Готовый перевод Demon King Collector's Guide / Коллекция владык демонов: Сборник историй: Глава 2

Уловив этот аромат, Чжао Цзи — впервые после того, как стала Владыкой Демонов, — забрела в маленький дворик простого смертного.

Дворик был невелик: как раз на одного человека, для двоих же уже тесноват, зато содержался в идеальном порядке и чистоте. Чжао Цзи увидела, что женщина с мягким и нежным лицом сидит у каменного стола, неторопливо погрузившись в чтение старого свитка. Широкие рукава ее поблекшего синего халата покачивались на ветру, и в просветах виднелись следы потертостей. По другую сторону каменного стола росло камфорное дерево, и его темно-зеленые тонкие листья отливали на холодных ветру суровой синевой. В такую стужу женщина не куталась в меха: в ее одежде, пожалуй, и был проложен тонкий слой ваты, но его оказалось так мало, что ткань не казалась пухлой, а ветер лишь раздувал ее складки, из-за чего та казалась еще более хрупкой и одинокой.

Чжао Цзи тоже была легко одета — в такой зимний день Владыка Демонов все так же носила легкое алое платье, но она ведь не смертная, холод ей был нипочем, так что с этой простолюдинкой они не шли ни в какое сравнение. Посмотрев на донельзя окоченевшие пальцы женщины, она на время забыла про манящий запах и, нахмурившись, спросила: — Тебе не холодно? Ни огня, ни жарешни, а ты удумала книжки на улице читать.

Женщина-ученый — а именно Вэй Чуянь — испуганно подняла на нее взгляд. Увидев гостью, Вэй Чуянь поразилась и изумилась: неизвестно когда в ее доме появилась незнакомка. Та была в алом, словно огонь, наряде с золотой каемкой и серебряной вышивкой, а ее серьги и украшения на поясе отличались такой роскошью, какой Вэй Чуянь отродясь не видывала. К тому же лицо незнакомки выражало высокомерие, исходившее от самой ее природы. Вэй Чуянь невольно встревожилась: как мог такой человек оказаться в ее скромном уголке?

И к тому же, как она вошла? Вэй Чуянь помнила, что запирала дверь, и теперь невольно бросила на нее взгляд. Ворота оказались приоткрыты, что породило в ее душе сомнения.

Неужто и впрямь забыла затворить? Раздумывая над этим, Вэй Чуянь ответила: — Чтобы не уснуть. День нынче короткий, а от холода быстрее проясняется в голове, так что для учебы это только на пользу.

Чжао Цзи усмехнулась, как вдруг заметила стоявшую рядом с женщиной бадью с водой, по которой плавали льдинки. На потертом краешке посудины, где уже проступили мелкие деревянные занозы, висело влажное полотенце. Взгляд Чжао Цзи помрачнел, и, не выдавая себя, она немного подождала. И впрямь: женщина окунула полотенце в воду, пропитала ледяной влагой, отжала и отерла им лицо.

Было очевидно, что та окончательно проснулась — хотя ее и пробил невольный озноб. Видя, как усердно та трудится, Чжао Цзи разом позабыла все те колкие слова, что вертелись на языке, — их попросту сдуло этим мелким дрожанием.

Как же тяжела жизнь смертных. Мысленно отметив это, Чжао Цзи, впрочем, не испытала сострадания, а лишь перевела взгляд на кухню: — Что это за стряпня? Аромат довольно необычный.

Вэй Чуянь вдруг догадалась, зачем эта девушка пожаловала к ней, и, отложив свиток, невольно засомневалась. Не дождавшись ответа и заметив на лице гостьи признаки нетерпения, Вэй Чуянь почувствовала легкую опасность. Про себя она подумала, что нрав у этой девицы тот еще, но все же покачала головой и ответила: — Это пирожные с османтусом. Пахнет цветами османтуса.

— Пирожные с османтусом? — переспросила Чжао Цзи.

Заметив, что взгляд незнакомки по-прежнему прикован к ее кухне, а дурной нрав куда-то испарился и теперь она выглядит точь-в-точь как голодный кот, уставившийся на рыбу, Вэй Чуянь невольно с мягкой улыбкой поднялась на ноги и скрылась на кухне. Спустя мгновение она вынесла оттуда тарелку с пышущими жаром белыми сладостями: — Не желаете отведать, уважаемая… госпожа?

Чжао Цзи окинула ее взглядом: — Моя фамилия Чжао.

— А моя — Вэй, зовут Чуянь. Госпожа Чжао, не хотите ли кусочек пирожного с османтусом?

