Готовый перевод Fire at Me / Огонь на меня: Случайный поворот судьбы: Глава 16

Вернувшись в общежитие, я умылся, лег на кровать и начал ворочаться, не в силах уснуть.

С чего это Старая Обезьяна вдруг стала такой? Вечно срывается без всякой причины: только даст пряник, как тут же отвешивает оплеуху. Просто ужас какой-то, у него семь пятниц на неделе, думал я, нахмурившись. Несмотря на жуткую усталость, сна не было ни в одном глазу. Вдруг я вспомнил, что завтра увижу генерального директора Гао, и как раз смогу вернуть ему вещь.

Я вскочил, включил свет и принялся всё вверх дном переворачивать. С большим трудом отыскал ее среди старых газет — и надо же, она вся скомкалась и выглядела как сушеная капуста.

С тазом в руках я направился в умывальниковую, открыл кран и долго ждал, но вода так и не пошла. Черт!

Вернувшись в комнату, я присел на край кровати и призадумался. В конце концов, я проносил ее всего один день, а люди вечно твердят про новенькую одежду, которую ни разу не стирали, — мол, пока в воду не окунал, она считается свежей. Эх, а воду отключили очень вовремя. Раз не грязная, разве ее обязательно гладить? Прихватив термос, я прямиком направился в бойлерную. Красная черта на баке замерла на отметке в шестьдесят градусов, и при виде этого у меня сразу опустились руки: когда еще эта огромная бадья закипит? Прождав в бойлерной целую вечность, я вдруг озарился догадкой, шлепнул себя по бедру и подумал: ну ты и глупец, Толстяк Ван, кипяток нужен, чтобы чай пить, а для утюга хватит и того, чтобы руки обжигало! Наполнив два термоса, я довольный вернулся обратно.

Налив теплую воду в нержавеющую кружку и разложив походную мятую тряпку генерального директора Гао на столе, я принялся за глажку. Хм, думал я, мама еще просила его за мной приглядывать, но глядите-ка: хоть я и не умею управлять государством или усмирять мятежи, разве не могу сам о себе позаботиться — и поесть, и попить, и справить нужду, и постирать, и погладить? А этот парень еще из себя воображает... Вечно напускает на себя загадочный вид, небось тиреотоксикозом страдает... Эх, почему эта складка никак не разглаживается? Размышляя о всякой чепухе, я продолжал работать, но постепенно веки стали наливаться свинцом, и я рухнул на кровать точно дичь, сраженная наповал снайпером с большой высоты.

Толстяк, утро доброе. — Сань Цзы поприветствовал меня и по обыкновению поставил на мой столик две миски соевого молока. В одной плавали мелко нарезанные лук и кусочки жареного теста, в другой — белый сахар с цветами османтуса.

Я поднес миску к носу и вдохнул этот восхитительный аромат: — Эм, понимаешь, дело в том, что мне сегодня ехать в командировку...

А. — Сань Цзы немного подумал и спросил: — Толстяк, ты случайно не знаешь какого-то типа? Худой, как облезлая обезьяна, и вечно с кислой миной.

Да, а ты откуда знаешь? — удивленно спросил я.

Сань Цзы прикрыл рот рукой и доверительно доложил: — Я сегодня вышел торговать в четыре утра и сразу увидел его — он там сидел на корточках. Прямо вон там, видишь, под тем фонарным столбом?

И что он там делал? — я искренне изумился, вспомнив, что вчера он ушел домой еще не было трех.

Видел сколько там окурков? Он так и просидел на корточках перед вашим корпусом, пялясь на окна и смоля одну за другой до самого рассвета. Только что выпил у меня миску соевого молока — ушел аккурат перед тем, как ты вышел.

Но откуда ты знаешь, что он знаком со мной?

Я слышал, как он бормотал себе под нос, мол, так вот оно какое — соевое молоко от Сань Цзы, о котором вечно толдычит Толстяк Ван. Ну и заказал точь-в-точь две такие же миски, как ты всегда берешь.

Мое сердце словно кто-то дернул, зачастив неровным ритмом, сделалось так тоскливо и тревожно. Зачем, ну зачем Старая Обезьяна не пошла домой и торчала там?

Сань Цзы огляделся по сторонам и, воровато поддавшись вперед, прошептал мне на ухо: — Толстяк Ван, ты случаем не должен ему денег? Не в укор будь сказано, но вид у этого парня чертовски свирепый, сразу видно — человек опасный.

Сдав машину, я в мыле примчался в компанию.

