Готовый перевод What If I'm Calcium Deficient [Transmigrated ABO] / Дефицит кальция в мире ABO: Глава 8

— Купил, ага, молодой господин, я купила сладости и цукаты в лавке Фэнлай, — ответил Сяо Янь. — Учитель принял вещи, а деньги мне вернул.

— Почему так много мест с названием Фэнлай? Помнится, тот ресторан тоже звался Фэнлай.

— Да, молодой господин, всё это дела рук тех разбойников с горы Аньси.

Дуаньму Жуй не стал придавать этому значения, уткнувшись в книги, которые принес Сяо Янь.

Он с удивлением обнаружил, что везде, где упоминался набор рекрутов или изъятие земель, учитель сделал заметные отметки.

— Учитель говорит, — Сяо Янь подливал ему чай и попутно расстилал бумагу да растирал тушь, — учитель уже очень рад, что молодой господин сам захотел заняться учебой. Он сказал, что в следующий раз наказывать вас не станет и велел приходить за книгами напрямую к нему, не принося никаких сладостей. Он был невероятно доволен.

Дуаньму Жуй с трудом вглядывался в вертикальные строки текста на страницах и время от времени поднимал взгляд на Сяо Яня:

— Что он еще сказал?

— Учитель также сказал... если вы принесете еще что-нибудь, это станет оскорблением его преподавательского достоинства.

Дуаньму Жуй внезапно вспомнил сигареты, алкоголь и косметику, которые дарил преподавателям в годы учебы в университете, бесстрастно приподнял брови и перестал отвлекаться.

Девятый ван прождал его в уезде целых три дня. Он рассчитывал, что Дуаньму Жуй, прижатый к стенке семейными нуждами, будет вынужден сам прийти к нему, но никак не ожидал, что за три дня тот даже носу не покажет.

Девятый ван слегка помрачнел, и на четвёртый день с самого утра лично приказал подать большую восьмиместную карету прямо к воротам поместья Дуаньму.

Услышав доклад слуги, глава рода Дуаньму с супругой поспешно выбежали встречать гостя, однако Девятый ван отказался заходить внутрь вместе с ними.

— Я сам отправлюсь за молодым господином Дуаньму! — Девятый ван отмахнулся от хозяев и зашагал в сторону небольшого внутреннего дворика Дуаньму Жуя.

— Это... — глава рода попытался преградить ему путь, но из-за больных ног не поспевал за широким шагом гостя. — Мальчишка говорил... Ваша Светлость...

Супруга удержала мужа за рукав и покачала головой:

— При таком настроении Вашей Светлости грубое вмешательство до добра не доведёт...

— Эх... — главе семьи не оставалось ничего, кроме вздохов, поэтому он вместе с женой остался ждать у ворот.

— Зачем ты пришёл? — Дуаньму Жуй только закончил завтракать, Сяо Янь как раз убирал посуду, когда дверь его комнаты распахнулась под напором Девятого вана.

— Разумеется, за тобой. — Девятый ван был облачён в простые крестьянские одежды, волосы собраны в пучок. Несмотря на простонародный наряд, скрыть его благородное происхождение было невозможно.

— Я же говорил в тот день, что не поеду, — снова подчеркнул Дуаньму Жуй и сам налил чашку чаю усевшемуся рядом Девятому вану.

— Судя по нынешнему положению дел, ехать или нет, решать уже не тебе, — Девятый ван говорил непринужденно, но вовсе не шутил. — Продовольствие для пятитысячной армии застряло в пути и никак не может дойти до фронта. Если ты не согласишься отправиться со мной втайне из города, пострадают лишь простые люди. Знаешь ли ты, что крестьяне, чьи земли реквизировали вместе с вашими, круглый год живут в надежде продать урожай после жары, чтобы свести концы с концами? Если у них заберут землю на целый год, им просто нечего будет есть.

