Готовый перевод The Imperial Dynasty's Virgin Emperor / Реквием династии Силю: Путь брошенного императора: Глава 15

Первая глава

— Чик-чик! Чик-чирик! Чик-чик-чик-чирик!

Раздвигая сорную трапу выше собственного роста и почти полностью утопая в этом травяном море, мальчишка то и дело издавал звенящие птичьи трели, выискивая в листве ускользающие, озорные силуэты. Ничего, по-прежнему ничего. Среди бесчисленных пестрых перьев не мелькало ни одной золотистой искорки, похожей на ту, которую он безуспешно пытался отыскать уже добрых полтора-два часа. Куда же запропастилась эта проклятая глупая птица?!

Если ему так и не удастся её найти, дома жуткой взбучки точно не избежать.

При одной только мысли о свирепой физиономии старика дома мальчишка скрепя сердце продолжил пробираться в глубь потаенного леса. Проваливай наружу, бестолковая птица!

Когда Си Ша уже почти отчаялся, над его головой промелькнул золотистый отблеск:

— А, не смей убегать, глупая птица!

Забыв обо всём на свете, Си Ша слепо бросился за крошечным силуэтом. Не обратив внимания даже на неожиданно выросшую впереди высокую ограду, он ловко протиснулся и проскользнул в щель между плетеней, всей душой желая лишь одного — вернуть беглянку.

Но разве человеческие ноги способны тягаться с птичьими крыльями? Не успел он моргнуть, как питомец затерялся среди буйной зелени. Си Ша в ярости затопал ногами: теперь придётся начинать поиски с самого начала.

С другой стороны, а где это он вообще находится? Си Ша широко распахнул глаза от любопытства. Казалось, он забрёл в какое-то удивительное место. Стоило лишь проскочить сквозь захудалую изгородишку, как он словно перешагнул черту, разделяющую мир смертных и небесные чертоги. Под колышущимися на ветру кронами раскинулся роскошный, безупречно подстриженный газон, густо засаженный редкими цветами и травами. Среди дурманящих ароматов и причудливых теней до его слуха даже донеслось журчание ручья.

Какая непозволительная роскошь — и это в столице, вечно страдающей от засухи, да тут течёт настоящий ручей!

Неужели старик запрещал ему приближаться к лесу лишь потому, что здесь прятался такой чудесный уголок? Си Ша надул губы: вечно этот противный скряга врёт, от него и слова правды не дождёшься! К счастью, у него, Си Ша, выдающийся ум и прекрасная удача, раз он смог самостоятельно отыскать столь великолепное местечко.

Украдкой потирая нос и горделиво ухмыляясь, мальчишка подумал, что неплохо бы нарвать в этом райском уголке диковинных цветов и показать старику. Если тот попытается угадать, откуда они взялись, то от удивления точно дух испустит. Не откладывая дело в долгий ящик, Си Ша вприпрыжку побежал к воде. Говорят, цветы у водоёмов особенно прелестны и свежи, а рвать — так самые красивые. Ой?

Си Ша ошеломленно вытаращил глаза. Подойдя ближе к источнику звука, он разглядел, что перед ним вовсе не природный ручей, а выложенное вручную мраморное русло, и в воде кто-то есть! Рефлексивно Си Ша мгновенно спрятался за толстым стволом дерева и замер, наблюдая за человеком, который плавно и непринужденно, словно серебристая рыбка, рассекал воду, загребая сильными, упругими руками прямо к нему.

Плюх!

Молодой мужчина вынырнул из воды, шумно переводя дыхание. Сверкающие капли воды и мокрые угольно-черные волосы, раскинувшиеся по плечам, переливались на солнце. В тот момент, когда мужчина открыл глаза, Си Ша от растерянности едва не лишился дар речи.

У незнакомца было точёное лицо. Под ласками солнца и воды его пленительная красота обрела неотразимое очарование. Чуть раскосые глаза сияли ярко и широко, но самое удивительное было в их непередаваемом оттенке — сером, словно подёрнутом дымкой белого тумана, и таящем в себе нереальные, фантазорические краски.

Капли воды скатывались с его высокого лба, пробегали по точёному носу и оседали на пухлых губах, тронутых здоровым румянцем. Удивительно, но он не улыбался; однако сочетание тонкой, прекрасно очерченной верхней губы и чувственной нижней создавало впечатление, будто на его устах застыла врождённая, дерзкая усмешка.

Мужчина провёл изящными пальцами по мокрым прядям, откинув назад волосы, что падали ему на щеки. Только тогда Си Ша заметил, что тот абсолютно нагой — если не считать белой шелковой повязки на бёдрах, которую едва ли можно было назвать одеждой. Его ладно скроенное, мускулистое и подтянутое тело так и предстало во всей красе под лучами солнца. Кожа цвета пшеничного загара, усыпанная капельками воды, лишь подчёркивала его ослепительное, притягивающее взоры присутствие.

