Готовый перевод Rebirth: The Crime of Possessing a Treasure / Возрождение: Цена запретного сокровища: Глава 12

Шангри-Ла располагался в самом сердце коммерческого района города С. — в финансово-торговой зоне Луцзяцзуй, прямо на берегу реки Хуанпу, откуда открывался потрясающий вид на телебашню Восточная жемчужина.

Получив пригласительные, Хань Цзюэ не обнаружил в памяти Ань Яньцина никаких упоминаний об этих двоих — казалось, в воспоминаниях зияла брешь. Интуитивно Хань Цзюэ чувствовал, что эти люди имеют самое непосредственное отношение к самоубийству Ань Яньцина.

Долго колеблясь, Хань Цзюэ всё же приехал сюда на чёрном BMW, купленном буквально вчера. Эта машина была точно такой же, как та, на которой он ездил перед смертью.

По идее, человек, погибший в автокатастрофе, вряд ли захотел бы снова сесть в такой же автомобиль. Но неведомо почему, заприметив в автосалоне точно такую же модель, Хань Цзюэ в ту же секунду решил её купить.

Войдя в просторный холл, Хань Цзюэ направился к стойке хостес, расписался в книге гостей и передал красный конверт. Время было еще раннее, жених с невестой еще не вышли, и гостей встречали лишь несколько их родственников и друзей.

Хань Цзюэ не стал подходить к ним с приветствиями, а вместо этого нашёл уединенный столик в самом углу и тихонько заварил чай. В конце концов, здесь не было ни единого знакомого ему человека, зато тех, кто знал его, могло оказаться немало — а лишние слова всегда чреваты ошибками.

— Ань Яньцин, неужели это ты? — раздался над ухом звонкий мужской голос. Хань Цзюэ поднял голову и увидел перед собой молодого человека в черном костюме. Судя по его лицу, он был крайне удивлен… или, скорее, рассержен?

Заметив, что Хань Цзюэ молча смотрит на него, парень нахмурился и выпалил: — Какого чёрта ты здесь забыл? Разве Фан Чэн уже не бросил тебя? Неужели ты до сих пор намерен преследовать его?

Не дожидаясь ответа, молодой человек, казалось, сам нашел объяснение: — Только не говори, что пришел устроить скандал!

Видя, что Хань Цзюэ не опровергает его слов, парень разозлился еще сильнее и перешел на угрозы: — Лучше убирайся по-хорошему! Я никому не позволю испортить Сяо Сюэ свадьбу!

Хань Цзюэ слушал этот монолог со стороны и хмурился. Стоило ему попытаться заговорить, как в голове внезапно запульсировала боль, и перед глазами замелькали обрывки чужих воспоминаний.

— Ты, проклятый педераст! Проваливай! Смеешь еще хоть раз подойти к моему сыну! — чьё это было исступленное, визгливое вопль?

— Смотри-ка, это он. Говорят, он встречается со старшекурсником Фан Чэном. Они оба мужеложцы, какая гадость! — кто это шептался за спиной, бросая исподтишка презрительные взгляды?

— Ты всего лишь мужчина, и даже если брату Фаню ты небезразличен, что с того? Вы не можете пожениться, люди никогда этого не одобрят. Если ты останешься с ним, его ждет полное крушение всех надежд! Только я могу открыто быть рядом с ним, только я стану его законной госпожой Фан, с которой у него будет настоящая свадьба. — чьё это было высокомерное, издевательское насмехательство?

— Яньцин, прости, давай расстанемся! Я не могу причинить боль родителям и заставлять их страдать. — кто это вымаливал прощение сквозь слезы?

Осколки воспоминаний постепенно складывались воедино, и финальным аккордом стал блеск острого лезвия, рассекающего бледную кожу. Алая кровь окрасила воду в ванной. В этот миг Хань Цзюэ, казалось, физически ощутил всю боль и отчаяние, терзавшие сердце Ань Яньцина, и на долю секунды их души словно слились воедино.

Значит, жених — тот самый Фан Чэн? Хань Цзюэ помрачнел, подперев рукой голову. Похоже, бывший хозяин этого тела и жених состояли в весьма двусмысленных отношениях, и его, точно так же как и самого Хань Цзюэ когда-то, просто предали и выбросили?

При этой мысли в груди у Хань Цзюэ неприятно защемило, и он невольно вспомнил Лу Цзиюаня. Ань Яньцин, как же наши судьбы похожи. Но покончить с собой из-за подобной дряни — какая же ты всё-таки тряпка!

Объединившись с памятью Ань Яньцина, Хань Цзюэ понял, что тот за внешней холодностью скрывал на редкость мягкое и ранимое сердце.

Родители развелись в раннем детстве, и он, привыкнув жить в одиночестве, научился отгораживаться от мира стеной холодного безразличия. Вспомнился и страх, когда он осознал, что его влечет к мужчинам, и пьянящее счастье, когда Фан Чэн признался ему в любви, и невыносимая мука с отчаянием в момент расставания.