Генеральный директор Гао уже ждал меня у входа с чемоданом на колесиках. Увидев меня, он нахмурился: — Толстяк Ван, я впервые сел на твою машину, и ты сразу опаздываешь, совсем не уважаешь меня.

А? — подумал я. Утренние пробки — главная беда нашего города, нерешаемая уже столько лет, и ты ведь прекрасно знаешь об этом. Я вообще-то всю дорогу сюда бежал бегом... А, ну да, этот человек наверняка понятия не имеет, каково это — ездить в общественном транспорте, небось отроду в автобусах не давкался.

Пока я мысленно оправдывался, бросил взгляд на часы и расплылся в улыбке: — Генеральный директор Гао, я не опоздал, это вы пришли раньше.

А? Правда что ли? — генеральный директор Гао направился со мной за машиной, бормоча под нос: — Эх, этот проклятый Чэнь Сянъян опять перевел мои часы вперед.

Помогая генеральному директору Гао уложить чемодан в багажник, я заодно протянул ему сверток с газетой.

Что это? — подозрительно спросил генеральный директор Гао, развернув его.

Ваша одежда, — указав на три предмета, которые сначала напоминали сушеную капусту, а теперь — морскую капусту, я пояснил: — Я кое-как ее погладил, правда, уснул, не успев закончить. — И виновато улыбнулся.

А, так зачем ты принес ее обратно? — генеральный директор Гао небрежно швырнул сверток в багажник.

Ну надо же, я опять забыл, что этот элитарный господин выбрасывает любую испачканную вещь.

Шагая за ним следом, я вдруг остолбенел и во все горло завопил, словно открыл новый материк: — Генеральный директор Гао, а ваши туфли...

На его ногах красовалась точно такая же пара настоящих пекинских тканевых туфель, как у меня. Смотрелись они на нем так нелепо, будто кто-то решил над ним пошутить — хоть сейчас выходи на сцену районного театра миниатюр без всякого грима.

Генеральный директор Гао уперся подбородком и передразнил меня: — Отличные у меня туфли, отличные.

При виде его физиономии мне захотелось рассмеяться еще сильнее.

Мы тронулись в путь, и лишь отъехав приличное расстояние, генеральный директор Гао не выдержал и признался: — Чэнь Сянъян сказал, что твои туфли выглядят здорово.

Ага, — подумалось мне. — Вот оно что, оказывается, они тут соревнуются.

Хм, я же обошел весь город, пока отыскал такие! Жуткий дефицит! Теперь-то я верю твоим словам, Толстяк Ван, похоже, все богатеи города действительно переобулись в них.

Кстати, генеральный директор Гао, а почему в последнее время не видно директора Чэня?

Он занят на стройке, мы разделили обязанности. По правде говоря, я терпеть не могу все эти светские дела, но Чэнь Сянъян не выносит долгих поездок в машине, за пределами города его тут же начинает тошнить. Представляешь до какой степени? Его может выворачивать всю дорогу от первого пункта оплаты на скоростной шоссе до самого последнего — настоящее мучение! В первый раз я не знал, а он ничего не сказал, в итоге мы оба чуть с ума не сошли, до чего мне было его жалко. В этот раз он рвался со мной, да я его отговорил. Зачем лишние проблемы наживать?

Генеральный директор Гао.

Мм.

...Спрошу о том, чего не следует: в компании знают о ваших с ним отношениях?

Генеральный директор Гао крепко задумался, долго загибал пальцы, а затем неуверенным тоном произнес: — Наверное... Никто не знает. Точно я и сам не в курсе.

Мда, генеральный директор Гао... Вот так живешь ты, прямо скажем...

Да наплевать мне на них, — генеральный директор Гао недоверчиво посмотрел на меня. — Они живут своей жизнью, я — своей. Они мне просто коллеги, а не друзья. Разве нет?

Да, — кивнул я.

Поэтому я вечно говорю Чэнь Сянъяну, чтобы он не держал лицо, это же так утомительно. Обычно никому и в голову не придет думать о таком.

Это точно, — снова кивнул я. В конце концов, мне же поначалу тоже не приходило.

Спустя какое-то время генеральный директор Гао снова заговорил: — Знаешь, Ван Пао, ни у меня, ни у него характеры не из легких, сойтись с людьми трудно. Так что ты... — он почесал затылок и немного смущенно продолжил: — Что к Чэнь Сянъяну, что ко мне... отношение с твоей стороны дорогого стоит.

Слова генерального директора Гао пустили глубокие корни в моем сердце. Причем выросло из них поистине огромное дерево.