— Ты сам принял это решение, не нужно вешать его на меня, Девятый ван, — Дуаньму Жуй три дня усердно изучал законы, чувствовал себя уверенно и ничуть не паниковал. — К тому же за подобную экспроприацию двор обязан выплатить крестьянам денежную компенсацию. Даже если имперская казна задержится, местный уездный управитель обязан выдать людям часть денег вперед.

— О? А ты подкован, оказывается? — Девятый ван ни капли не сердился, скорее, даже испытывал некоторое предвкушение. — А знаешь ли ты положение дел в твоем собственном доме? Кроме рентных платежей, у вас не осталось никаких источников дохода.

— Разумеется, знаю, — ответил Дуаньму Жуй. — Землю изымают максимум на год, а наших сбережений как раз хватит продержаться это время. К тому же, если вдруг не хватит, мы можем продать этот дом, купить поменьше, и, если поднатужиться, год можно пережить.

Девятый ван кивнул:

— А ведомо ли тебе, какое тягчайшее преступление — задержка воинского провианта? Если ты вопреки воле государя решишь пренебречь безопасностью страны... — Девятый ван достал из-за пояса бирку. — Это личная императорская пайцзы. Понимаешь ли ты, что сейчас мои слова равнозначны словам самого императора? Если ты ослушаешься высочайшего указа, последствием станет казнь всего рода!

Дуаньму Жуй опешил. Он никак не ожидал от Девятого вана такого хода!

Разве в подобных ситуациях не принято бегать в поисках других омег, у которых можно попросить помощи? С чего это он так вцепился именно в него?

— К тому же подумай сам, — продолжил Девятый ван. — Всего-то предстоит съездить со мной на пару дней, а по завершении дела тебя ждут награды в виде серебра и плодородных земель. К тому же жители города смогут продолжить жить в мире и покое, а война на юге быстрее завершится. Столько проблем решится разом, почему же ты всё еще колеблешься?

— Да я вовсе не колеблюсь! — подумал про себя Дуаньму Жуй. Чужие проблемы — это чужие проблемы, какое мне до них дело? Даже если я поеду, и их зерно будет спасено, кто узнает, что это моя заслуга? Все эти рассуждения о том, чтобы пожертвовать малым ради общего блага... — Я с самого начала отказывался... м-м-м!

Мощный толчок внезапно отбросил Дуаньму Жуя к стене за пологом кровати, а его рот накрепко запечатали.

Он отчаянно попытался вырваться, но всё было тщетно — он не мог пошевелить и пальцем. Сила Девятого вана казалась преувеличенно огромной!

— Мм... — Дуаньму Жуй прекратил сопротивление, и только тогда Девятый ван позволил ему вздохнуть, разомкнув губы. — Что это вы удумали, Девятый ван?

Девятый ван мрачно усмехнулся:

— Ради безопасности границ, как ты думаешь, отпущу ли я тебя?

Он быстро и точно просунул руку под нижние штаны Дуаньму Жуя, мертвой хваткой вцепился в его плоть и с силой сжал:

— С поставками продовольствия беда. Если сегодня ты откажешься, я искалечу твое добро, и посмотрим, кто посмеет сказать мне нет!

Тринадцатая глава. Если не хватает кальция, ешь мясо

Глава 13

— Больно... Девятый ван, отпустите... — Дуаньму Жуй один за другим судорожно глотал воздух, а хватка Девятого вана становилась лишь крепче.

— Соглашайся — и отпущу! — на его лице в этот момент застыла улыбка, непринужденная и спокойная, словно он наслаждался чаепитием.

Дуаньму Жуй отчаянно хотел продолжить упрямиться, но ситуация внизу не оставляла повода для оптимизма. Ощущение, когда твою жизненно важную жилку сжимает чужая рука, было смерти подобно — казалось, стоило лишь чуть-чуть шевельнуться, и все кости в теле рассыпятся.

— Согласен, согласен! — Мудрый человек не терпит убытков в драке. — Я согласен ехать с вами, только... отпустите...

Холодный пот градом катился по лбу Дуаньму Жуя, черта лица свело судорогой, а голос становился все тише.

