Готовый перевод Transmigrated to Another World, Family Law, Marrying a Husband / Хозяйка новой жизни: Законы дома, строптивый муж и тайны прошлого: Глава 16

Двое новобрачных, которым так и не довелось увидеться до свадьбы, наконец официально встретились.

В глазах одного пленилось восхищение, а в глазах другого сияла чистая радость.

Лин Цзинъюнь еще долго, вплоть до самого укладывания в постель, не переставал восхищаться тем, как в одно мгновение превратился в зажиточного молодого господина.

Стоило ему закрыть глаза и собраться спать, как человек на кровати резко подскочил.

Слишком большие деньги — тоже своего рода обуза, ведь ему все время казалось, что тайник ненадежен.

Прообнимав всю ночь кувшин с накоплениями, на следующее утро Лин Цзинъюнь затащил пришедшего в Семью Линь Сюй Хуайсы прямо в комнату.

— Я тут подумал и решил, что твое пространственное хранилище все-таки надежнее всего. Давай-ка переложим все деньги туда, я оставлю при себе лишь немного мелких монет на расходы.

Заметив синяки под его глазами, Сюй Хуайсы протянул руку, забрал кувшин в пространственное хранилище и успокаивающе произнес:

— Теперь спокоен? У тебя еще есть время немного отдохнуть, а я распоряжусь, чтобы остальные принялись за работу.

Лин Цзинъюнь позволил уложить себя на кровать, сбросил с плеч тревогу, и его тут же сморил сон.

Сюй Саньму и остальным повезло куда меньше: их жвело очередное утро натужного труда, а во второй половине дня им предстояло отправляться на тяжелую работу в деревню.

Те несколько дней, когда их не звали трудиться в Семью Линь, казались им настоящим раем. В деревне можно было побездельничать и увильнуть от работы, так что они провели несколько на редкость беззаботных дней.

Но теперь адская жизнь начиналась заново.

Еще через несколько дней Лин Цзинъюнь и остальные вернулись из города с мрачными лицами.

В городе снова подняли въездную пошлину для торговцев: с прежних четырех вэней она подскочила до восьми.

И это было еще цветочки; куда более тяжелой новостью стало известие о войне на границе.

Это означало, что императорскому двору понадобятся не только новые сборы и налоги, но и рекруты.

С таких охотников, как Семья Линь, чьи имена значились в списках уездной управы, налогов собирали больше, чем с обычных крестьян, а если в случае трудовой или воинской повинности не удавалось выставить человека серебра приходилось платить вдвое больше, чем простым семьям.

— Не переживайте, у нас есть деньги, — Сюй Хуайсы совершенно не волновался. Теперь они были зажиточными и могли не беспокоиться о таких мелочах.

Лин Цзинъюнь понимал, что деньги есть, но ему было чертовски обидно: стоило жизни только-только наладиться, стоило им заработать деньжат, как на них свалилась такая напасть.

Если в войне удастся победить — еще куда ни шло, но в случае поражения простому народу станет жить и вовсе невыносимо.

А он-то мечтал присмотреть лавчку, чтобы затеять свое дело, и докупить семье еще несколько му пашни!

Теперь же эти планы явно придется отложить.

Заметив, что у Лин Цзинъюня испортилось настроение, Сюй Хуайсы махнул рукой и подтолкнул к нему Сяо Лэй.

Если не сумеешь рассмешить своего молодого господина, можешь не возвращаться.

Получив приказ, Сяо Лэй выложился по полной: то изогнется дугой, то завертится колесом, свернувшись сахарной палочкой на шпажке, то...

Из кожи вон лезнув, он наконец рассмешил опечаленного юношу, после чего рухнул на землю, совершенно выбившись из сил.

Сюй Хуайсы перехватил инициативу и увел своего любимого в горы на охоту, чтобы укрепить их отношения.

Вернувшись от бабушки Лю, Ван Руи обнаружил на столе обрубок деревяшки и без тени сомнения швырнул его в поленницу у печи.

Сяо Лэй до того перепугался, что стремглав бросился наутек, извиваясь змейкой.

Два дня спустя весть о государственном наборе в армию докатилась до каждой деревни.

Когда Староста Сюй услышал об этом от сельского старосты, ему показалось, что небо рушится на землю: каждая семья была обязана выставить по одному человеку. Откуп от службы стоил вдвое дороже, чем в прошлые годы, а для семей охотников — в четыре раза. Даже те дворы, где остались лишь одинокие старики, были вынуждены платить серебро по расценкам прошлых лет.