Си Ша с завистью разглядывал рельефные мускулы на его руках, узкую, но крепкую талию и длинные ноги. Всё это гармонично сочеталось с его ростом, который был выше, чем у обычных людей, делая фигуру ещё более выдающейся. Вот какими достоинствами должен обладать настоящий привлекательный мужчина! А у него самого — фигурка тощая да неказистая... Эх, когда же у него хотя бы парочка мышц вырастет?

Не успел Си Ша погрузиться в жалость к самому себе, как его рот от удивления сам собой распахнулся: та самая бестолковая птица, из-за которой онбился с ног в её поиски, прилетела сама! Она кружила над головой незнакомца, распевая серебристым голоском и привлекая его внимание.

Мужчина слегка прищурил глаза, тут же улыбнулся, поднял руку и произнёс:

— Иди сюда!

Быть такого не может! Неужели эта глупая птица станет слушаться кого-то, кроме старика? Си Ша отчаянно затер глаза, отказываясь верить собственным глазам. Однако неопровержимый факт был налицо: питомец не только не улетел, но и сам опустился на палец мужчины, щебеча так ласково и преданно. Милая птичка рассмешила юношу. Его хрипловатый, звонкий смех смешивался с птичьим щебетанием: звуки были разными по тональности — высокий и низкий, — но вместе они звучали так гармонично, словно пара влюбленных исполняла песню о любви.

— Ты заблудился, малыш? Раньше я не видел тебя в саду. Ты здесь новенький? — Мужчина позволил птичке устроиться у него на тыльной стороне ладони и почесал её подбородок свободной рукой. — Ха-ха, тебе приятно, да? Смотри как заливаешься. Попозже я велю принести тебе что-нибудь поесть. Какая ты умная, раз нашла это место, теперь голодной не останешься.

Эта улыбка придала лицу мужчины мальчишеское очарование, смягчив его невозмутимое выражение. В тот же миг Си Ша ощутил укол жгучего чувства вины: со стороны он сейчас вылитый соглядатай-извращенец!

Взгляд и выражение лица мужчины предназначались вовсе не ему, но от этого сердце всё равно колотилось и щеки заливались краской. Хоть перед ним были лишь человек и птица, то, с какой нежностью молодой господин обращался к пернатой, походило на сладкую беседу влюбленных — смотреть на это было так стыдно, что невольно хотелось отвернуться.

— Ах ты, озорник, что удумал! — воскликнул мужчина, поворачиваясь к птичке, которая принялась покусывать его прядь.

И в этот самый момент его обнажённая спина полностью открылась взору Си Ша.

Ах... Это...

На голой спине мужчины красовалась сложная татуировка. Подобные знаки на теле имели право носить лишь представители высшей аристократии и члены императорской семьи. Родовые гербы и символы статуса: как правило, чем затейливее узор, тем выше положение его обладателя.

А татуировка этого мужчины... Внешний круг обрамляли две сплетенные головами и хвостами змеи, а в самом центре пышно раскинулось ветвистое растение мандала. Изумительный рисунок искусно вился на его правом плече сзади — ничего более уникального и причудливого Си Ша доселе не видывал. Выходит, статус этого человека возвышается неизмеримо высоко?

Неужели он забрёл в какое-то смертельно опасное место?

Бессознательно сделав шаг назад, Си Ша не уследил за ногами и случайно наступил на ветку. Та громко хрустнула.

Всё кончено! Мальчишка от страха крепко зажмурился.

— Кто там?!

Суровый и низкий голос мужчины прозвучал как приговор. Си Ша показалось, что кровь в его жилах мгновенно превратилась в лёд.

— Ваше Величество, что-то случилось?

— Я слышал там странный звук. А-Шань, пойди проверь.

— Слушаюсь!

Конец. Погиб! Он, Си Ша, столкнулся с величайшим кризисом в своей жизни! Си Ша крутанулся на месте, собираясь бежать, но ноги налились свинцом и отказались его держать. Пришлось опуститься на четвереньки и ползти, но не успел он преодолеть и нескольких шагов, как на него упала огромная тень. В следующий миг он почувствовал, как какая-то непреодолимая сила отрывает его от земли — некий жуткий громила схватил его за шиворот и вздернул в воздух.

— Ваше Величество, я поймал вот «это».

— Какое еще это? У меня вообще-то имя есть! Не хватайте людей как какую-то вещь, отпустите меня! — возмущенно завопил Си Ша, отчаянно дрыгая руками и ногами в пустоте.

— Дерзнец! Как смеешь ты вести себя непочтительно перед лицом Его Величества! — рявкнул здоровяк позади него.

