Готовый перевод Rebirth of the Peerless Merchant / Возрождение великого торговца: Путь к вершине и любви: Глава 9

Главным распорядителем церемонии был старый управляющий, прослуживший в клане Сяо не один десяток лет.Что же касается биологического отца, Вэй Линьси, то Сяо Ланьсюань еще вчера отправил за ним людей, чтобы тот прибыл вовремя. Счастливый час был уже близок, и Вэй Линьси в синь-пайских одеждах чинно восседал на почетном месте в главном зале. Сяо Ланьсюань, облаченный в ярко-красные свадебные одежды, ждал неподалеку, его лицо оставалось спокойным, как гладь воды. Служанки и стражники тоже тихонько стояли по обеим сторонам зала, то и дело поглядывая на выход и с замиранием сердца ожидая гостя.

Все знали, что Хуа Вэйцин покинул Резиденцию Сяо еще восемь дней назад, и Сяо Ланьсюань был об этом прекрасно осведомлен. Устроить свадебный зал он решил лишь из-за тех слов, что произнес десять дней назад — независимо от того, вернется возлюбленный или нет.

Боковым зрением Вэй Линьси то и дело замечал фигуру Сяо Ланьсюаня. Он несколько раз собирался его утешить, но так и не решился вымолвить ни слова, в душе лишь горячо надеясь, что этот человек поскорее появится.

Пожилой управляющий, ведавний церемонией, сгорбился и осторожно произнес:

— Господин, счастливый час уже миновал.

Сяо Ланьсюань сжал руки в кулаки под широкими рукавами и слегка прикрыл глаза. Вэй Линьси мягко промолвил:

— Управляющий Чжан, давайте подождем еще немного.

Управляющий бросил взгляд на Сяо Ланьсюаня, затем на Вэй Линьси и послушно отозвался:

— Слушаюсь.

В комнате, украшенной алыми шелковыми лентами и иероглифами двойного счастья, воцарилась тяжелая тишина. Лица всех присутствующих помрачнели. Хуа Вэйцин ушел восемь дней назад, и сейчас, должно быть, бродил где-то на краю света — вряд ли он теперь явится.

Заходящее солнце заглянуло в главный зал, окрасив весь алый шелк в тусклые желтоватые тона, отчего вокруг стало особенно холодно и одиноко.

Сяо Ланьсюань с трудом заставил себя взглянуть на порог: рассыпанный по полу закатный свет резал глаза до боли. Он ведь отчетливо хотел удержать его, но при этом дал право выбора. Выкупив его контракт, Хуа Вэйцин стал его человеком — и что с того, если бы он силой оставил его подле себя?

Только вот какой толк от человека, чье тело здесь, а душа далеко? Поразмыслив так и этак, он в конце концов позволил ему решить всё самому.

Сяо Ланьсюань с легким вздохом обратился к управляющему:

— Он не придет. Можете все расходиться.

Вэй Линьси поднялся на ноги и с сочувственным взглядом посмотрел на Сяо Ланьсюаня:

— Сюань-эр.

Дойдя до середины главного зала, Сяо Ланьсюань сказал стоявшим по сторонам служанкам и стражникам:

— Вы устали за весь день, ступайте отдохните.

В его голосе отчетливо слышалась смертная усталость.

— Стойте!

Все находившиеся в зале в один голос устремили взгляд на вход. Молодой человек семнадцати-восемнадцати лет, закутанный в лучи заходящего солнца и одетый в ярко-красные свадебные одежды, в обычные дни всегда казался хрупким и нежным. Сегодня же, стоя за порогом в алых шелках, он словно растворялся в закатном мареве, и во всем его облике чувствовалось что-то неуловимо иное.

Сяо Ланьсюань замер на месте, глядя на вошедшего, а в его глазах клубились сложные чувства.

Хуа Вэйцин сложил руки в приветственном жесте перед людьми в зале:

— Я задержался в пути и заставил всех вас долго ждать.

Он шагнул за порог, подошел к Сяо Ланьсюаню и обратился к собравшимся:

— Я понимаю, что все вы устали за этот день, но сегодня — великий праздник для нас с Ланьсюанем, и я смею надеяться, что вы окажете нам честь и останетесь еще ненадолго.

Закончив говорить, Хуа Вэйцин повернул лицо к Сяо Ланьсюаню:

— Все эти дни я ждал, пока мастерица закончит свадебные одежды. Я торопил ее, но готовый наряд мне принесли только сегодня утром. Я думал, что успею вовремя, но все равно опоздал. Прости.

Управляющий церемонией произнес:

— Молодой господин Хуа, свадебные одежды были готовы для вас еще с утра.

Хуа Вэйцин посмотрел на управляющего и легко улыбнулся:

— Человек женится всего раз в жизни, и если бы свадебный наряд сшили не по моему вкусу, я бы перед самим собой не оправдался.

После этого он снова повернулся к Сяо Ланьсюаню:

— Ланьсюань, скажи, разве я не прав?

Сяо Ланьсюань глухим голосом ответил:

— Но счастливый час уже прошел.