Клан Сюй из деревни Сюй только-только оправился от тяжелого удара: в ту пору семьи еще вовсю грызлись из-за раздела имущества, скупали землю и строились.

Стоило огласить столь несчастливую весть, как Старосте Сюю стало казаться, что порог его дома вот-вот разнесут в щепки.

Впрочем, даже если бы он промолчал, со дня на день до деревни добрались бы правительственные чиновники.

Так или иначе, удар неизбежен, и Староста Сюй решил не тянуть — объявил о наборе рекрутов среди сельчан в первый же день.

В ту же минуту деревню со всех сторон огласили горестные рыдания и отчаянные вопли.

В Семье Линь Лин Цзинъюнь поспешил успокоить отца и папу, после чего достал заранее припасенное серебро.

Хотя они и готовились к худшему, увидев такое количество денег, домашние не смогли скрыть изумления — теперь их семья могла запросто выложить сорок лямов серебра, стоило лишь попросить.

— Юнь-эр, ты часом не воспользовался деньгами Хуайсы? — Иначе откуда бы у них взялась такая сумма, если рассчитывать лишь на недавнюю продажу тушеного мяса?

Лин Цзинъюнь кивнул и с легким смущением ответил:

— Он отдал мне все свои сбережения и разрешил тратить их как заблагорассудится.

Лин Ваньцю и Ван Руи переглянулись, а затем взглянули на не прячущее улыбку лицо своего ребенка и единодушно подумали, что им удалось подобрать поистине сокровище, а не зятя.

На следующее утро бабушка Лю в сопровождении внука пожаловала в Семью Линь.

— Жу-гэр, свадебные наряды уже готовы. Пусть ребята примерят, если что-то окажется не по размеру, у нас еще есть время переделать.

Ван Руи тут же отозвался, взял наряды и велел Лин Цзинъюню идти примерять, а сам собрался было позвать Сюй Хуайсы, как тот уже появился на пороге Семьи Линь.

Пока шла примерка, Ван Руи остался на улице поболтать с бабушкой Лю.

— Бабушка Лю, вы же еще пару дней назад говорили, что все будет готово только через несколько дней?

— Так ведь набор в армию объявили! Люди в деревне деньги собирают, вот я и посидела лишние пару часов по вечерам.

Услышав о деньгах, Ван Руи поспешил в дом, чтобы расплатиться с бабушкой Лю за работу.

Заметив, что серебра насыпано на десять вэней больше оговоренной цены, бабушка Лю решительно отказалась брать лишнее.

Ван Руи силой засунул монеты в карман ее внука:

— Бабушка, вы же знаете, что моя семья нынче продает в селе тушеное мясо и кое-что зарабатывает. Соседям положено помогать друг другу. Только вот налоги нашей семье платить придется куда выше, так что большего мы сделать не можем — не обессудьте, что мало.

Бабушка Лю взволнованно схватила Ван Руи за руку:

— Старуха и так премного благодарна, с какой стати мне жаловаться? Эх, нынче всем нелегко приходится.

Поболтав еще немного и заметив, что женихи все никак не выходят после примерки, Ван Руи принялся подгонять их снаружи.

Вскоре Лин Цзинъюнь и Сюй Хуайсы показались из комнаты. Хотя они примеряли наряды в разных помещениях, никакие толстые стены не могли остановить Сюй Хуайсы.

Потому и вышел Лин Цзинъюнь с раскрасневшимся лицом и опухшими губами, стараясь ни на кого не смотреть.

— Размер как раз впору, — произнес Сюй Хуайсы и шагнул вперед, заслоняя Лин Цзинъюня собой.

Бабушка Лю прожила долгую жизнь и сразу все поняла. Расспрашивать про наряд Лин Цзинъюня она больше не стала, обменялась парой благопожеланий и ушла, ведя за руку внука.

С сегодняшнего дня в деревне открывался пункт регистрации, где записывали имена тех, кто отправляется на военную службу, а те, кто откупался деньгами, приносили плату туда же.

Когда Сюй Хуайсы с Лин Цзинъюнем подошли к этому пункту, перед столом сидел лишь младший сын Старосты Сюя и от скуки листал лубочную книжонку.

Семья Сюй погрязла в такой нищете, а староста все еще может позволить себе покупать книжки младшему сыну — какое транжирство. Интересно, знают ли они, что эта «книга» в обложке на самом деле обыкновенный цветастый роман?

До бегства от бедствий Лин Ваньцю учился грамоте, а потому обучил чтению и Лин Цзинъюня, вот только в деревенскую школу гэров и девушек не принимали, так что он проучился всего два года.