— Величества? Какое еще Величество, вбок-навеличество? Ничего я не знаю!

— Наглость! Жить надоело? Ты посмел обратиться к самому Императору славной Династии Силю столь непочтительным тоном. За проникновение в императорский сад и оскорбление монарха тебе грозит смертная кара.

Им... Император? Императорское Величество?! Э-э-э... Это какая-то шутка, да?!

— Опусти его, А-Шань.

— Но, Ваше Величество, он...

— Подведи его сюда, А-Шань.

Молодой мужчина, которого назвали императором, покинул воду и по ступеням поднялся на мраморный берег. Две служанки тут же бросились вытирать его тело и накинули на плечи белоснежные одежды, а приближенные суетливо подкатили удобный шезлонг. Ему даже не пришлось пошевелить и пальцем — всё было сделано само собой разумеещимся образом. Его привычная небрежность выдавала человека, избалованного роскошью с пеленок, что лишь ярче подчеркивало его высокое, аристократическое положение.

Как бы Си Ша ни сопротивлялся этой мысли, ему пришлось смириться с реальностью: все приметы и императорский узор на теле мужчины ясно говорили о том, что он по глупости, не зная высот и глубин, подглядывал за купанием самого императора! Теперь ему не избежать сурового наказания, даже если он останется жив.

В тот же миг в его голове пронеслись многочисленные слухи об этом молодом монархе. Говорили, что он нрава переменчивого: в одну минуту ему по вкусу сладости, а в следующую он может приказать срубить голову повару лишь за то, что выпечка пришлась не по вкусу. Еще сказывали, будто его любимое развлечение — охота: стоило ему заскучать, как он приказывал выпустить в лес преступников и гнал их одного за другим. Не говоря уже о его выдающейся внешности и огромной власти. Знатные особы соседних государств только и ждали, когда их дочери подрастут, чтобы отправить их в императорский гарем из трёх тысяч наложниц, втайне надеясь заполучить заветный титул матери подданных Династии Силю.

Три года назад во время грандиозного кровавого политического переворота пятнадцатилетний принц подавил внутренний мятеж стремительным, сметшим всё на своем пути ударом, потрясшим весь мир. В той смуте многие аристократы лишились земель или были казнены вместе с семьями за неверный выбор господина. Искоренение инакомыслия стало главной задачей новоиспеченного императора в начале его правления, и к сегодняшнему дню в целой Династии Силю не осталось никого, кто осмелился бы бросить ему вызов.

За три года, прошедших с момента восшествия на престол, территория империи лишь ширилась, свидетельствуя о неоспоримом и грозном могуществе молодого монарха. Его подавляющая воля и способность повелевать ветром и дождем принесли ему славу самого юного, непобедимого и доблестного императора в истории.

Слухи о юном правителе Силю ходили самые разные, от восторженных до мрачных, но никто не смел отрицать его выдающихся заслуг в усмирении мятежей и расширении границ. Всех, кто осмеливался идти против него, ждала лишь печальная участь.

Си Ша мог винить лишь собственные излишне любопытные глаза: надо же было угораздить его нарваться на человека, с которым связываться опаснее всего на свете!

***

Каждое утро начиналось для Сая — императора Династии Силю — с купания, что было одним из его не многих скромных удовольствий.

Как государь, он нес на себе невообразимый груз ответственности и был вечно занят государственными делами. Лишь в такие минуты он мог полностью расслабиться и забыть о надоедливой суете и междоусобных распрях. Чтобы справиться с предстоящими утренними докладами и бесконечным потоком просителей, он дорожил этими минутами отдыха и восстановления сил, из принципа не позволяя никому нарушать своё уединение. Это правило было хорошо известно каждому в дворце.

Однако сегодня сюда умудрился пробраться какой-то глупый малыш. Оставалось только гадать, как ему удалось незаметно преодолеть защитный барьер императорской резиденции.

Служанки с благовонными маслами принялись массировать ему стопы и плечи. Сай, попивая свежий чай с диким женьшенем, с любопытством разглядывал стоявшего на коленях дрожащего мальчишку с мертвенно-бледным лицом. В обычных обстоятельствах такого нарушителя ждала бы неминуемая смерть, но сегодня Сай пребывал в превосходном настроении и вовсе не хотел портить себе день гневом.

— Как тебя зовут, мальчик?

Мальчишка едва ли не носом уткнулся в землю и пролепетал дрожащим голосом:

— От... Ваше Величество... Си... Си Ша...

— Си Ша? Подними голову, дай императору взглянуть на тебя.

В хорошее настроение Сай не прочь был и пошутить. Ему нравилось пугать тех, кто трепетал перед ним. Разве император ест людей? Разумеется, нет. Но одного лишь его титула хватало, чтобы несчастные начинали трястись от страха, и это казалось ему забавным.

