Готовый перевод The Imperial Dynasty's Virgin Emperor / Реквием династии Силю: Путь брошенного императора: Глава 6

Глава третья

Хоть это и называлось банкортом, в глазах Саи мероприятие больше походило на фарс: сборище шакалов и тигров, где каждый клоун изо всех сил норовил подлизаться к могущественному покровителю.

Они вырядились в ослепительно яркие драгоценности и тяжелые украшения, наплевав на возраст и телосложение: нацепили просторные темно-фиолетовые мантии, слои полупрозрачной марли и пышные наплечные ленты. Неважно, удастся ли им спуститься по ступеням под тяжестью этого «театрального костюма», весившего добрые несколько десятков цзиней, или они просто кубарем скатятся вниз — сейчас наложница Ли с самодовольным выражением лица восседала на главном месте, издавая резкий, пронзительный смех и принимая лесть, поклоны и поздравления от толпы по очереди подходивших гостей.

Хотя наложница Ли приходилась Императору лишь побочной женой, она отличалась непомерными амбициями и неоднократно зарилась на законный статус императрицы. Желания ее так и не исполнились, поэтому она никогда не жаловала ни оставшегося без матери Старшего принца, ни Саю.

Особенно в такой день ее нарочитое пренебрежение бросалось в глаза.

О приветствии для принца не было и речи; да и сам Сая, явившись лично, удостоился лишь беглого, ничего не значащего взгляда и легкого кивка, словно говорившего: пришел ты или нет, разницы никакой, лучше бы тебе знать меру и не вздумать портить дорогу, которую я прокладываю для своего любимого сына.

Сая не собирался перед ней оправдываться — он явился вовсе не ради нее, и если бы не ослиное упрямство Чжи-гэ...

Впрочем, ладно, чего теперь гадать. Раз уж пришел — оставайся как есть, выпьешь пару чашек вина, найдешь удобный момент, сошлешься на какую-нибудь причину и пораньше смоешься из этого змеиного гнезда, где все провоняло лестью и подхалимажем.

— Сегодня выдался день моего рождения, и поначалу я думала лишь пригласить всех вас, дорогие родственники и сановники, на скромный праздничный пир, чтобы немного повеселиться, чисто символически, — сладко улыбаясь, затянула наложница Ли, чье напудренное добела лицо напоминало маску, а ярко-красные губы изогнулись в неприятной ухмылке. — В конце концов, когда здоровье Его Величества пошатнулось, подобает ли верной жене вести себя шумно? Но я никак не ожидала, что все вы окажетесь столь чуткими и непременно захотите устроить для меня столь пышное торжество. Что ж, противиться вашему искреннему гостеприимству я не стала.

— Пользуясь случаем, я также хочу попросить всех вас в будущем всеми силами поддерживать и опекать меня и Второго принца.

Сводя все к одному, Сая мысленно вздохнул: всё это крутилось лишь вокруг грызни за то, кто займет императорский трон.

— Генерал Сыфаэр!

Внезапно из уст зрелой сорокалетней женщины вырвался девичий, жеманный возглас, от которого Сая едва не выплюнул вино. Помилуйте, достопочтенная матушка в мгновение ока превратилась в юную девчушку на выданье — кто ж выдержит такое испытание?

Пока он спешно прижимал руку к груди, пытаясь унять сердцебиение и стряхнуть мурашки по всему телу, наложница Ли пустилась бежать прямо по ступеням вниз. Забыв про подобающий «матери поднебесной» образ, она едва не бросилась Сыфаэру на шею.

Ухватив его за рукав, с раскрасневшимися от возбуждения щеками и непрерывно стреляя глазками, наложница Ли зацокала языком:

— Ой-ой-ой, и когда же вы пожаловали, а я и не заметила! Какой же вы редкий гость, я и не смела надеяться, что вы, денно и нощно занятый государственными и военными делами, найдете время почтить нас своим присутствием. Ваше появление сегодня поистине озарило этот дом ярким светом!

