Готовый перевод The Delicate Wife of the Fifties / Милая жена пятидесятых: Глава 8

Вернёмся теперь к Линь Дайюну. Девушку уже увезли. Командир сначала хотел, чтобы Линь Дайюн сам проводил её домой, но тот будто прирос к полу — сколько ни намекал командир, сколько ни говорил прямо, Линь Дайюн ни за что не соглашался шевельнуться. Да уж, с чего это он вздумал устраивать свидание этому упрямому болвану?

— Линь Дайюн!

— Есть!

Едва командир окликнул его по имени, Линь Дайюн мгновенно вытянулся во фрунт и громогласно откликнулся — так громко, что, казалось, даже потолок задрожал. На лбу у командира вздулась жилка. Ну зачем он сам себе это устроил? Зачем пытается пристроить этого деревянного башмака?

— Тебе, видать, громче всех надо? Ты, что ли, ко мне претензии имеешь?

— Командир, да помилуйте! У меня такой голос с рождения — вы же знаете. Просто когда вы окликнули, я подумал, будто на учениях… ха-ха…

— Да ты точно ко мне претензии имеешь! Иначе зачем пугать девушку молчанием, не проронив ни слова? А когда я велел проводить её — так и вовсе будто на плаху ведут! Лучше бы я не совался — пусть бы ты и остался холостяком до самой смерти.

Командир вспомнил, как тот вёл себя на свидании, и еле сдерживал ярость. Эту девушку он уговорил жену представить — пришлось наговорить столько сладких слов! А этот болван устроил целое представление. Теперь он даже не знал, как перед женой оправдываться.

— Командир, я пока не собираюсь жениться. В Китае ещё не все земли освобождены, я хочу снова на фронт. Если женюсь сейчас, это будет несправедливо по отношению к девушке.

— Отговорки! По твоей логике, никто не должен жениться, все должны холостяками сидеть? А откуда тогда возьмутся преемники нашего революционного дела? Я ещё раз попрошу твою невестку поговорить с девушкой. А ты в следующий раз веди себя прилично!

— Командир, умоляю, избавьте меня! Та девушка — трусливая, как мышь, да ещё и капризная. Мне, простому солдату, не справиться с такой. Я ведь не умею ухаживать за дамами.

— Вон отсюда! Катись, катись, катись! Не стоило мне в это вмешиваться!

— Есть, командир! Тогда я ухожу?

С этими словами Линь Дайюна пнули под зад, и он шустро ретировался. Выйдя из дома командира, он расстегнул воротник — наконец-то всё позади! Только бы больше не повторялось. Это тяжелее, чем в бой идти!

Почему командир вообще вдруг решил устраивать ему свидание? Он ведь и не думал жениться! Ему бы на фронт попасть — он уже заскучал до смерти. Да и все эти девушки такие изнеженные, робкие… Ему совсем не хочется после свадьбы ухаживать за ребёнком.

Надо придумать, как отговорить командира от этой затеи. Если уж так заботится — лучше бы порекомендовал его командованию для отправки на фронт.

На следующий день солнце взошло, как обычно, но Ань Жу внезапно слегла. Ничего серьёзного — просто вчера и спасала кого-то, и занималась исследованиями, измоталась до предела. Сегодня утром её мучили ломота и слабость. Тело подвело.

— Маленькая госпожа, вам плохо? Сейчас же позову доктора Ли!

Чэнь-мама пришла разбудить Ань Жу, но увидела, что та бледна как полотно, и тут же забеспокоилась.

— Чэнь-мама, вы забыли? Я сама врач. Вот рецепт, возьмите лекарства по нему.

Тем не менее Чэнь-мама всё равно привела доктора Ли. Диагноз совпал с тем, что поставила Ань Жу, и, прочитав её рецепт, доктор Ли был восхищён — ни единого изменения не внес, велел готовить всё точно по рецепту. Какой талант у этой ученицы! Жаль только, здоровье подводит.

— Всё дело в усталости. Отдохнёт немного — и будет как новенькая.

Из-за болезни Ань Жу весь дом пришёл в смятение. Шэнь Юйжоу и Ань Цзин, разумеется, сразу пришли навестить. Даже отец Ань отложил все дела. Узнав причину недомогания, все единогласно лишили Ань Жу права ходить на работу.

Ань Жу жалобно хныкала. У неё были большие планы, но тело не выдержало. Раз уж ей так повезло выжить, нужно беречь здоровье. Придётся отложить работу и сначала привести себя в порядок. Хотя на работу не пускают, дома ведь можно заниматься исследованиями!