Мальчишка робко приподнял голову и, столкнувшись взглядом с Саем, моментально вспыхнул от смущения: бледность сменилась густым румянцем. В этот момент он был точь-в-точь как испуганный пушистый кролик с круглыми распахнутыми глазами.

— Довольно милый. Сколько тебе лет? — с озорной улыбкой спросил монарх, подперев щеку рукой.

Си Ша часто-часто замигал большими черными глазенками и лишь спустя долгое время заикнулся:

— Две... двенадцать.

— Двенадцать? Ни за что бы не подумал, решил бы, что тебе от силы лет семь-восемь. Такой крошечный, — приподняв соболиную бровь, заметил Сай. — Ну что ж... в свои двенадцать лет Си Ша, должно быть, понимает, что незаконное проникновение в императорский сад — тяжкое преступление?

Глухой стук — Си Ша в испуге застучал лбом о землю:

— Простите, Ваше Величество! Я вовсе не собирался проникать сюда специально. Я просто гнался за своей птицей, забрел сюда и не заметил, как пересёк границу запретной зоны... Прошу Ваше Величество проявить милосердие и простить убогого!

— Птицу? — Брови Сая взлетели вверх. — Уж не ту ли...

— Да, Ваше Величество! Ту самую золотистую канарейку, что сидит у Вас на пальце. Это птица моего наставника, я не лгу! Если Ваше Величество мне не верит, посмотрите на её лапку: там выжжено клеймо с именем моего учителя, — смело выпалил Си Ша, указывая на птицу.

Сай поднёс пернатое ближе к лицу и внимательно осмотрел. На тонкой ножке канарейки действительно красовалось изящное серебряное кольцо, подтверждающее правдивость слов мальчишки.

— Твой наставник — птицелов?

— Да, Ваше Величество. Учитель дрессирует птиц и обучает их всяким трюкам. Эта канарейка еще молодая, вот и упрямится. Сегодня, когда я хотел покормить её, она ускользнула из клетки. Я испугался гнева наставника и побежал её ловить... Ваше Величество, прошу, простите Си Ша за непреднамеренный проступок! Умоляю Вас!

Си Ша принялся отчаянно колотить поклоны.

— Хм... — Сай сделал вид, что задумался, а затем покачал головой: — Не выйдет.

Си Ша в отчаянии показалось, будто он слышит звон собственных похоронных колоколов.

— Непреднамеренный проступок — всё равно проступок. Чтобы я тебя помиловал, ты должен искупить вину заслугами, иначе люди не станут мне подчиняться. Я убежден, что даром ничего не дается, а легкая нажива лишь плодит праздность и пороки, поэтому простить тебя просто так я не могу.

Си Ша шумно выдохнул: раз император не требует его головы, значит, о чем-то можно договориться!

— Си Ша готов сделать для Вашего Величества всё, что угодно! Всё, что мне по силам, лишь бы искупить вину.

— Отлично, мне нравятся сообразительные люди.

Сай с улыбкой постучал пальцем по подлокотнику.

— Дай-ка подумать, чем бы тебя занять... Раз ты говоришь, что твой наставник дрессировщик, значит, ты и сам должен разбираться в уходе за птицами? Пожалуй, приведи сюда своего учителя, пусть покажет мне своё мастерство. Если справитесь хорошо, поручу вам обоим присматривать за всеми птицами в императорском саду. Что до этой канарейки — она весьма послушна, и она мне приглянулась, так что останется со мной.

Работать во дворце?! Да это же величайшая удача! Если старик узнает, он наверняка от радости упадет в обморок. Си Ша радостно поклонился до земли:

— Благодарю за милость, Ваше Величество! Си Ша сей же час побежит за наставником.

— Ваше Величество, так нельзя! Мы понятия не имеем, откуда этот сорванец взялся, его происхождение и прошлое покрыты тайной. Как можно позволить столь подозрительному лицу так запросто войти во дворец? — поспешно вмешался другой мужчина.

— А-Шань, ты часом не вздумал указывать «мне», что я могу делать, а что нет?

Стоило Саю произнести эти слова, как залитый солнцем императорский сад будто окатило волной невидимого ледяного ветра. Си Ша украдкой скосил глаза на стоявшего позади него крупного мужчину по имени А-Шань. Ого! Раньше у него не было возможности разглядеть этого силача. Каких только «чудовищ» не встретишь на свете: тот возвышался над маленьким Си Ша ровно в два раза, а его талия была такой широкой, что мальчишка не смог бы обхватить её обеими руками. Одной только ногой этот великан превосходил в ширину всю талию Си Ша! И тем не менее сейчас, стоило императору обмолвиться хоть словом, лицо этого монстра побелело, а по лбу заструился холодный пот.