В уголках глаз наложницы Ли мелькнула жадность, ее взгляд то и дело блуждал по фигуре Сыфаэра. Протянув руку, она произнесла:

— Садитесь поближе ко мне, сегодня вечером мы непременно должны выпить с вами пару чашек!

— Вы слишком любезны, Ваше Высочество наложница Ли, — бесстрастно и вежливо, но холодно ответил Сыфаэр, искусно увеличивая расстояние между ними и ловко выскальзывая из ее досягаемости. При этом его взгляд украдкой скользнул по сидевшему напротив Сае.

Чего уставился! — свирепо глядя в ответ, мысленно огрызнулся Сая и продолжил пить свое вино. — Даже если эта старая карга тебя домогается, я вовсе не обязан бросаться на помощь, хм! Вини во всем свои собственные персиковые глаза.

— Матушка!

Глубокий от природы голос совершенно не вязался с его сухощавой внешностью. Второй принц, человек прямолинейный и вспыльчивый, с недовольным видом оттащил мать назад и заговорил:

— Что вы такое говорите, у подданных есть свои отведенные места. Разве гоже Сыфаэру сидеть рядом с вами! Рядом с вами должен сидеть ваш покорный сын, ну на худой конец — мой младший брат Сая, разве я не прав?

Второй принц, искавший поддержки у собравшихся, от нескольких выпитых кубков едва держался на ногах. Гости в зале растерялись: то ли кивать в знак согласия с его пьяным бредом, то ли покорно молчать, дабы не навлечь на себя гнев наложницы Ли.

— Ваше Высочество Сая, добро пожаловать. Что же вы сидите здесь один? Право, проявили неуважение, — поневоле, на глазах у всех, вынужденная соблюсти приличия, обратилась к нему наложница Ли.

Сая холодно поклонился в ответ:

— Благодарю за заботу, Ваше Высочество, мне и здесь прекрасно. Отсюда ближе к выходу, и воздух гораздо свежее. Не успел еще поздравить вас с днем рождения, так позвольте пожелать Его Величеству скорейшего выздоровления — иначе дворец останется столь пустынным, что для создания веселья придется устраивать круглосуточные пирушки.

Досказав, он нарочито ухмыльнулся. Температура в зале мгновенно упала до нуля от его «дерзкой прямоты». Лицо наложницы Ли перекосило в ту же секунду, а натянутая улыбка сменилась свирепой, убийственной гримасой.

После неловкой паузы уголки ее рта задергались, и она процедила сквозь зубы, с трудом сдерживая ярость:

— Мы все надеемся на скорейшее выздоровление Его Величества, Третий принц.

Если бы взглядом можно было убить, Сая уже давно валялся бы на полу с распоротым брюхом.

Увы, ее испепеляющий взгляд был ему абсолютно безразличен. В конце концов, он не обязан ей нравиться; если у нее хватит духу — пусть сошлет его за пределы императорской столицы. Избавиться от этой суеты и толкотни — о лучшем он и не мечтал!

— Тц! Братец, ну и бестактен же ты, — покачиваясь, Второй принц направился к столику Саи со жбаном вина в руках. — В такой радостный день — и заводить речь о лежащем пластом больном! Ха-ха-ха!

Он схватил кувшин и добавил:

— Пей, пей! За такие испорченные речи наказываю тебя тремя полными чашами!

Сая с досадой глянул на своего старшего братца, который всё еще ничего не соображал. Не будь у Второго принца такой матушки, они, пожалуй, могли бы ладить лучше. Он поднял кубок:

— Что ж, раз младший брат должен покориться старшему, выпью до дна.