Стоило Девятому вану сжать его там, как все силы вмиг покинули тело. Даже если бы ван не прижимал его к стене, а просто продолжал держать за это место, Дуаньму Жуй не смог бы выдавить из себя ни капли энергии.

— Сам скажешь своим матушке и отцу? — Девятый ван не разжимал пальцев.

— Скажу... я всё скажу... — у Дуаньму Жуя перехватило дыхание.

— В дороге беспрекословно подчиняться моим приказам. Сказал молчать — хоть руку сломай, а звуку не издать! — Девятый ван выдвинул новое условие.

— Понял! Понял... — Дуаньму Жуй капитулировал окончательно. Иначе он рисковал погибнуть в собственном доме, даже не успев выехать за ворота.

А поездка за город хотя бы позволит расширить кругозор.

— И что же ты им скажешь? — Девятый ван неторопливо принялся разминать то, что уже успело затвердеть под его пальцами, неспешно играя с этим на ладони.

— Скажу, что хочу попутешествовать с Вашей Светлостью за городом, чтобы родители не беспокоились, и что через несколько дней вернусь... — лицо Дуаньму Жуя неестественно покраснело. Он с трудом сдерживал телесные реакции, возникавшие от столь тесной близости с Девятым ваном.

Хотя ванова хватка причиняла сильную боль, в глубине души Дуаньму Жуй желал придвинуться к нему еще ближе, вдыхать его запах, наслаждаться ощущением окутывающего его слабого аромата и даже касаться кожей кожи.

— Неплохой предлог, — ван остался доволен. — Куда правдоподобнее, чем заявлять, будто ты уезжаешь по долгу службы.

Ощутив, как его мужское достоинство освобождают за доставленное господину удовольствие, Дуаньму Жуй наконец осознал, что спасен.

Прислонившись к стене, он долго приходил в себя. Возбужденная плоть наконец опала, и он потянулся к шкафу за одеждой.

— Мне нужно переодеться, — произнес Дуаньму Жуй.

— Быстрее! У нас плотный график на сегодня, — Девятый ван устроился у столика, безмятежно попивая чай.

— Не собираетесь отвернуться? — Дуаньму Жуй намеренно цеплялся к вану, оставшись дома лишь в одних белых нижних одеждах.

— Ширма! — Девятый ван кивнул в угол комнаты, где стояли сложенные панели.

Дуаньму Жуй взглянул туда и тут же сообразил: оказывается, эта штука предназначалась как раз для переодеваний.

Он поспешно вытащил ширму вперед, загородившись от чужих глаз.

Столько дней он даже не задумывался, зачем она здесь стоит.

К счастью, Сяо Янь ничего не замечал, да и прежний хозяин этого тела, судя по всему, отличался беспечностью, так что слуга не обратил внимания на такую мелочь.

Дуаньму Жуй торопливо вытащил дорожный комплект одежды, завязал в узел, а заодно наспех накинул на себя верхнее платье.

— Пошли. — Раз уж дошло до этого, упрямиться было бесполезно. Быть может, всё и впрямь обернется так, как тот говорил — поездкой ради развлечения, заодно удастся взглянуть на нравы и обычаи этой эпохи.

Такая возможность выпадает далеко не каждому.

— Идем. — Девятый ван зашагал впереди, а Дуаньму Жуй последовал за ним.

Издали он заметил стоявших у ворот родителей.

Не успел он и слова сказать, как глаза стариков покраснели.

— Жүй-эр, возьми с собой побольше серебра на дорожные расходы, береги себя и остерегайся лиходеев, — матушка достала из кошелька банкноту в сто лянов и попыталась всучить сыну.Девятый князь поспешно выступил вперед, чтобы преградить ей путь:

— Разве матушка Дунму не доверяет этому князю? Раз я пообещал вам двоим, что молодой господин Дунму ни в чем не будет обижен, значит, так оно и будет. Уберите серебро, матушка Дунму, а весь дальнейший путь этот князь устроит как надо. Как только Жуй-эр вернется, я оглашу императорскую награду.