Вернув взгляд на невозмутимое лицо монарха, Си Ша невольно подумал, что правитель, способный одним лишь словом повергнуть в трепет такого «монстра», — пожалуй, фигура куда более грандиозная, чем он мог вообразить.

— Да у А-Шаня и в мыслях не было... Ваше Величество.

Сай едва заметно усмехнулся:

— Мой приказ абсолютен. У тебя еще есть «слова» на этот счет?

— Никак нет, Ваше Величество.

Высокорослый громила с поблекшим лицом опустил голову, словно побитая собака, не смеющая вильнуть хвостом. Вернее сказать, у него даже не осталось мужества для «сражения».

Когда А-Шань, побеждавший некогда тысячи врагов на поле бради, получил приказ вернуться в столицу и занять пост личного телохранителя императора, он вовсе не испытывал радости. Защищать какого-то пятнадцатилетнего мальчишку-императора? Уж лучше бы он продолжал рубиться на поле боя, наслаждаясь азартом и риском лицом к лицу с врагом, чем выискивать скрытые за углом отравленные стрелы, летящие в глупого правителя.

Но даже сегодня он ясно помнил тот день, который перевернул все его представления и изменил всю его жизнь. В тот день он впервые предстал перед императором Саем во дворце и воочию узрел легендарного прекрасного юного бога войны — полководца, который вел за собой военачальников много старше и крупнее его самого, и играючи переписал историю всей Династии Силю. Та первая встреча оставила в его душе неизгладимый след.

Монарх свысока оглядел его пронзительными, чистыми серыми глазами, и этот взгляд пронзил его сердце острой стрелой.

Природное величество владыки, исполненный высомерной гордости взгляд лидера несли в себе опыт и славу, столь несоразмерные его юному возрасту, что всё надменное презрение А-Шаня в один миг разлетелось вдребезги.

Прежде в его воображении «император» виделся не более чем ленивой и глупой свиньей, которая лишь пожинает плоды чужих пролитых за неё рек крови и ничего из себя не представляет... Но император Сай с легкостью разрушил эти предрассудки.

Лишь тот, кто сам прошел через сотни битв, способен с одного взгляда распознать другого ветерана.

А-Шань сомневался, сколько сражений мог повидать пятнадцатилетний юнец, но он не сомневался в том, о чем говорили эти глаза: лишь познавший настоящий ад на земле знает, как одним взглядом подчинить себе человеческие сердца, управляя чужой волей словно своей собственной.

За свою жизнь А-Шань повидал немало потрясающих воображение сцен, но еще ни перед кем он не пасовал в одно мгновение и не ведал ледяного пота, текущего по спине. В тот день он познал всё это сполна. И с того самого дня он добровольно обратился в верного пса: ради безопасности императора Сая он был готов без малейшего колебания пойти против всего мира.

То была предначертанная судьба. С того самого момента, как он пал перед величием монарха, он раз и навсегда признал единственным хозяином в своей жизни только императора Сая. Он умрет за него и будет жить ради него. Даже если его кости обратятся в пыль, А-Шань отдаст всё по собственной воле.

— Не стоит так уж притеснять нашего простодушного начальника стражу, Ваше Величество.

А-Шань вздрогнул, будто пораженный молнией, и с благоговением произнес имя мужчины, столь неожиданно появившегося у края искусственного канала:

— Господин Сы...

— Я услышал отсюда, что у вас тут назревает небольшой «спор». В чем дело? Если убогая мудрость этого ничтожного слуги еще на что-то годится, не стесняйтесь, Ваше Величество, извольте приказывать.

Мужчина, присоединившийся к ним последним, но сумевший без малейших усилий взять ситуацию под свой контроль, хранил на устах мягкую, невозмутимую улыбку.

При виде этого человека взгляд Сая на мгновение посуровел, в холодных серых глазах сверкнули серебристые искорки, а уголки губ скривились в полуусмешке:

— Сыфаэр, ты когда успел вернуться в столицу?

— Три дня назад, Ваше Величество, — с глубоким поклоном ответил мужчина. — Прошу прощения за то, что не явился во дворец сразу же с поклоном, но у меня были другие мелкие неотложные дела.

— Три дня назад... и мелкие дела? Ха-ха... — саркастически хохотал Сай. — Что ты мелешь, Сыфаэр? Раз дела мелкие, как они могут называться «неотложными»? Решил выставить меня дураком? Для этого потребуется куда больше сноровки. Пусть мне и не по душе твоя противная физиономия, и если бы ты вообще не появлялся во дворце, мир вокруг стал бы только краше, но твое отношение а-ля «любимчик императора» вызывает у меня крайнее раздражение. Набрался же ты храбрости поставить меня после каких-то «мелких дел»! Смотри аккуратнее, а то ведь я могу и передумать насчет твоего поста «главнокомандующего Императорской гвардией».