Сыфаэр приподнял брови. Он-то думал, что молодой принц не вынесет хмельного, но увидев, как Сая осушил три чаши без тени смущения, а на лице не появилось ни румянца, ни признаков опьянения, взгляд остался чистым и ясным, — понял: споить этого юношу будет ой как непросто. На их фоне Второй принц, который после нескольких глотков уже растерял весь человеческий облик, выглядел настоящим позором императорской крови. Разве с таким убогим нравом можно мечтать о власти над Поднебесной?

Даже у людей одной крови бывают совершенно разные способности.

Хмыкнув, Сыфаэр пригубил вина и услышал, как сидевшие неподалеку придворные тихо перешептываются за его спиной:

— И что за напасть, до чего же противно. С какой стати нам, аристократам с двойными фамилиями, сидеть за одним столом с какими-то презренными простолюдинами с одинарными? Вырезали себе дорогу наверх кровью да жестокостью, и чем тут гордиться? В конце концов, как были рабовниками, так и остались.

— Тише ты. Теперь-то он — великий генерал, в чьих руках сосредоточена вся власть в стране, даже наложница Ли смотрит на него иначе.

— То сейчас времена другие, вот и полезен пока. А как нужда отпадет, посмотрим, чем он еще сможет кичиться.

— Точь-в-точь как с отхожим местом: приспичит — так все пороги обивают, а не нужно — обходят стороной. Вот и весь удел подобных отбросов.

Вокруг раздались хихиканье и злорадные смешки. Они рассчитывали вывести его из себя, но Сыфаэр давно ко всему привык.

Спорить с подобными ограниченными глупцами — лишь зря тратить слюну и нервы. Те, кто мнит себя небожителями лишь из-за того, что их фамилия состоит из двух иероглифов, похожи на сорную траву у дороги, которая растет где попало. Время неизменно доказывает: из сорняков выходит разве что корм для скота, а вот из рабов получаются генералы.

Не обращая внимания на пустые сплетни, Сыфаэр переключил мысли на другое. По правде говоря... навестив сегодня Императора, он обнаружил, что дела обстоят много хуже, чем предполагалось.

Для предстоящей дворцовой смуты без подходящей пешки в руках не обойтись, причем времени в обрез. Пока в императоре теплится жизнь, ему необходимо срочно найти фигуру, способную заменить нынешнего правителя и надежно управляться из тени. Обзаведись он законной, благовидной марионеткой — пусть даже та не принадлежит к знати с двойными фамилиями и чистокровным родам и никогда не сядет на трон Силю по-настоящему — всё равно удастся накрепко зажать за горло все жизненно важные артерии империи!

Наследный принц, Второй принц и Сая... Кто из троих подходит лучше всего? Насчет этого у Сыфаэра уже сложилось определенное мнение, беда лишь в том... нынешний его избранник, кажется, интересуется охотой и вольной жизнью куда больше, чем императорским престолом. Позволит ли этот дикий молодой волк загнать себя в рамки, добровольно останется ли в роскошном, но пустом дворце, напоминающем клетку, чтобы кто-то водрузил ему на голову венец, олицетворяющий оковы?

Будь Сая хоть капельку более жадным, хоть немного более хитрым — всё разрешилось бы само собой, без малейших усилий.

Но нет! Вспомнив, как только что Сая прямо, открыто и бесхитростно утер нос наложнице Ли, Сыфаэр невольно улыбнулся. Жадность и хитрость совершенно не шли Сае; потеряй он свой норов — он перестал бы быть таким забавным и привлекательным.

Его серые глаза сияли непокорством, отливая почти серебряным блеском. Стоит лишь однажды увидеть это воочию, ощутить, как в голове бурлит и взрывается шквал острейшего удовольствия, как даже под страхом привыкания хочется пережить это снова — увидеть, как этот не признающий авторитетов, сам по себе гуляющий Сая своевольничает и дерзит.

Эта шахматная фигура была настолько заманчивой и полной вызова, что выпускать ее из рук хотелось все меньше.