Не найдя смысла в дальнейшей жизни, он выбрал смерть — по сути, просто трусливо сбежал от реальности. Но теперь в этом теле находился Хань Цзюэ, сохранивший память Ань Яньцина и переживший схожую трагедию. Уж он-то точно не собирался сидеть сложа руки.

— Я пришел по приглашению. Разве не вы сами меня позвали? — холодно бросил Хань Цзюэ, поднимая взгляд на парня, который пытался выставить его за дверь, и вдруг припомнил, что перед ним двоюродный брат Яо Сюэ — Яо Хэ.

Яо Хэ явно опешил от такого заявления и нахмурился: — Не может быть! Семья Фан изо всех сил пыталась замять вашу грязную историю с Фан Чэном, с какой стати им приглашать тебя?

Хань Цзюэ приподнял брови, демонстративно покачивая ярко-красной пригласительной открыткой, и усмехнулся: — Похоже, твоя драгоценная принцесса видит всё иначе. Она вообразила, будто и вправду сможет выйти замуж за Фан Чэна, вот и решила поскорее похвастаться передо мной.

Хань Цзюэ чувствовал, что должен что-то предпринять — по крайней мере, нельзя же было разочаровывать чужую столь щедрую «любезность». Если Ань Яньцин был слабым и безвольным, то Хань Цзюэ являлся его полной противоположностью: собственная гордость не позволяла ему малодушно отступать.

Яо Хэ уже открыл рот, собираясь с гневом возразить, как вдруг впереди поднялся шум. Оба повернули головы и увидели, что в зале наконец появились жених и невеста.

Хань Цзюэ посмотрел на сияющую улыбкой невесту; эта улыбка показалась ему невыносимо колючей, а в груди шевельнулось странное чувство — то ли ярость, то ли жгучая тоска. На лице жениха тоже блуждала улыбка, но какая-то вымученная, а в глазах не было ни капли радости — он выглядел чужеродно среди праздничного убранства просторного зала.

Холодно усмехнувшись, Хань Цзюэ обошел заступившего ему дорогу Яо Хэ и двинулся вперед. Некоторые из присутствовавших знакомых, заметив его, замерли в изумлении, а сообразив в чем дело, с жгучим любопытством уставились туда, куда он направлялся.

Фан Чэн, вежливый в разговоре с гостями, внезапно заметил, как стих окружающий гул, а множество людей принялось шушукаться, глядя ему за спину. Он с улыбкой обернулся — и застыл, а улыбка мгновенно умерла на его губах.

— Яньцин… почему ты здесь? — растерянно пролепетал он, глядя на стоявшего перед ним статного, изящного молодого человека. На лице не осталось и следа прежней улыбки; в его глазах читались и любовь, и мучительная борьба, которые в конце концов сменились беспросветной тьмой.

Хань Цзюэ смерил Фан Чэна взглядом: в белоснежном костюме тот выглядел великолепно, но напускную щегольскую браваду не удавалось скрыть за печатью усталости. В первое мгновение, увидев его, Фан Чэн вспыхнул радостным светом, но тут же вновь померк.

Яо Сюэ заметила отрешенный вид Фан Чэна, перевела взгляд на шушукающихся гостей и закусила губу, помрачнев лицом.

Узнав о том, что попытка самоубийства Ань Яньцина провалилась, она специально настояла на том, чтобы прислать ему приглашение. Ей хотелось, чтобы он собственными глазами увидел ее свадьбу с Фан Чэном, захлебнувшись от боли и отчаяния.

Если бы не этот мужчина, брат Фан никогда бы с ней не расстался, избавив ее от насмешек окружающих. Если бы не этот мужчина, брат Фан и помыслить не смел бы об отмене помолвки… К счастью, в конце концов он одумался.

Ей так хотелось взглянуть на то, как безнадежно и жалко будут выглядеть глаза ее соперника.

Однако нынешняя рассеянность Фан Чэна и приглушенный шепот гостей заставили Яо Сюэ почувствовать себя крайне неловко. Она вдруг пожалела о содеянном: зачем вообще понадобилось звать сюда этого человека?

Далеко не все гости были посвящены в дела Фан Чэна и Ань Яньцина, но стоило им услышать обрывки слухов от соседей по столу, как они тут же принялись с предвкушением разглядывать жениха и стоявшего напротив изящного юношу.

— С новосочетанием! Я пришел поздравить вас, желаю гармонии до конца дней и состариться на одной подушке! — Хань Цзюэ проигнорировал кислую мину невесты и перешептывания зала, одарив их светлой улыбкой и самыми теплыми пожеланиями.