Хуа Вэйцин виновато улыбнулся:

— Счастливый час и впрямь прошел, это верно. Но ты ведь сказал жди меня сегодня, а сегодняшний день еще не закончился.

— Значит, ты всё обдумал?

— Если бы не обдумал, зачем бы я тратил серебро на заказ этого наряда и мчался сюда во весь опор? — Хуа Вэйцин перехватил его опущенную руку, скрытую в широком рукаве, и тихо засмеялся. — По правде говоря, твое загородное поместье оказалось на редкость трудно отыскать, я чуть было не заблудился. Если бы я и вправду упустил такую прекрасную возможность соединить наши судьбы, что бы ты тогда делал?

Сяо Ланьсюань смотрел на него, и на душе у него было скребущее кошки чувство:

— Ты…

— Солнце вот-вот сядет. Все разговоры — после того, как поклонимся небесам и земле.

Вэй Линьси с мягкой улыбкой на лице сидел на почетном месте и, глядя на управляющего Чжана, произнес:

— Управляющий Чжан, начинайте.

Управляющий кивнул, выпрямился и во всю мочь своего голоса прокричал:

— Прошу новобрачных войти в главный зал!

Хуа Вэйцин и Сяо Ланьсюань переглянулись и, шагая плечом к плечу, направились вглубь зала, остановившись перед Вэй Линьси.

Управляющий Чжан протяжно возгласил:

— Новобрачные совершают поклон! Поклон первый — небу и земле!

— Поклон второй — родителям!

— Поклон третий — друг другу!

Они повернулись лицом друг к другу и отвесили низкий поклон.

— Чашу с вином!

Оба опустились на колени. Служанка поднесла на подносе, покрытом красным шелковым платом, две чаши. Сяо Ланьсюань обеими руками взял одну чашу, протянул ее Вэй Линьси и произнес:

— Отец, выпейте чаю.

С легкой улыбкой на губах Вэй Линьси принял чашу, изящно пригубил глоток, а затем поставил ее на стоявший рядом высокий столик. Хуа Вэйцин последовал примеру Сяо Ланьсюаня: взял обеими руками чашу и протянул ее Вэй Линьси. Внешне Вэй Линьси выглядел почти ровесником Хуа Вэйцина, и называть его отцом было поистине неловко, но Хуа Вэйцин пересилил себя и произнес:

— Отец, выпейте чаю.

Вэй Линьси взял чашу, сделал маленький глоток и тоже поставил ее на столик. Его лицо излучало утонченное и доброжелательное спокойствие, а голос звучал мягко:

— Поднимайтесь.

Следующим шагом должно было стать отправление новобрачных в брачный покой, но поскольку оба они были мужчинами и не страшились людских глаз, все дружно переместились в сад. На свободной площадке в саду уже были расставлены праздничные столы. Хотя столов было всего пять — восьмибессмертных, — служанки, пажи, стражники и работники, усевшись по четыре человека за стол, как раз полностью заняли их все.

Вэй Линьси отродясь не появлялся на людях, и даже слуги в Персиковом саду впервые увидели его воочию только сегодня. Украдкой они шептались между собой, говоря, что он чист и благороден, словно небожитель, и что хотя ему уже тридцать семь лет, его неувядающая красота ничуть не уступает семнадцатилетнему молодому господину Хуа. А затем они удивлялись: почему же их хозяин, справляя свадьбу, даже не пригласил второго хозяина поместья, зато привез сюда этого человека и назвал его отцом?

Пир еще не закончился, как Хуа Вэйцин взял Сяо Ланьсюаня за руку и обратился к сидевшим с ними за одним столом Вэй Линьси и управляющему Чжану:

— Время позднее, мы с Ланьсюанем вынуждены вас покинуть.

Вэй Линьси улыбнулся:

— Идите.

Сяо Ланьсюань сложил руки в приветствии:

— Отец, угощайтесь.

Когда Хуа Вэйцин и Сяо Ланьсюань вышли из-за стола, служанки прикрыли рты рукавами, тихонько хихикая:

— Похоже, и молодой господин Хуа, и господин уже не могут дождаться.

С этими словами их лица залились легким румянцем.

Вэй Линьси провожал взглядом удаляющуюся пару, а на сердце у него скреблась смутная тревога. Этот Хуа Вэйцин вовсе не казался таким уж хрупким, судя по всем его сегодняшним выходкам. Если дело дойдет до их брачной ночи, уж не окажется ли Сяо Ланьсюань снизу? Телосложение у Сяо Ланьсюаня далеко не обычное — будучи представителем Народа Ланьлин, он способен вынашивать детей в мужском теле, и если вдруг…

Хуа Вэйцин понятия не имел, где находится брачный покой, и, увлекая за собой Сяо Ланьсюаня, с самого начала свернул не туда. Сяо Ланьсюань наконец не выдержал и спросил:

— Куда это ты собрался?

Хуа Вэйцин ответил:

— Сегодня день нашей великой свадьбы. Поклоны мы отдали, осталась лишь брачная ночь — как думаешь, куда я собрался?

Сяо Ланьсюань всё понял и указал в противоположную сторону:

— Если нам в брачный покой, то тебе вообще-то туда.