Позже Лин Ваньцю занимался с ним на досуге дома и порой покупал сыну те самые развлекательные книжонки.

Это были едва ли не самые светлые воспоминания из детства Лин Цзинъюня.

Именно поэтому, подойдя со спины, он сразу узнал часть текста на страницах и позволил себе такое замечание.

Они постояли в сторонке, наблюдая за происходящим, но платить не стали и просто вернулись домой.

Правда, перед уходом Сюй Хуайсы внес в списки подлежащих воинской повинности имя Сюй Саньму.

Весть о том, что в первый же день работы пункта нашелся лишь один желающий отправиться на службу, мгновенно разлетелась по деревне. Когда Сюй Саньму узнал, что именно он стал тем самым выскочкой, вся его ярость на Сюй Хуайсы разом обрушилась на Дин Момэй.

А когда выяснилось, что все спрятанные дома деньги, которыми распоряжалась Дин Момэй, бесследно исчезли, он бросился откапывать собственный тайник. Уставившись на пустую яму, Сюй Саньму разразился безумным смехом.

Вдоволь нашумев, он затих и уставился в землю, сидя неподвижно, словно истукан.

Остальные семьи в деревне тоже погрузились в мрачное отчаяние: люди метались в поисках денег, а те, у кого совсем ничего не было, жребием решали, кому идти на войну.

Луна поднялась над ивами, а перебранки в деревне Сюй все не умолкали, звуча особенно пронзительно в этой тихой ночи.

В Семье Линь же уже вовсю раздавался мирный храп.

Глава 21. Присвоить чужое

— Юнь-эр, на дворе уже конец месяца. Мы тут вчера потолковали с твоим отцом и решили, что сегодня мы доставим последние заказы тушеного мяса, а потом прикроем лавочку. Нам пора готовиться ко всем свадебным хлопотам.

Лин Цзинъюнь остолбенел: время летело так быстро, день его свадьбы с Сюй Хуайсы уже приближался вплотную.

— Хорошо, сегодня развезем заказы, и больше принимать не будем.

С тех пор как въездная пошлина в город выросла, они торговали за его пределами, но от городских покупателей отказываться не стали.

Сперва они планировали отправлять Сюй Хуайсы на западный рынок собирать заказы, чтобы потом развозить их по домам, но этот проныра и вовсе не пошел на рынок — просто перепоручил дело той самой лавке готовой одежды, где покупал себе обновки.

Хозяин лавки с радостью согласился помочь: перед входом поставили столик, и приказчик аккуратно записывал все предзаказы.

Прибыв к городской стене, они занимались упаковкой, клали на весы щедрые порции, а затем Сюй Хуайсы разносил все по адресам.

Теперь же, с приходом вестей о наборе в армию, торговля за городской чертой почти встала, так что сегодня им предстояло лишь развезти остатки заказов по городу.

В начале полудня они вернулись из города и издали услышали дерегонный галдеж, к которому, впрочем, уже успели привыкнуть.

Правительственные чиновники и воины, ответственные за набор рекрутов, явились в деревню за людьми.

— Где Сюй Хуайсы из семьи Сюй Саньму? Живо вставай в строй!

— А ну выход для охотника по имени Лин Ваньцю! Почему сдана лишь десятая часть серебра, где сам хозяин?

Сюй Хуайсы и Лин Цзинъюнь как раз подошли к деревенским воротам, когда услышали, как чиновники вызывают их имена. Оба замерли.

Мгновение спустя Ван Руи и Лин Ваньцю бросились вперед:

— Господин чиновник, я и есть Лин Ваньцю! Моя семья честно выплатила сорок лямов серебра, почему это вдруг значится, будто мы внесли лишь десятую часть?

Чиновник, зачитывавший списки, снова опустил взгляд на свиток:

— Здесь черным по белому написано, что вы внесли всего десять лямов. Откуда вы взяли сорок?

— Да как же так?! Староста, Староста Сюй! Мы же при вас отдавали деньги, ровно сорок лямов! Как они превратились в десять?!

Староста Сюй тоже ничего не понимал. Он присутствовал при передаче денег и точно знал, что их было сорок.

А что до семьи Сюй Саньму — кто во всей деревне не знал, что на службу должен был идти именно Сюй Саньму? С какой стати вместо него записали Сюй Хуайсы?

Лин Цзинъюнь с Сюй Хуайсы тоже протиснулись вперед. Никто даже не заметил, как Сюй Хуайсы вытянул список из рук чиновника.

Бросив на бумагу лишь беглый взгляд, он сразу во всем разобрался.

http://bllate.org/book/38698/4871783