Госпожа все еще тревожилась, она посмотрела на шедшего позади Дунму Жуя.

— Да, матушка, — уговаривал и Дунму Жуй. Он вовсе не хотел, чтобы в этой жизни дорогой его сердцу дом был стерт с лица земли одним словом Девятого князя. — К тому же я с самого детства никогда не выезжал за пределы города, так что восприму эту поездку как путешествие, чтобы посмотреть мир и набраться опыта...

— Что ж, пусть так... — Госпожа совладала со своими чувствами. — Жуй-эр, считай это прогулкой, но через семь дней вернись целым и невредимым.

Господин Дунму стоял позади госпожи и махал им рукой, а Девятый княй тем временем проводил Дунму Жуя до большой конной повозки.

Едва оказавшись внутри, Дунму Жуй сразу нащупал занавеску и откинул ее, выглядывая наружу.

Лишь когда фигуры отца и матери стали совсем крошечными и исчезли из вида, он опустил занавеску.

— Не передумаешь? — Девятый князь уселся рядом с Дунму Жуем, отодвинул стоявший на сиденье чайный столик в сторону и протянул Дунму Жую чашку горячего чая.

Дунму Жуй бережно взял чашку обеими руками:

— Не передумаю, но пройдет лишь семь-восемь дней! — Он покосился на сидевшего рядом Девятого князя.

От того исходил удивительно приятный запах, неизменно даривший ему чувство глубокого покоя, хотя сам Девятый князь казался ему человеком ненадежным.

Он украдкой подвинулся чуть ближе к Девятому князю и незаметно, исподтишка вдохнул его аромат.

— Что такое? — Девятый князь заметил его маленькую проделку, но не стал разоблачать.

Дунму Жуй торопливо выпрямился:

— Ничего... Просто впервые выезжаю из дома, немного нервничаю. — Он на ходу придумал первое попавшееся оправдание, чтобы скрыть свое недавнее поведение.

— Ничего страшного! — Девятый князь решительно притянул Дунму Жуя к себе, заключая в объятия. — Скоро мы будем проезжать городские ворота. Если нас остановят для досмотра, тебе, Жуй-эр, достаточно просто сидеть внутри и выходить наружу не нужно, а я сам во всем разберусь.

Дунму Жуй попытался передернуть плечами, но вырваться из его оков не получилось:

— Девятый князь...

— Жуй-эр, ты многого не знаешь. Чтобы нам с тобой выехать из города, придется притвориться супругами и проскользнуть обманом. Доберемся до следующего города — и я устрою тебе отдых, как положено, но в дороге, чтобы отвести глаза посторонним, от тебя должно исходить мое присутствие. — Голос Девятого князя был негромким, а стук колес повозки заглушал все звуки снаружи, так что слышать его мог только сидевший рядом Дунму Жуй.— Девятый князь, отпустите же, насчёт энергетики мы можем всё спокойно обсудить... — возмущался Дуаньму Жуй. Ладно ещё разница в телосложении, да и чёрт с ней, с разницей в силе... но почему рядом с ним он выглядит каким-то хилым цыплёнком!

— Тут нечего обсуждать, — усмехнулся Девятый князь. — Вообще-то я должен был поставить тебе временную метку ещё в твоей комнате, но отказался от этой затеи из уважения к чувствам твоих родителей. И всё же мы не можем терять время на пути из города... — С этими словами он принялся силой стягивать с Дуаньму Жуя верхний халат.

Дуаньму Жуй испугался:

— Подождите, Девятый князь! — Он судорожно вцепился в свою одежду. — Что еще за временная метка?

— Забыл об одной вечности, — Девятый князь уложил Дуаньму Жуя на просторную кушетку и навис сверху, пока не предпринимая дальнейших действий. — Нам нужно сменить обращения друг к другу. Я буду звать тебя Жуй-эр, а ты меня — мужем. Как тебе такое?

— Му... — Дуаньму Жуя аж перекосило. Называть его мужем — какая тогда разница между ним и женщиной? — А разве нет других вариантов?