— Ого, как у вас тут весело! И почему же забыли меня предупредить, чтобы я тоже мог присоединиться к пиру? — незваный гость распахнул двери пиршественного зала наложницы Ли, и его пронзительный, полный возмущения крик вновь прервал застолье.

* * *

Место наследника престола Династии Силю никому не позволено отнять! Охваченный пылающим боевым гневом, Старший принц с размаху пнул ближайший низкий столик. Скрытно шушукаться в уголке и сгонять его с престола за его спиной? Ничего подобного он им не позволит!

— Я ведь ничего не прервал? — обведя присутствующих взглядом, Старший принц злобно перебирал маленькими глазками на пухлом лице. Он запомнит лица всех этих людей: когда он займет трон, им придется несладко за то, что посмели снюхаться с наложницей Ли.

Лишь когда наложница Ли прислала сообщение, кронпринц осознал, что его водили за нос. Подозрительный от природы, он одновременно испугался и рассвирепел: его воображение уже рисовало самые жуткие картины. Стоило ему представить, что эти люди объединились, чтобы погубить его или лишить статуса кронпринца, как он тут же потерял всякую способность спокойно усидеть в своих покоях!

— Ой, Старший принц, какой редкий гость! Разумеется, вы ничего не прервали, здесь просто собрались близкие люди, чтобы поздравить меня с днем рождения. Неужели вы тоже пришли пожелать мне долгих лет? — наложница Ли прикрыла рот рукой, хихикая.

— Наложница Ли, вы опять ошиблись. Какая же у вас дырявая память! Я ведь столько раз говорил: я — законный кронпринц, назначенный самим отцом, извольте звать меня Ваше Высочество кронпринц, — с отталкивающей физиономией заявил Старший принц.

— Ах, верно, опять оговорилась, хи-хи-хи! — демонстративно задрав нос, протянула наложница Ли. — Кронпринц, а вы уже видали генерала Сыфаэра? К тому же, ваш младший брат, Ваше Высочество Сая, сейчас тоже гостит у «меня»!

Старший принц сперва вытаращил глаза, а затем дрожащим от неверия голосом выдавил:

— Ге... генерала Сыфаэра? Ты... как ты посмела...

Поняв, что наложница Ли разыгрывает перед кронпринцем спектакль, пытаясь выставить дело так, будто он перешел на их сторону, Сыфаэр с легкой улыбкой поднялся с места:

— Я пришел лишь засвидетельствовать почтение Вашему Высочеству наложнице Ли. Цель моего визита достигнута, и мне пора откланяться. Прошу наложницу Ли иуважаемых господ простить меня, я вынужден удалиться первым.

— Ой? Так быстро уходите? Побудьте еще немного! — не желая упускать добычу, наложница Ли попыталась его удержать.

Услышав, что Сыфаэр собирается уходить, кронпринц тут же с облегчением выдохнул: это значило, что генерал еще не принадлежит лагерю наложницы Ли. Не скрывая радости, он выпалил:

— Верно сказано! Генерал человек занятой, тратить время на столь скучные пирки ни к чему. В другой раз, как у генерала выдастся свободный час, я непременно устрою куда более интересное застолье с красавицами, и тогда уж извольте почтить меня своим присутствием, генерал!

— Кронпринц, что значат ваши слова? Неужели мое угощение недостойно того, чтобы генерал остался?

— Вот именно, братец, вы неправы! У меня здесь и красавицы имеются, и прекрасное вино!

— Это что же, вы вдвоем сговорились травить меня одного?!

Наложница Ли и Второй принц тут же сцепились со Старшим принцем из-за «права владения» Сыфаэром. Они наперебой, перебивая друг друга, заспорили о том, кто из них обладает большими правами и чье приглашение генерал обязан принять в первую очередь. Со стороны это выглядело точь-в-точь как три собаки, грызущиеся за одну-единственную кость!