Сыфаэр выпрямился.

— Ваше Величество не так меня понял. Моя преданность императору неизменна, и в моем сердце Вы всегда стоите на «первом» месте. Но разве мог я явиться во дворец с повинной головой до того, как выполнил порученные Вами «мелочи»?

Бви брови Сая сошлись на переносице.

— Или Ваше Величество забыли, как изволили пожелать взглянуть на знаменитый акробатический цирк Страны Дунмань? Так вышло, что у меня есть знакомые в Стране Дунмань, через которых я и пригласил эту труппу в столицу. Для их выступлений прямо в императорском саду возвели временную сцену. Мне пришлось повозиться со всеми этими «мелочами», чтобы устроить их труппу, из-за чего я и задержался с возвращением. Изначально я планировал сделать Вам сюрприз, но теперь секрет раскрыт раньше времени. Однако, услышав мое объяснение, Ваше Величество едва ли станете продолжать сердиться на меня?

— Акробатическая труппа!

Лицо Сая просияло от удивления и радости, но он тут же отвернулся и бросил:

— Ладно, опустим твою вину. Поглядим сначала на их выступление.

— Надеюсь, они Вас не разочаруют.

Добавив эту фразу с легкой улыбкой, Сыфаэр повернулся к А-Шаню:

— Что ты такого сказал, начальник стражи А-Шань, раз умудрился оскорбить Его Величество?

А-Шань в глубине души мысленно благодарил небеса за столь своевременное спасение. Если на всем белом свете и нашелся бы кто-то, способный вразумить императора, так это исключительно стоящий перед ними господин Сы.

Сыфаэр не только занимал пост главнокомандующего войсками, но и являлся главным советником, фактически направляя всю политику империи из тени. Во время того самого переворота он оказал неоценимую помощь наследнику Саю в восшествии на престол. И во всей стране не нашлось бы второго человека, который осмелился бы на равных спорить с императором в тронном зале, ничуть не тушуясь под гнетом его властного нрава.

Если бы не господин Сы, трудно даже представить, как все эти придворные лизоблюды смогли бы подать императору хоть сколько-нибудь дельный государственный совет.

А-Шань уже открыл было рот, собираясь поведать о сути конфликта, как император резко поднялся со своего места.

— Хватит! Я сказал, что Си Ша останется — значит, останется. К чему разводить пустые разговоры? Неужели мне теперь даже для того, чтобы оставить при себе человека, нужно собирать совет на высшем уровне?!

Испугавшись, птичка, что до этого сидела на плече у Сая, зачирикала. Словно поддавшись царившей здесь напряженной атмосфере, она распустила крылья и закружила над его головой.

Сая помрачнел и холодно бросил:

— Я устал и не намерен больше выслушивать этот вздор. Возвращаемся во дворец!

Безапелляционно оборвав этот разговор, разгневанный Император широким шагом зашагал прочь, оставив позади растерянную Си Ша, ошеломленного А-Шаня и всё еще ждавшего ответа Сыфаэля.

***

— Какая же ты прелестная кроха.

Балуя прилетевшую вместе с ним в комнату золотую птичку, Сая и помыслить не мог, что она окажется настолько смышленой. Стоило ему лишь легонько свистнуть, как она послушно упорхнула с подоконника прямо к нему на руку, уселась на предплечье и, склонив набок головку, с любопытством уставилась на него парой круглых живых глаз.

Эх, вот бы эта птица умела говорить по-человечески, — мысленно вздохнул Сая. В огромном императорском дворце отыскать собеседника было сложнее, чем подняться на небеса.

В прохладных императорских покоях царила такая спартанская простота, какую посторонний и вообразить бы не смог. Никакой кричащей роскоши из золота и нефрита, никаких избыточных вычурных украшений — лишь скромная кровать, низкий столик с кушеткой для отдыха да несколько огромных напольных масляных ламп, заливавших дворец ярким светом. Пожалуй, единственным, что добавляло этому месту хоть немного живого тепла, служил стоявший во всю стену книжный шкаф. Хотя здешнее собрание сочинений и уступало по полноте императорской библиотеке, здесь хранились самые любимые личные тома Саи.

Спальня и гостиная разделялись занавесью из хрустальных бусин, однако в обеих зонах витал один и тот же мотив всепоглощающего одиночества.

Посторонним, пожалуй, было не понять, отчего он, будучи Императором, предпочел столь скромную обстановку. Впрочем, Сая вовсе не нуждался в чужом понимании: в этом единственном уголке, где он мог укрыться от всего мира, ему хотелось лишь тишины и умиротворения, а не суетливого галдежа.