— Хм... — Девятый князь сделал вид, будто задумался. — Моё полное имя Фан Цин Инь, как думаешь, как лучше меня называть?

Дуаньму Жуй вспомнил, как его матушка обращалась к отцу:

— Может... хозяин?

— Ха-ха-ха-ха! — рассмеялся Девятый князь и, воспользовавшись моментом, просунул руку под нижнюю одежду Дуаньму Жуя, оглаживая его кожу. Кожа оказалась очень гладкой. — Зови меня просто Цин Инь. Ну-ка, Жуй-эр, попробуй.

— ... — Дуаньму Жуй закрыл глаза, пытаясь успокоиться.

Оставим пока в покое текущую обстановку и его положение; раз уж он согласился на эту поездку, смену обращений никак не миновать. Хватит ломать комедию, нужно изо всех сил постараться принять реальность!

Пусть реальность и звучала дико, но ведь речь шла всего о нескольких днях.

— Цин Инь... — с мурашками по коже выдавил Дуаньму Жуй.

— Жуй-эр... — тут же откликнулся Девятый князь.

Дуаньму Жуй смирился! Раз уж попал сюда, придётся приспосабливаться, эту эпоху не сравнить с прошлой.

— Позвольте спросить, князь, как именно вы собираетесь ставить временную метку? — Хуже всего было бы лишиться девственности, но это всё же лучше, чем лишиться жизни!

— Как ты меня назвал? Так быстро забыл?

— Цин... Цин Инь... Как ты собираешься поставить мне временную метку? — спросил Дуаньму Жуй, заставляя себя привыкать к новому обращению.

Руки Девятого князя тем временем уже забрались внутрь, поглаживая его живот и грудь.

— Неужели Жуй-эр понятия не имеет, как ставятся метки?

Дуаньму Жуй мысленно похоронил себя. Неужели об этом знают абсолютно все? Однако касания были на удивление приятными.

— Да... родители мне ещё об этом не рассказывали...— Частная школа такого тоже не учила? — Девятый ван занёс руку над грудью Дуаньму Жуя, и один палец легко скользнул по его маленькому бугорку.

Дуаньму Жуй поспешно перехватил его руку:

— Щекотно же, Девятый ван! Я с малых лет часто болел, поэтому так и не побывал в частной школе.

Такая ложь слетала с его губ сама собой, и он всё лучше преуспевал в этом деле.

Хотя ощущения от прикосновений казались крайне странными, но, окутанный аурой вана, он вовсе не хотел отталкивать его.

— Всё ещё зовёшь меня ваном? — рука Девятого вана легко переместилась ниже живота. — Временная метка: тебе достаточно просто раздеться и крепко прижаться ко мне!

С этими словами он придвинулся к шее Дуаньму Жуя и жадно втянул носом воздух:

— Такой сладкий и манящий, ты вечно не даёшь мне покоя.

Неизвестно когда карета остановилась у тихой уединенной тропинки. Кучер слез с козел, чтобы покормить лошадей, а внутри повозки Дуаньму Жуй по собственной воле скинул верхнюю одежду, ожидая, пока Девятый ван тоже обнажится.

— Иди сюда! — Девятый ван не стал раздеваться полностью, лишь распахнул ворот, обнажая грудь, и знаком пригласил Дуаньму Жуя в свои объятия.

Дуаньму Жуй глянул на красивые рельефные грудные мышцы и пресс Девятого вана, затем окинул взглядом собственное плоское, почти как в прошлой жизни, тело, а после вспомнил про серебро и наделы земли, которые получит, когда всё закончится... Не говоря ни слова, он прильнул к нему.

Грудь вана была очень тёплой, и прижиматься к ней оказалось удивительно удобно.Дуаньму Жуй почувствовал, как волна тепла из места их соприкосновения разливается по всему телу, принося с собой чувство надежности и безопасности.

Девятый князь запахнул одежды вокруг Дуаньму Жуя и, прижимая его к себе, лег с ним на широкую кушетку.