Сая слушал этот всё более нелепый и смехотворный базар, наблюдал, как никто из окружающих не смеет вмешаться и остановить безобразие, а затем перевел взгляд на самого виновника этого спора — Сыфаэра, который с непроницаемым лицом и полным равнодушием то ли намеренно, то ли случайно лишь подливал масла в огонь... и в нем вновь вскипела слепая ярость.

Раз им так хочется лизать Сыфаэру пятки, отдали бы ему императорский трон, и дело с концом!

Не выдержав и едва не сорвавшись на крик, Сая резко хлопнул ладонью по столу и вскочил на ноги.

Наложница Ли, Второй принц и кронпринц одновременно повернулись к нему.

— Ты чего удумал, Сая, у тебя тоже есть возражения? — испугавшись его свиредого напора, кронпринц рефлекторно отпрянул назад.

— Неужели братец тоже хочет пригласить генерала на пир? — хихикнул захмелевший, соображающий через пень-колоду Второй принц.

Сая искренне не понимал, как он мог состоять в кровном родстве с этими двумя. Холодно бросив взгляд, он процедил:

— Хватит позориться перед людьми! Вы оба... с вас хватит! Тошно смотреть!

— П-позориться? Это ты меня, кронпринца, назвал позорищем! — взвизгнул не умевший держать себя в руках кронприц.

— Эй, Сая, я еще терпел тебя по малолетству, но не думай, что теперь тебе дозволено распускать перья! — взбешенный Второй принц подскочил к нему и схватил за грудки.

Сыпавшее искрами неповиновения глазами, Сая ни на шаг не отступил:

— Я говорю правду о том, что вижу! Разве я не прав?

Хлёсткий удар! Второй принц влепил ему пощёчину, а затем снова вцепился в воротник:

— Слишком ты загордился! Никакого уважения к старшим братьям. Сегодня я, как твой старший брат, просто обязан проучить тебя, чтобы ты наконец усвоил, что такое почтение к отцу и уважение к старшим!

Кулак угодил Сае прямо в живот. Тот сжал зубы до боли, вытерпев удар — он не то чтобы не мог дать сдачи, просто не хотел. В нынешнем шатком положении любой его ответный удар тут же сочли бы за неповиновение старшим, предоставив наложнице Ли прекрасный повод отправить его на эшафот.

Ему наплевать на трон, но умирать от рук этой кучки ничтожеств он не собирался! Скоты!

— Прекратите!

— Умерьте пыл, Второй принц.

В самую свалку вмешались двое мужчин, в два счета оттеснившие нападавших и вставших по обе стороны от Саи. Одним оказался подоспевший Дунъе Чжи, а другим — Сыфаэр, который перехватил запястье Второго принца и остановил его ледяным, пронзительным взглядом и тихим предупреждением:

— Похоже, сегодня все изрядно перебрали и потеряли над собой контроль. Пожалуй, я провожу Третьего принца обратно в покои. А что до приглашений кронпринца или Второго принца — как только у Сыфаэра выдастся свободное время, я непременно приду, так что оба могут не беспокоиться.

Не терпящим возражения тоном уладив сцену, он крепко взял Саю за руку и быстрым шагом повел прочь.

* * *

Резко выдернув руку из чужой хватки, едва ступив на галерею, Сая поспешил оттолкнуть Сыфаэра. Потирая запястье, он проворчал:

— Не жди, что я скажу тебе спасибо. Благодарности от меня не дождешься.

Сыфаэр усмехнулся:

— Я понимаю. Напротив, это мне следует поблагодарить Ваше Высочество за вмешательство — иначе мне бы не миновать участи быть разорванным на части этими двумя сворами.

— Кто ради тебя вмешивался! Не переиначивай мои слова! — Сая покраснел до корней волос. Бессовестный тип, только и знает, что пользовать моменты! И с какой стати ему спасать этого наглеца?!

— Какими бы ни были твои мотивы, результат один: я смог уйти оттуда благодаря тебе.