Услышав это, Чжао Цзи забыла обо всем на свете, думая лишь о лакомстве. Когда Вэй Чуянь чуть наклонила к ней тарелку, она подцепила пальцами кусочек, легонько подбросила его и, не обращая внимания на жар, отправила в рот. Пожевав пару раз, она расплылась в довольной улыбке.

Вэй Чуянь так и сидела рядом, молча наблюдая за тем, как эта незваная гостья уплетает ее пирожные одно за другим. Заметив, что на тарелке опустела уже почти половина, Вэй Чуянь хотела что-то сказать, но смолкла, как вдруг Чжао Цзи нахмурилась: — Почему несладкие?

Вэй Чуянь смутилась: — Я привыкла к пресной пище. Здесь… половина сладких, половина пресных.

Сахар всегда стоил недешево, особенно для Вэй Чуянь. Эти сладкие пирожные изначально готовились для Фуцю, но в итоге всё досталось госпоже Чжао. При этом девушка выглядела так, словно ей всё еще было мало — уму непостижимо, как в таком хрупком теле помещалось столько еды.

Чжао Цзи слегка разочаровалась, но тут ее глаза вновь засияли. Неизвестно откуда извлекши крошечный пузырек с янтарно-прозрачным медом, она вылила его остатки на оставшиеся пирожные и принялась с удовольствием уплетать их дальше. Вэй Чуянь слегка удивилась, а Чжао Цзи, оторвавшись от трапезы, бросила на нее взгляд: — Мед неплох. Если ты не будешь, я все съем.

Вэй Чуянь подцепила один кусочек на пробу — и глаза ее вмиг расширились. Ей еще никогда не доводилось пробовать столь нежный и ароматный мед, поэтому она не удержалась и съела еще несколько штук, а Чжао Цзи, наблюдая за ней со стороны, довольно прищурилась.

Вэй Чуянь с улыбкой смотрела на нее, словно спрашивая, вкусно ли. Чжао Цзи ответила не сразу, лишь обронила: — Вы, смертные, вечно умудритесь изобрести что-нибудь стоящее.

— Смертные? Разве госпожа сама не смертная? — скептически подумала про себя Вэй Чуянь, решив, что ей попалась донельзя заносчивая девица.

И в то же время эта девица не была надменной до конца. Во всяком случае, она страсть как любила эти пирожные.

Один за другим.

Отправив в рот последний кусочек пирожного с османтусом, Чжао Цзи наконец почувствовала насыщение. Взглянув на сидевшую рядом Вэй Чуянь и заметив, что та снова принялась за чтение, она невольно подумала: а у этой женщины и впрямь золотой характер. Большая часть с трудом приготовленных сладостей ушла у нее на глазах, а она ни капельки не рассердилась и даже принялась за книги. Чжао Цзи редко доводилось встречать людей с таким безмятежным спокойствием, поэтому она позволила себе задержать на Вэй Чуянь взгляд подольше.

Если приглядеться, Вэй Чуянь была совершенно без макияжа, но кожа ее отличалась белизной и гладкостью нефрита, а губы были алыми, разве что чуть синеватого оттенка — видимо, от холода. Одежда на ней явно носила следы долгих лет службы: хоть и чистая и ухоженная, видно было, что о ней заботятся с трепетом, но скрыть потертость это не могло. Наблюдая за этим, Чжао Цзи нахмурилась.

Это была прекрасная женщина, чей наряд совершенно не соответствовал ее красоте. Однако врожденная безмятежность Вэй Чуянь придавала ее старой одежде какое-то изысканное сияние, и постепенно Чжао Цзи привыкла к этому зрелищу.

Поразмыслив еще немного, Чжао Цзи вспомнила, как Вэй Чуянь уплетала медовые пирожные — очевидно, что они ей пришлись по вкусу. Значит, ее вкусы вовсе не были такими пресными, как она утверждала. Но… почему тогда она стряпала несладкие?

Смутно догадавшись в чем дело, Чжао Цзи внезапно швырнула на стол перед Вэй Чуянь слиток золота: — Держи. Плата.

Вэй Чуянь изумилась до крайности. Она даже не сомневалась в подлинности золота, ведь наряд этой девушки действительно выдавал человека, способного разбрасываться слитками. Нахмурившись, Вэй Чуянь инстинктивно попыталась отказаться: — Это слишком ценно, я не могу принять. Лучше возьмите обратно, госпожа.

http://bllate.org/book/38649/4864275