Он не удержался и принялся то и дело вдыхать аромат у него на затылке. Этот запах стал еще насыщеннее, чем прежде. Именно он казался князю таким особенным и неведомо почему так сильно бередил его душу.

Ему хотелось пометить его, и в то же время совершенно безотчетно хотелось защитить, укрыть под собственным крылом.

Дуаньму Жуй послушно лежал в объятиях Девятого князя, ожидая его временной метки.Он не понимал, почему от обычных объятий можно получить временную метку, а истинная метка означает, что ему придется вступить в интимную связь с Девятым ванской.

Девятый ван был чрезвычайно доволен его покорностью. Он бесцеремонно наслаждался сладким ароматом этого омеги, пристроившись у него за спиной. Этот Жуй-эр казалось, обладал невероятной чувствительностью: стоило лишь слегка поманить его аурой альфы, как он терял контроль над собственными феромонами омеги. Насколько сильным было его скрытое желание, настолько же густым и насыщенным становился его аромат.

Девятый ван втянул носом запах его шеи и машинально лизнул местечко чуть ниже затылка.

— А-а... — человек в его объятиях резко вздрогнул, и с его губ сорвался стон.Ты же говорил, достаточно просто обнимать? — Дуаньму Жуй испытал настоящее потрясение и поспешил запротестовать. — Не вздумай разевать рот и облизывать где попало.

Он и сам заметил, что стоило Девятому Вану коснуться языком определенного места у него на затылке, как его тело пробирала дрожь, а возбуждение взлетало до небес.

Девятый Ван бросил взгляд на потемневшее небо и прямо заявил:

— Жуй-эр, не гневайся. Я сказал так лишь для того, чтобы помочь тебе снять напряжение. На самом деле обмен потами не позволяет создать временную метку.

Он прижал Дуаньму Жуя к себе и подался вперед, так что тот оказался накрепко прижат к земле под его вектором силы:

— Чтобы по-настоящему поставить временную метку и под видом настоящей провести нас мимо стражников у городских ворот, нужно смешать твой запах с моим.

Девятый Ван нес откровенную чушь, при этом тревожно наблюдая за реакцией Дуаньму Жуя.

Дуаньму Жуй не стал углубляться в раздумья. Напротив, его переполняло удивительно приятное ощущение защищенности от окружавших его чар Девятого Вана. Ему даже захотелось в каком-то полузабытьи позволить этому мужчине делать с ним всё, что душе угодно. Изнутри его томил смутный, разжигающий тело жар, а от невозможности ухватить суть происходящего сердце щемило, словно его царапали когти.

— И как же их смешать? — сквозь туман в голове Дуаньму Жуй всё же сохранял капли рассудка. — Если не просто обниматься, неужели всё будет как при настоящей метке?

Он совсем забыл, что в этот момент лежал под Девятым Ваном, и инстинктивно попытался прижаться к мужчине еще теснее.

Пользуясь тем, что Дуаньму Жуй потерял бдительность, Девятый Ван резким движением стянул с него нижние штаны, просунул руку между ягодицами и принялся их разминать.

Дуаньму Жуй испуганно перехватил его за запястье, останавливая движение:

— Мы же договаривались на временную метку! Если ван не держит слово, я не ручаюсь, что стану подыгрывать тебе в этом спектакле.

Однако рука Девятого Вана так и осталась лежать на его нежных белых ягодицах, не совершая лишних движений, а сам он наклонился к самому его уху и шепнул:

— Без временной метки невозможно пробудить твой запах так, чтобы мы слились воедино. Мы же не по-настоящему собираемся делить ложе, а лишь имитируем этот процесс. Чего ты боишься?

Теплое дыхание щекотало чувствительное ухо Дуаньму Жуя. По коже тут же побежали мурашки, а по всему телу прокатилась волна странных, непривычных ощущений, заставивших его невольно втянуть голову в плечи:

— Имитируем… деление ложа?

— Именно, — Девятый Ван убрал руку с его ягодиц и принялся украдкой стягивать...

http://bllate.org/book/38714/4873805