Наслаждаясь его смущенным видом, серо-голубые, глубокие, как омуты, глаза Сыфаэра ласково и собственнически скользили по каждому сменяющемуся выражению его живого, полного энергии лица.

Псих... Сая отвернулся и зашагал большими шагами.

— Не забывай того, что я сказал ранее, Ваше Высочество Сая. Мои двери всегда открыты для вас... — нарочито громко бросил ему в спину Сыфаэр, желая подольше полюбоваться на эти забавные гримасы.

Разумеется, Сая обернулся, показал ему язык в ответ и скрылся за поворотом.

Сыфаэр не удержался от тихого смешка.

Словно призрачная тень, из темноты вынырнул Дунъе Чжи. Его глаза пылали слепой, ревнивой яростью, когда он процедил:

— Мне плевать, с какими целями вы к нему подступаетесь, но, генерал Сыфаэр...

Сузив глаза, Дунъе Чжи проскрежетал зубами:

— Я не потерплю, чтобы вы докучали Вашему Высочеству Сае, и уж тем более не позволю вам приближаться к нему.

А вот и он. Надоедливая шавка при Сае. Сыфаэр неторопливо развернулся к нему лицом и легко улыбнулся:

— Ваше Высочество давно вышел из возраста, когда ему требовалась нянька, господин Дунъе.

— Это лишь до тех пор, пока он не узнает, сколько вокруг ходит двуногих зверей в человеческом обличье.

— Навроде вас? — с улыбкой в уголках глаз парировал Сыфаэр.

Лицо Дунъе Чжи исказилось гневом:

— Вы прекрасно понимаете, о ком я! Подобный вам отребье не имеет права даже близко подходить к Вашему Высочеству Сае!

— Лишь потому, что я раб по рождению? — Сыфаэр расхохотался. — Не стоит перекладывать собственную беспомощность на мое происхождение. Раз вы так люто ненавидите саму мысль о том, что такие, как я, могут находиться рядом с ним, почему бы вам просто не запереть младшего принца у себя дома? Не выпускайте его на солнечный свет, оградите от внешнего мира, станьте его «единственным» принцем — разве так не лучше? Но... вы ведь не способны на это, верно?

— Сыфаэр!

Легким движением отбросив брошенный на него кулак, Сыфаэр с насмешливой улыбкой на красивом лице добил противника:

— Мужчина, ослепленный ревностью, поистине жалок. Если боитесь, что я отвлеку внимание молодого принца, придумайте сами, как завоевать его исключительную привязанность! А теперь позвольте откланяться.

Проклятье! Кулак Дунъе Чжи со всего маху врезался в деревянную колонну, заставив содрогнуться всю галерею.

Больше ждать нельзя. План нужно приводить в исполнение немедленно. С появлением Сыфаэра как непредсказуемой переменной — кто знает, в какую авантюру он втянет Саю? Рисковать нельзя, всё должно решиться как можно скорее!

Ради Саи — он больше не станет ждать!

* * *

Сая сидел на подоконнике в собственных покоях, позволяя холодным порывам ветра и косым струям ледяного дождя бить прямо в лицо. Частые, быстрые капли кололи кожу будто тонкие иглы, но ему нравилось это ощущение — казалось, леденящая сырость вымывает из головы весь скопившийся сумбур.

— Ваше Высочество, почему вы снова сидите в столь легкой одежде да еще подставляете себя под дождь! — не постучав, в комнату влетел Дунъе Чжи и, с ходу начиная ворчать, набросил ему на плечи меховую накидку.

— Пустяки, здоровье у меня крепкое, а от пары капель хуже не станет, — пожал плечами Сая, все же покоряясь его заботе.

Дунъе Чжи вздохнул, обвел взглядом комнату и покачал головой:

— А у вас здесь по-прежнему уныло, прямо как на кладбище!