Всего два дня проработала карьеристка, и болезнь положила конец её трудовой деятельности. Ань Жу сделала для себя вывод: здоровье — основа революции! Отныне она больше не будет воротить нос от горьких отваров.

Эх, но, наверное, и неудивительно. У неё и красота необыкновенная, и ум блестящий — завидует, видно, сама судьба, вот и наделила хрупким, как у Линь Дайюй, телом. Настоящий случай «небо завидует таланту»! У-у-у!

Из-за болезни Ань Жу Ань Цзин решила задержаться в родительском доме ещё на пару дней. Она послала Чэнь-маму за сыновьями: хоть бабушка и присматривает за ними, всё равно не спокойно. Муж же — беззаботный человек, на него не положишься. Но когда Чэнь-мама привезла мальчиков, с ней приехала и свояченица.

Лицо Ань Цзин потемнело. Младшая сестра больна, а свояченица явилась поглазеть на несчастье. Выгнать её, конечно, нельзя.

Семьи Ань и Вань были давними друзьями, а после свадьбы Ань Цзин отношения стали ещё крепче. Младшая дочь Вань, Вань Ваньтин, была ровесницей Ань Жу, и, казалось бы, им следовало стать подругами. Но с детства они не ладили.

Каждый раз, когда Ань Жу заболевала, Вань Ваньтин с особым удовольствием съедала лишнюю миску риса. Только в семье Ань эту хворую девочку и держат за сокровище! Ведь Вань Ваньтин и красивее, и талантливее, да и здоровье у неё железное. Но почему тогда и в семье, и среди аньчэнских светских дам Ань Жу стоит на голову выше? За что? Только за то, что у неё отец поважнее?

Позавчера она услышала, что Ань Жу чуть не умерла. Радовалась уже, но тут же узнала — та выздоровела! Вчера днём, когда свояченица поехала в родительский дом, Вань Ваньтин тоже хотела поехать, но та отказалась брать её с собой.

Она злилась весь день, но сегодня утром небеса, видимо, смилостивились: Ань Жу снова слегла! Поэтому, когда Чэнь-мама приехала за племянниками, Вань Ваньтин воспользовалась предлогом — «беспокоюсь за мальчиков» — и поехала вместе с ней.

— Свояченица, как там Сяожу? Если она постоянно болеет, с таким слабым здоровьем в будущем будет трудно родить ребёнка.

От этих слов лица всех присутствующих потемнели. Хотя эта проблема и беспокоила их самих, слышать такое от постороннего человека было крайне неприятно.

— Сегодня Сяожу вовсе не болеет — она просто устала, спасая человека вчера. Ваньтин, не обижайся, но настоящая благовоспитанная девушка никогда не станет так открыто говорить о деторождении.

Шэнь Юйжоу не хотела ссориться с юной родственницей, но раз та уже открыто насмехается над её младшей дочерью, молчать было бы предательством материнского долга.

Лицо Вань Ваньтин стало то красным, то белым — ей оставалось только пожалеть, что никто прямо не назвал её невоспитанной. Она ведь всего лишь восемнадцатилетняя девчонка! Ответить Шэнь Юйжоу не могла — та старше по возрасту и положению, — и потому умоляюще посмотрела на отца Ань.

Тот даже не удостоил её взглядом. Раз кто-то осмелился прямо оскорбить его младшую дочь, он бы уже давно дал по зубам, если бы не её юный возраст. Утешать и защищать её? Да не бывать этому!

Из-за этого инцидента атмосфера в гостиной стала ледяной. Даже присутствие двух милых мальчиков, Вань Жуаня и Вань Жуэня, не могло её разрядить. Ань Цзин была вне себя от злости.

Эта свояченица и дома постоянно лезла наперекор, а теперь приехала в дом её родителей и начала открыто унижать сестру! Она прекрасно знала, что та завидует Ань Жу. Но разве не понимает, кто она такая? Всего лишь дочь служанки, прижившаяся! Пусть даже и записана в официальные дочери свекрови — это ещё не делает её важной персоной. В аристократических кругах происхождение решает всё. Да, из уважения к семье Вань ей и правда уделяют немного внимания, но никогда не примут по-настоящему.

— Ваньтин, ты уже привезла Аняня и Вэньвэня. Я пошлю кого-нибудь проводить тебя домой.

— Свояченица, я ведь приехала навестить Сяожу! Как я могу уехать, даже не увидев её? Это было бы невежливо.

«Спасибо за твою вежливость, но она нам не нужна», — подумали все. Сяожу и так больна, не хватало ещё терпеть её насмешки. Но, видимо, небеса не услышали их молитв: Ань Жу сама спустилась по лестнице с клеткой для кроликов.