Хуа Вэйцин рассмеялся:

— Веди уж ты. Я здесь ничего не знаю, буду следовать за тобой.

Сяо Ланьсюань шел впереди, а Хуа Вэйцин держал его за правую руку, так что их сцепленные пальцы были скрыты широкими рукавами. Они шли по длинной галерее, где висели девяносто девять красных фонарей. Холодный полумрак галереи повсюду был залит багряным светом, и двое мужчин в красных одеждах, держась за руки, проходили под фонарями. Алые светильники оттеняли их свадебные наряды, придавая этой картине невыразимую пышность и красоту. Миновав галерею и пройдя еще немного по узкой дорожке из синеватого камня, они добрались до брачного покоя.

Сяо Ланьсюань толкнул дверь. Внутри ярко горела пара драконьих и фениксовых свечей, заливая всю комнату ослепительным светом. Едва они переступили порог, как Сяо Ланьсюань, еще не успевший опомниться, оказался заключен в объятия Хуа Вэйцина, обвившего его со спины.

Сяо Ланьсюань замер, позволяя себя обнимать, и повернул голову к тому, кто стоял позади:

— Зачем ты вернулся?

Хуа Вэйцин долго молчал. Зачем он вернулся? Он и сам толком не знал. Пройдя полпути, он затосковал: испугался, что у него больше не будет с ним ничего общего, испугался, что тот возьмет в жены кого-то другого, и повернул назад.

— Просто всё обдумал. Какая разница, искренне всё это или нет? Впереди еще долгая жизнь, и когда-нибудь я всё пойму. — Хуа Вэйцин разомкнул объятия, снова взял его за руку и напомнил: — Мы ведь еще не испили вина для скрепления союза.

Взять чаши, согнуть руки в локтях и пропустить их сквозь руки друг друга — это вино называлось вином взаимного союза.

Осушив чашу, Хуа Вэйцин отбросил ее в сторону, притянул к себе Сяо Ланьсюаня и впился губами в его губы. Вино, оставшееся у него во рту, он не проглотил, а перелил прямо в рот Сяо Ланьсюаню. Тот был вынужден приоткрыть губы и проглотить это вино, но не успел он опомниться, как язык Хуа Вэйцина воспользовался моментом и проник внутрь. В наполненном винным ароматом рту этот язык принялся шарить повсюду, не забывая дразнить и задевать его собственный язык.

Хотя в столь страстных поцелуях Сяо Ланьсюань был совершенно неопытен, уступать он вовсе не собирался: он тут же поднял руку, придерживая Хуа Вэйцина за затылок, захватил его язык и ответил на поцелуй с такой силой, что у обоих закружилась голова.

В глазах Хуа Вэйцина мелькнула улыбка. Наконец оторвавшись от его губ, они стояли, тяжело и сбито дыша в унисон. Хуа Вэйцин слегка провел языком по губам Сяо Ланьсюаня, а в его глазах одновременно плясали чарующая манящая искорка и лукавая бесовщинка — вся его прежняя хрупкость оказалась лишь маской, и только сейчас перед Сяо Ланьсюанем предстал настоящий он.

Хуа Вэйцин закинул руки на шею Сяо Ланьсюаню, а второй рукой принялся блуждать по его телу поверх одежды:

— Если ты и сегодня намерен спать на разных постелях, я буду сильно возражать.

Сяо Ланьсюань подхватил его поперек туловища и поднял на руки.

— И в мыслях не было.

Подойдя к кровати, он опустил его на постель, наклонился, чтобы снять с его ног обувь, а затем опустил шелковый полог. Хуа Вэйцин лежал на кровати и наблюдал, как тот неспешно и размеренно расправляет полог, чувствуя, как в груди нарастает нетерпение.

Он приподнялся. Сяо Ланьсюань присел на край постели, и руки Хуа Вэйцина тут же обвились вокруг его шеи, словно змеи:

— Какой же ты вредный, муж мой, заставляешь человека так томиться в ожидании.

От этих слов у Сяо Ланьсюаня участилось сердцебиение — сколь бы преданным аскетизму он ни был в повседневной жизни, выдержать подобные ласки оказалось выше его сил. Сяо Ланьсюань запечатлел поцелуй на его межбровье, затем припал к губам и стал медленно опускать его на ложе.

Хуа Вэйцин лишь подыгрывал, не проявляя излишней инициативы и отдаваясь на его волю, чтобы посмотреть, до каких пределов тот сможет дойти.

По неуклюжим движениям Сяо Ланьсюаня сразу было видно, что он совершенно не смыслит в подобных делах. Он целул невероятно нежно — от губ к щекам, а затем к шее, касаясь кожи легкими, едва ощутимыми движениями, похожими на порхание бабочки. Хуа Вэйцин же едва выносил такие муки, мысленно думая: неужто он и впрямь никогда прежде не занимался этим?

Ну что ж, они успели пожениться до наступления праздника всех влюбленных, а завтра уже вовсю смогут демонстрировать свою любовь друг к другу, ха-ха-ха.

http://bllate.org/book/38673/4868167