Просторное помещение словно отражало положение его хозяина в императорском дворе — чуждое, заброшенное и одинокое. Эта комната, как и сам Сая, была лишь еще одной забытой всеми деталью дворца.

Сая усмехнулся:

— Я всё равно не задержусь здесь надолго, так к чему тратить силы на обустройство? Впрочем, меня всё устраивает. Всё необходимое при мне: любимые клинки, книги, что Чжи-гэ привез из дома... Больше ничего и не нужно.

Аккуратно положив руку ему на плечо, Дунъе Чжи вгляделся в его серые глаза:

— Опять что-то стряслось? Вид у тебя хуже некуда.

Проведя пальцами по прядям волос — этот жест Сая всегда повторял, когда был чем-то раздражен, — он почувствовал знакомое беспокойство.

На лице пятнадцатилетнего юноши уже лежала печать преждевременных забот. За маской показной беспечности скрывалась несгибаемая душа, насильно втиснутая в тесные рамки чуждого места и уже покрытая шрамами. Дунъе Чжи с болью смотрел на него: если бы была возможность, он бы предпочел забрать Саю к себе навечно, лишь бы тот не томился в этой пустой золотой клетке.

— Ничего особенного. Просто старший братец опять затянул старую песню, — мрачно глядя на бушующую за окном непогоду, проговорил Сая. — Ему всё не дает покоя тот вечер у наложницы Ли. Вечно твердит, будто я предал память матери и побежал прислуживать ее врагам, совсем забыв, что матушка умерла из-за меня. Говорит, не родись я на свет — и матушка была бы жива, и он не стал бы одиноким, брошенным кронпринцем. Каждый из них только и ждет, когда я сгину, ха!

— Не говори глупостей... — поколебавшись, Дунъе Чжи коснулся его щеки. — Не «каждый», так думают лишь жалкие одиночки.

Сая закрыл глаза, прильнув к нему и впитывая исходящее от него тепло:

— Спасибо, Чжи-гэ. Если бы не ты, я бы давно тут с ума сошел от тоски.

Его простодушный и невинный жест заставил и без того неспокойное сердце Дунъе Чжи забиться с удвоенной силой. Опасаясь выдать себя, он едва сдерживал слепую, горячечную страсть прижать Саю к груди — даже сейчас, когда они стояли так близко, одно лишь это тайное чувство казалось ему святотатством.

Он снова и снова напоминал себе: любовь к Сае — это любовь старшего брата и наставника, она не смеет переходить дозволенных границ. Чем ярче расцветал Сая, чем сильнее блистал, воплощая собой его собственный идеал совершенства, тем сильнее он должен был беречь плоды трудов всей своей жизни.

Именно поэтому вид Сыфаэра, столь же дерзкого и безрассудного, будто воплощение его собственной второй настигшей изнанки, вызвал в нем такой ужас. Опасность, таившаяся в глазах того человека, была отражением его собственного запертого глубоко внутри темного «я» — того самого, что готово разрушить любое совершенство ради обладания.

Сыфаэр насквозь видел его черную душу, унюхав точно такого же зверя, затаившегося в груди... но он и Сыфаэр были разными. Он признавал за собой постыдные тайные желания, но никогда не позволил бы своей второй сущности совершить хоть что-то, что причинило бы вред Сае.

Клянусь солнцем на небесах, он не оставит Сыфаэру лазейки для того, чтобы тот подобрался к Сае и навредил ему!

— Ваше Высочество, в эти дни у меня на сердце лежит еще один разговор... — уловив более мягкое настроение и стараясь не возвращаться к неприятным темам, мягко произнес Дунъе Чжи.

— Что такое, говори?

— Насчет генерала Сыфаэра...

Сая распахнул глаза, и по его надутым губам было заметно, как сильно ему не по душе это имя.

— Я вовсе не хочу лезть не в свое дело, просто желаю напомнить Вашему Высочеству: что за человек этот генерал и каковы его истинные намерения? Вы ведь прекрасно знаете, из каких низов он вышел...