Слишком многие пытались осыпать его фальшивыми лучами славы. Подобно этому великолепному, величественному дворцу, все эти образы и пустые оболочки навязывались ему извне. Ради того, чтобы поддерживать среди подданных иллюзии и грезы о царственном величии, он исправно играл роль молодого и прекрасного Императора, однако сам Сая прекрасно понимал, что это не имеет ничего общего с его истинным я.

Лишь здесь, в месте, целиком принадлежащем ему и защищенном от вторжения посторонних, Сая мог побыть по-настоящему один, возвращаясь к своему подлинному я. Пусть порой накатывала легкая тоска, взамен она дарила ему столь редкую минуту передышки.

— Чирик-чирик… Чирик-чик-чирик… — птичка, словно пытаясь утешить его, легко запрыгала по тыльной стороне ладони.

— Тебя ведь нужно как-то назвать. А вдруг у тебя уже есть имя? Позже спрошу у Си Ша. Если нет, буду звать тебя Малыш Золото. Посмотри на эти свои редкие, прекрасные золотые перышки! Малыш Золото, тебе нравится такое имя? — обращаясь к птице, Сая вел себя донельзя наивно и беззаботно, прекрасно понимая, что та ничегошеньки не смыслит.

Величественный и надменный Император наедине с собой оставался всего лишь восемнадцатилетним юношей.

— К чему терзать себя одиночеством и вести беседы с птицей?Стоит вам лишь отдать приказ, и я в любую минуту с радостью составлю вам компанию, мой дорогой Император.

Лицо Саи мгновенно окаменело, и он гневно приказал:

— Кто разрешил тебе входить в мои покои? В вон отсюда!

Неторопливой поступью Сыфаэль не только не сдвинулся с места, но даже протянул руку и захлопнуٹ дверь. Мягкая и уютная атмосфера просторной спальни испарилась в мгновение ока, и между ними повисло тягостное, удушливое напряжение.

Где бы ни появлялся Сыфаэль, он неизменно нарушал хрупкое равновесие обстановки. Он походил на сгусток мощнейшей энергии, который либо приковывал к себе все взгляды, либо пробуждал и раскалял до предела любые темные, негативные эмоции.

Его внешность, ранящая самый взор, граничила с жестоким насилием. Пожалуй, это можно было сравнить с пропастью между смертным и небожителем: точеное, правильное лицо, ослепительная красота, лишенная малейшего изъяна. Узкие глаза выдавали его безжалостную натуру, однако обычно она скрывалась под мягкой личиной, точно его глаза цвета ледяного моря, окутанные пеленой бледно-серго тумана.

Сая ненавидел этот взгляд больше всего на свете — неизменно наглый, дерзкий, выдающий то, что скрывалось за показной покорностью и преданностью этого мужчины. В глубине души тот питал к нему лишь презрение, отвращение и даже оскорбительные чувства.

— Неужели Ваше Величество до сих пор гневается на меня за то, что я не явился во дворец сперва к вам? — чарующим, завораживающим голосом произнес Сыфаэль. — Как же вы по-детски наивны, Ваше Величество!

— Вон отсюда! — сердце Саи пылало лишь одним желанием — вышвырнуть его из этого убежища, которое должно было принадлежать только ему одному.Ваше Величество и впрямь ничуть не изменилось, всё так же запирает себя в этой скучной комнате. Разве в прошлый раз я не приказывал построить для вас новое главное здание? Почему бы вам не перенести спальню туда? Вы живёте в этой комнате со времён своего принчества, её давно следовало полностью переделать. Подобная убогая комната — и вдруг спальня императора Силю! Если об этом станет известно, разве не превратится это в величайшую шутку во всём мире? Уголки его губ даже не дрогнули в улыбке, он пропустил приказание Саи мимо ушей и медленно приближался к нему.

Не выдержав, Сая хлопнул по столу и вскочил на ноги, а перепуганная птица в тот же миг выпорхнула в распахнутое окно.

— Сыфаэр, ты что, не слышал моего приказа! Вон!

Перехватив его взмахнувшей в гневе рукой, Сыфаэр через низкий стол наклонился и, заглянув ему в глаза, произнес:

— Месяц не виделись, а ты бросаешься в адрес своего мужчины столь безжалостными словами. Каков же ты всё-таки бессердечный, Ваше Величество. Неужели ты намеренно пытаешься распугать всех такими холодными речами? Сможешь ли ты выжить в полном одиночестве, не имея никакой поддержки? Даже если ты будешь упрямо утверждать, что сможешь... Разве по ночам твоё тело не ноет от тоски по твоему мужчине, не терзает ли тебя пустота и одиночество, заставляя жаждать... По правде говоря, ты ведь сейчас этого хочешь?