Оказалось, вчерашний рецепт действительно не сработал — кролик, которому дали отвар, героически пал за науку. Но ей всё ещё нужно было проверить чистое иглоукалывание, а для этого требовался ещё один кролик. Жертвоприношения кроликов на алтарь великой медицины навсегда останутся в её истории.

— Чэнь-мама, приготовьте, пожалуйста, два деревянных ящичка. Я хочу достойно похоронить этих двух кроликов.

Голос Ань Жу нарушил ледяное молчание в гостиной. Отец Ань первым отреагировал — обеспокоенно посмотрел на младшую дочь: разве больной человек не должен отдыхать?

— Папа, я просто устала, а не заболела. Отдохну — и всё пройдёт. В комнате душно лежать.

— Хорошо, хорошо, делай, как считаешь нужным. Но если устанешь — сразу возвращайся в комнату.

Шэнь Юйжоу и Ань Цзин тут же засуетились с заботой. Даже малыши Вань Жуань и Вань Жуэнь по-детски заботливо спросили:

— Тётя, будь послушной! Иначе придётся пить горькое лекарство!

Ань Жу погладила обоих по голове. Какие же милые дети! Не зря они её племянники!

— Хорошо, спасибо вам, Анянь и Вэньвэнь. Тётя обязательно будет послушной.

Вань Ваньтин смотрела на то, как все окружают заботой Ань Жу, и на мгновение её лицо исказилось. Всё всегда так: как бы она ни старалась, как бы ни была послушной и талантливой — стоит появиться Ань Жу, и она снова остаётся в тени.

— Ах, Ань Жу! Как можно убить таких милых белых кроликов?

Откуда взялась эта фальшивая добродетельница? Актёрское мастерство никуда не годится! Если бы она хоть немного умела управлять выражением глаз, выглядела бы более убедительно. Разве Ань Жу не заметила злобы в её взгляде?

— Смерть бывает разной: одна тяжелее Тайшаня, другая легче пушинки. Эти два белых кролика пожертвовали собой ради великой медицины — их смерть тяжелее Тайшаня. А некоторые лишь едят и пьют, ничего не делая для страны и общества. По сравнению с ними кролики умерли достойно.

Ань Жу произнесла это так, будто стояла на сцене: с паузами, жестами, интонацией. Особенно подчеркнуто она указала пальцем на Вань Ваньтин, когда говорила о тех, кто «только ест и пьёт», и даже сделала небольшую паузу. Что она этим хотела сказать? Что Вань Ваньтин — одна из таких бесполезных особ, хуже даже мёртвых кроликов? От обиды та чуть не расплакалась. Но ведь Ань Жу никого прямо не назвала — и возразить было невозможно.

Но и этого оказалось мало. Отец Ань, будто специально, захлопал в ладоши. За ним тут же подхватили малыши Анянь и Вэньвэнь, хотя и не понимали, о чём речь. Но раз дедушка хлопает — значит, тётя молодец!

— Тётя крутая! Тётя, правда, крутая?

Похвала малыша Вэньвэня стала последней каплей. Вань Ваньтин почувствовала, что все в доме издеваются над ней, и, всхлипнув, выбежала из комнаты. Ань Жу презрительно скривила губки. И это всё? Скучно! Она даже собиралась угостить её сегодня на обед мясом этих самых «милых» кроликов — интересно было бы посмотреть на её лицо.

— Ты бы хоть гостю уважение оказала.

— А она разве уважение проявила, когда пришла сюда насмехаться? Если старик Вань придёт с претензиями, я сама с ним поговорю. Как он вообще воспитывает дочь, чтобы та смела приходить и обижать людей?

Отец Ань был совершенно равнодушен. Главное — чтобы его младшая дочь не пострадала. Остальным он не собирался оказывать никаких почестей. Шэнь Юйжоу лишь вздохнула: с тех пор как дело касается младшей дочери, её муж превращается в упрямого барана.

На самом деле и она сама не выносит эту Вань Ваньтин, но теперь та убежала в слезах — как Ань Цзин объяснится перед свекровью? Она тут же послала Чэнь-маму вслед за ней — хоть и неприятно, но нужно доставить девушку домой в целости.

— Мама, не переживайте. Свекровь и так лишь из вежливости относится к ней. На самом деле она терпеть не может эту девчонку — ведь та напоминает ей об измене мужа. Если бы свекровь действительно считала её своей дочерью, не растила бы такую злобную особу.

Ань Цзин утешала мать. Говорила она правду: для свекрови свояченица — постоянный укор, живое напоминание о предательстве мужа. Поэтому, хоть и записана та в официальные дочери, настоящей любви к ней нет и в помине.

http://bllate.org/book/3872/411364