Мне ужасно хотелось сказать генеральному директору Гао, что у меня-то характер тоже не сахар и обзавестись друзьями непросто. Если подумать, кроме Старой Обезьяны да парней из нашей автоколонны... ну ладно, Сань Цзы тоже можно засчитать, я же столько лет неизменно пью у него соевое молоко, — э, начальник Чжан, начальник Чжан тоже сойдет, эта старая лиса в душе неплохой человек, только уж слишком занудный. Да и на новой работе все ко мне хорошо относятся: у сестрицы Хуан язык острый, а сердце мягкое, Да Линь, малыш Фань вечно любят потрепаться, а малышка Чу вообще пичкает меня едой, как будто я помойное ведро из ее собственного дома (говорят, этой чести удостаивается только ее отец), даже А-Бао из дома напротив при виде меня сломя голову несется предложить мне примерить его тигровую шкуру... А еще одноклассники из начальной и средней школы — как-никак, один класс закончили, да и соседи по нашему пекинскому сыхэюаню: тетушка Ли, дядя Ма, Дин Цзы, Сяо Куайбань и даже та семейная пара с Семимостового участка, что вручила мне благодарственную грамоту... Их собака и та ко мне привязана: едва завидит, сразу норовит встать передними лапами на мои туфли и исполнить «золотого петуха на одной ноге», неизменно орошая половину моих штанин... Тьфу, если так всех пересчитывать, конца и края не будет. Ой, так выходит, у меня на самом деле пропасть друзей? Тогда с кем это я тут соревновался и завидовал...

Пока я предавался размышлениям, по рассеянности упустил лучший момент для того, чтобы выразить преданность. Глянув в зеркало заднего вида, я заметил, что генеральный директор Гао уже бойко закинул ногу на ногу и увлеченно режется в игру на смартфоне, приговаривая при этом: — Получай, зараза! Съем тебя! Смеешь бомбить меня? А я в ответ! И еще разок!

Я улыбнулся. Разве похож этот парень на генерального директора?

На самом деле, как бы он ни держался со мной, и как бы ни вел себя Чэнь Сянъян, в моем присутствии они оба совершенно не такие, какими их видят окружающие.

Может, все дело в том, что в глубине души они считают меня другом?

А я-то? Раз у меня столько знакомых, кем же эти двое приходятся мне на самом деле?.. Если подумать, кроме Старой Обезьяны, с которой мы выросли вместе и которая мне как брат — о чем тут говорить, все остальные в лучшем случае просто шапочные знакомые. А кто такой друг? В широком смысле друг — это тот, с кем делят и радости, и горе, вместе кадят девчонок и делят похлебку. В узком — как минимум те, кто понимают друг друга с полуслова, схожи характерами и не возвращают долги. Кто же мои друзья? Только что перечислил такую длинную вереницу людей, а на деле — ни единого настоящего друга.

Неожиданный вывод о том, что за всю мою жизнь у меня отродясь не было друзей, поверг меня в немалый шок. Ой, к счастью, я додумался до этого вовремя, еще можно всё исправить. И как раз наклевываются два кандидата. Что ж, в ту самую секунду я принял твердое решение: с этой минуты эти двое парней официально считаются друзьями меня, Толстяка Вана!

Пока я размышлял об этом, зазвонил телефон.

Алло? Гао Лицян. — Генеральный директор Гао дотронулся до пульта гарнитуры, пристегнутой к костюму, и произнес низким голосом, а затем изумленно переменился в тоне: — Ты уже встал? Хорошо выспался? Поел? Ван Пао? Здесь он. Ведет машину. Нормально, отлично. Ну разумеется, когда это я ошибался. Ничего не говорит, о чем нам с ним разговаривать, я в игру играю. А? Понятия не имею, секунду назад он тут корчил рожи, а потом сделал такое лицо, будто на смертный бой собрался...

Мое лицо вмиг залилось краской и запылало. Разве этот парень не в игру играл? Как он умудрился всё заметить? Что за зрение у него такое?

А тот на том конце провода продолжал: — ...Сейчас? Хе-хе, сейчас он вылитый уголек из печки — черный с красноватым отливом... А? Да я ничего особенного не сказал, наверное, съел что-то не то... Знаю-знаю. Что, уже вешаешь трубку? Поболтай еще со мной. Алло? Алло?

Сбросил. — Генеральный директор Гао бросил на меня обиженный взгляд изподлобья. — Видал? О тебе расспрашивают больше, чем обо мне.

http://bllate.org/book/38633/4861879