Лицо Фан Чэна вмиг побелело как полотно. Он во все глаза уставился на Хань Цзюэ, словно силой взгляда пытаясь заглянуть ему в душу. Яо Сюэ исподтишка больно ущипнула Фан Чэна за руку, а затем произнесла с улыбкой: — Яньцин, ты же лучший друг Чэна, я так рада получить твое благословение. Чэн ведь тоже рад, правда?

Очнувшись от резкой боли в руке и поймав предупреждающий взгляд Яо Сюэ, Фан Чэн механически кивнул. Хань Цзюэ с полуулыбкой посмотрел на Яо Сюэ и обронил: — Чуть позже я обязательно подниму за ваше здоровье бокал!

С этими словами он окинул взглядом косившихся на них гостей и спокойно развернулся, чтобы уйти.

Провожая взглядом прямую спину Хань Цзюэ, Фан Чэн неожиданно поймал себя на мысле, что тот переменился — стал несравненно сильнее. Яо Сюэ, заметив выражение лица жениха, тихо прошипела: — Брат Фан, скоро начнется церемония. Неужели ты хочешь расстроить матушку с батюшкой?

Фан Чэн бесстрастно глянул на нее пару секунд, а затем повернулся к подошедшим гостям, завязав дежурный разговор.

От этого взгляда у Яо Сюэ внутри всё сжалось от страха. Бросив взгляд вслед удаляющемуся Хань Цзюэ, она задохнулась от накатившей волны жгучей зависти и ненависти, но была вынуждена по-прежнему дарить людям лучезарную улыбку.

Вернувшись на свое место, Хань Цзюэ неторопливо пригубил чай. Он с холодным бесстрастием наблюдал за тем, как начинается свадебный банкет, как жених и невеста произносят клятвы верности, как сияют от счастья лица родителей с обеих сторон и как череда гостей подходит к столам с поздравлениями и пожеланиями.

Наконец процессия добралась и до столика, за которым сидел Хань Цзюэ. Фан Чэн, бросив Яо Сюэ, пулей подлетел к Хань Цзюэ; на его лице читалось столько невысказанных слов, что казалось, будто он и сам не знает, с чего начать.

Гости за соседними столами сгорали от праздного любопытства, наблюдая за этой сценкой, да и родители новобрачных, заметив Хань Цзюэ, вмиг переменились в лице.

Хань Цзюэ слегка улыбнулся, поднял бокал с вином и произнес: — Нужно десять лет плыть в одной лодке, чтобы разделить ложе, и сто лет возделывать пути, чтобы стать супругами. Этот бокал я пью за то, чтобы ваши сердца были неразлучны, а любовь длилась вечно!

Последние четыре слова он произнес с тяжелым нажимом, но тем, кто знал подоплеку, они казались издевательской насмешкой: ведь все вокруг знали, что Фан Чэн любит Ань Яньцина, а женился на Яо Сюэ лишь потому, что она — женщина и может стать законной супругой.

Фан Чэн выдавил из себя вымученную улыбку и осушил бокал до дна. Вино показалось ему невероятно горьким. Он вглядывался в лицо Хань Цзюэ, но больше не находил в его глазах ни следа прежней любви, ни капли боли.

Взгляд Хань Цзюэ оставался чистым и безмятежным, словно гладь безоблачного неба — казалось, он никогда в жизни не испытывал к нему никаких чувств.

— Выходит, ты действительно отпустил меня… А я всё еще застряв на дне этого омута, — горько усмехнувшись, прошептал себе под нос Фан Чэн и побрел прочь. Хань Цзюэ проводил его со сложным выражением на лице.

Тогда, в тот памятный день в другом отеле на точно таком же свадебном банкете, удаляющаяся спина Лу Цзиюаня казалась до боли похожей на эту.

В тот раз его сердце разрывалось от боли, но он все равно держался с гордо поднятой головой, изо всех сил стараясь сохранить улыбку и остатки собственного достоинства. Теперь же он чувствовал себя лишь посторонним наблюдателем — ведь настоящий Ань Яньцин давно исчез.

Нет, умер лишь Хань Цзюэ, а теперь он и есть Ань Яньцин. В этот миг Хань Цзюэ с кристальной ясностью осознал: он — Ань Яньцин, человек, чья судьба столь удивительным образом переплелась с историей Хань Цзюэ.

Ань Яньцин! Ань Яньцин! Ну и ладно, пусть имя Хань Цзюэ канет в лету, погребенное под обломками прошлого!

Выведя машину со стоянки Шангри-Ла, Хань Цзюэ — нет, теперь его звали Ань Яньцин — словно потерявшая голову муха бесцельно колесил по городу, выплескивая накопившуюся тяжесть на сердце. Сможет ли он, вернувшись в мир нефрита и антиквариата, действительно смотреть на тех двоих с абсолютным спокойствием?

Возлюбленного из прошлой жизни. И лучшего друга.

http://bllate.org/book/38639/4862812