Сая свободной рукой изо всех сил замахнулся, норовя ударить его по лицу.

Сыфаэр легко уклонился, позволив его кулаку рассечь воздух, и тут же ухватил его за подбородок, грубо впечатавшись губами в его рот. Из-за крепко зажатого подбородка Сая не мог пошевелиться и был вынужден сносить этот напористый поцелуй. Ощутив, как чужой кончик языка принимается вовсю облизывать его губы, пытаясь разжать их, Сая упрямо стиснул зубы в безмолвном сопротивлении, однако опыта у этого мужчины было в несколько раз больше — Сыфаэр тут же с ловкостью опытного мастера отпустил его запястье и запустил руку ему за пояс.

— Ах!

Совсем не ожидавший этого Сая, у которого враг поверх одежды коварно зажал уязвимое место, в момент секундной слабости случайно приоткрыл рот, и кончик языка Сыфаэра тут же беспрепятственно вторгся внутрь.

— М-м... Мм-м... — Настойчивый язык преследовал уворачивающийся язык Саи, сплетаясь с ним в глубоком и тесном объятии, и Сая понимал, что вновь совершил фатальную ошибку: стоило дать этому мужчине хоть дюйм, как он тут же нагло завладевал всеми десятью.

Мужчина, прекрасно знавший все его слабые места, хитроумно использовал любые приёмы в качестве оружия, всегда умея в одно мгновение переломить ход событий в свою пользу. Когда он, вдоволь насосавшись языка Саи, медленно отстранился, разорвав поцелуй, на покрасневших губах Саи осталась тягучая слюна, и эти чуть приоткрытые губы, влажно блестевшие в тусклом свете, источали до предела смущающий, соблазнительный дух.Сыфаэр бережно обхватил лицо Саи ладонями, поцеловал его в мочку уха и, прикусив кожу на шее, прошептал:

— Если ты хочешь, чтобы этот мальчишка остался — пусть остается, мне нет дела. Можешь держать у себя хоть сколько угодно таких канареек, я не против. Только впредь сначала проводи проверку через меня, понимаешь? Ты слишком горд и, вероятно, не считаешь серьезной угрозой тех, кто пытается тебе навредить, но мне не все равно.

Саю передернуло от этого вкрадчивого, уговаривающего тона. Он заерзал в его объятиях:

— Мне плевать, отпусти меня!

— К чему тратить силы впустую? Состязаться со мной в силе — дело заведомо проигрышное, — Сыфаэр легко поднял его из-за низкого столика. — Возможно, тебе стоит пересмотреть свои слова. То, «плевать» мне или нет, как раз имеет к тебе самое прямое отношение. Подумай сам: если из-за ноющей задницы ты три дня не сможешь встать с постели, разве это не ударит по престижу Императора?

— Ты… — Сая, покрасневший от гнева и возмущенный такой бесстыдной наглостью, несколько раз открывал рот, пытаясь подобрать слова, и наконец выдохнул: — Отпусти меня! Ты, невоспитанный негодяй, чтоб твоя голова, набитая грязными и пошлыми мыслями, сгнила!

— В моей голове только одно — ты, Сая. — Он подошел к кровати и, разжав руки, добавил: — Хорошо, как прикажете, я вас отпустил.

Сая попытался быстро вскочить, но Сыфаэр оказался проворнее: парой движений он распахнул на нем халат и прижал его своим массивным телом к постели.

— Что ты творишь?! Средь бела дня?! Даже у зверя должны быть какие-то рамки приличия! — Сая, чьи запястья были зафиксированы над головой в жесте полной капитуляции, пустил в ход свое последнее оружие — ядовитый язык.

Сыфаэр улыбнулся:

— Ваше Величество проницательны. Раз уж я зверь, то для меня нет никакой разницы между днем и ночью. Может, вы все же оставите эти бесполезные попытки сопротивления? Каждый раз устраиваете из этого целую трагедию, хотя в итоге все равно со слезами умоляете меня остановиться — вам самим-то не надоело играть в эту игру?

Сая свирепо уставился на него, но не нашел, что ответить, и от бессилия ему хотелось взвыть.

— Не волнуйтесь, я не стану доводить до того, чтобы вы не смогли встать с кровати. Вечером нас ждет представление акробатической труппы, которое вы так долго ждали. Так что, прежде чем мы пойдем, разве будет несправедливо потребовать награду за мои труды в эти дни? — Мужчина тихо зашептал ему на ухо: — Я также помогу вам хорошенько выплеснуть энергию, накопившуюся за этот месяц, Ваше Величество.

Сая закрыл глаза, с досадой осознавая, что его тело против воли отозвалось жаром на эти слова.

http://bllate.org/book/38623/4859967