость Секты Меча. Он отличался осторожным, мягким, сдержанным нравом и не любил привлекать к себе излишнего внимания.

Благоговейный трепет Янь Гуя был отброшен в сторону, и он непринуждённо произнёс:

— Ну да, с такой мелкой сошкой и впрямь не обязательно возиться самому Достопочтенному. Я-то раньше ломал голову, с чего это он вдруг заявился в Линьань?

— У Достопочтенного свои соображения.

Покончив с вежливыми приветствиями, они перешли к делу.

— Нобль Ли, — Линь Хэн повернулся, перевёл взгляд через плечо Янь Гуя и холодно уставился на стоявшего на коленях у ступеней полного мужчину средних лет, который трясся, словно лист на ветру. — Спрашиваю в последний раз: кем приходится та невеста в свадебном паланкине?

Нобль Ли отчаянно забил землёй поклон и завопил:

— Умоляю, даочжаны, прозрейте! Это же самая обычная крестьянка! Семья моего покойного несчастного сына заключила с ними помолвку ещё при жизни! Кто же знал, что по дороге в неё вселится нечисть и она явится в облике бумажной куклы требовать мою жизнь?!

— Обычная крестьянка?

Тонкие пальцы Линь Хэна слегка разжались, и обрывок кожи бумажной куклы невесомо упал в лужу. Он опустил глаза, и в его голосе не было гнева — лишь мёртвая тишина человека, насквозь прозревшего людское безобразие:

— Неужто для помолвки требуется вбивать Гвозди Запечатывания Души в темя, растапливать плоть и кровь Жидким Растворителем Костей, а затем насильно запирать живую человеческую душу в панцирь из резаной бумаги?

Стоило ему произнести это, как Янь Гуй судорожно втянул воздух и резко выхватил меч, направляя острие на нобля Ли:

— Вы… вы посмели устроить посмертный брак с живым человеком?!

Нобль Ли осел на землю с мертвенно-серым лицом, но продолжал отчаянно оправдываться:

— Она… она всё равно была при смерти! Её родители взяли у меня пятьдесят ляэнов серебра и добровольно продали её мне! Мой сын там, внизу, совсем один, я лишь хотел найти ему пару… Разве я в чём-то виноват?! Я ведь заплатил! Пятьдесят ляэнов — их семье хватило бы на десять лет сытой жизни!

— Да ты несёшь чушь! — Янь Гуй задрожал от гнева, юношеское чувство справедливости окрасило его глаза в алый цвет. — Разве человеческую жизнь можно измерять серебром? Вы же просто топчете людские жизни!

— Топчем жизни? — нобль Ли вдруг пронзительно рассмеялся и, тыча пальцем в Янь Гуя, закричал: — Чего вы смыслите, возвышенные бессмертные даочжаны?! Вы практикуете в состоянии отрешения от пищи, не касаетесь мирской пыли! А нам, смертным, нужно выживать! Родителям той девочки нужны были деньги, чтобы спасти её младшего брата, а я платил за покой своего сына. Скажите на милость, разве в этом мире не каждый борется за собственное выживание?!

Янь Гуй остолбенел, рука, сжимавшая меч, мелко дрожала, словно он впервые лицом к лицу столкнулся с трясиной, которую невозможно разрубить простыми понятиями добра и зла.

В тени у колонны Вэй Фэнцы беззвучно вздохнул.

Посмотрите-ка. Вот он, мир людей. Вот нынешний «закон причин и следствий». Пока есть достаточный эквивалент выгоды, Небесный Путь признает «справедливым» даже грабеж и убийство. Здесь нет абсолютных злых духов — есть лишь смертные, доведённые до отчаяния жадностью, страхом и борьбой за выживание. Триста лет назад он истощил собственные божественные кости и взял на себя вечное проклятие Владыки Демонов именно ради того, чтобы защитить такую вот сложную, эгоистичную, но всё же жалкую толпу живых существ.

Стоило ли оно того?

Спросил себя Вэй Фэнцы в тишине.

И в этот самый момент грянули перемены!

Валявшаяся на земле кожа бумажной куклы внезапно раздулась, словно впитавшая кровь губка! Жёлтые талисманы вокруг вспыхнули без всякого огня, сухие ветки старой софоры забились в безумной пляске, обращаясь в бесчисленные высохшие руки, которые тянулись ко всем присутствующим во дворе!

— Хи-хи-хи… как больно… папа, мама, мне так больно…

Пронзительный, неземной девичий плач зазвучал под сводами двора.

Это была не просто заурядная нечисть — это была замученная до смерти девушка, чей отчаянный реванш впитал в себя чудовищную, переполняющую чашу обиду!

— Строить строй! — рявкнул Янь Гуй, вспыхнувший свет меча попытался рассечь эти иссохшие ветви.

Однако злоба оказалась слишком сильна. Она не разбирала правых и виноватых: она ненавидела нобля Ли, ненавидела продавших её родителей и ненавидела этот мир, в котором не нашлось ни единого божества, способного её спасти.

Множество мертвенно-бледных лиц бумажных кукол полезло из-под земли, с пронзительным визгом бросаясь на Янь Гуя и нобля Ли.

Слепой гадатель стоял на месте, и взгляд его был пугающе холоден.

Линь Хэн не вынимал меч. Согласно правилам Мира Культивации, касающимся мстительных духов, запятнанных кармой смертных, действовал негласный закон: не вмешиваться в чужую карму, предоставить всё естественному исходу. Раз уж нобль Ли посеял злое семя, он должен испить горькие плоды.

Но Янь Гуй всё ещё находился там.

http://bllate.org/book/38726/4875618