Сая демонстративно поковырялся в ухе, явно потеряв интерес к беседе, и процедил сквозь зубы:

— Происхождение? Больше всего на свете я ненавижу зануд, зацикленных на всякой чепухе. Какая разница, кто откуда? Судить о человеке по обстоятельствам, которые он не в силах изменить — трусливый и несправедливый подход.

— Возможно, вы в чём-то правы, — понизив голос, ещё мягче произнес Дунъе Чжи. — Но нельзя забывать и о том, через сколько тягот пришлось пройти Сыфаэру из-за своего происхождения. Он просто не может питать добрых чувств к аристократии и тем более к императорской семье. Его внешняя покорность — лишь маска для его амбиций. Он хочет использовать…

— Я знаю, — прямо перебил его Сая. — Главное, чтобы он не смог использовать меня.

— Боюсь, этот человек слишком хитёр. Вы можете и сами не заметить, как окажетесь им использованы.

Сая поджал губы. Слова Чжи-гэ вовсе не были лишены смысла.

Увидев это, Дунъе Чжи тут же решил развить успех:

— Вы должны быть настороже! Запомните: что бы ни случилось в будущем, ни в коем случае не объединяйтесь с ним и не вступайте в контакт. Он привык бесцеремонно использовать других ради достижения собственных целей. Он воспользуется вами, как пешкой, а когда вы станете ему больше не нужны, без колебаний сокрушит в любой момент.

* * *

Глубокой ночью Сая лежал в постели один, но, как ни ворочался, никак не мог уснуть. Слова Чжи-гэ, болезнь Императора, борьба двух старших братьев, Сыфаэр… Все эти разрозненные мысли, словно непрерывно вращающееся ветряное колесо, крутились и крутились в его голове без остановки.

Ты — самый бесправный человек в этом дворце. Кроме пустого титула, у тебя нет ничего. Как это жалко!

(Жалко? Я… нет, я не считаю себя жалким! Мне даже этот титул не нужен!)

Чтобы выжить, нужно сначала уничтожить врага, а ради этого все средства хороши!

(Кто враг? И кого я должен уничтожить? Я не хочу уничтожать никого, так пусть лучше уничтожат меня! Я живу вовсе не для того, чтобы становиться императором, я просто хочу быть самым обычным человеком!)

Мы с тобой — родные братья по матери и отцу, почему ты встал на сторону наложницы Цинь?!

(Кровные узы? Если кровные узы способны решать всё, то почему братья идут войной друг на друга? Я ни на чью сторону не вставал, хватит вешать на меня ярлыки! Я терпеть не могу, когда навязывают что-то вопреки чужой воле!)

Ваше Высочество Сая, вам лучше знать своё место и не становиться у нас на пути.

(Я вам не собака, и дорогу никому не переходил! Старая карга, катись куда подальше и не мозоль мне глаза!)

Хватит ходить с таким унылым видом, никто не запрещает тебе изменить текущее положение дел…

— Убирайтесь! Перестаньте захватывать мой разум!

Внезапно Сая замахнулся кулаком и закричал на неотвязные призрачные лица, стоявшие перед глазами. Он злился на самого себя за то, что эти люди до сих пор способны трепать ему нервы. Он же чётко решил для себя никогда не вмешиваться в эту распрю!

Бум! Бум! Бум!

Настойчивый и быстрый стук в дверь зловеще разорвал тишину тёмной ночи.

В него вплетаясь отчаянные мольбы и призывы о помощи женского голоса:

— Ваше Высочество Сая! Ваше Высочество Сая, откройте дверь, Ваше Высочество Сая! Умоляю вас, ради бога, у меня есть невероятно важное дело, помочь сможете только вы!

Нахмурившись, Сая спрыгнул с кровати и отворил дверь.

Придворная дама, что дежурила у покоев Императора, заливаясь слезами, рухнула перед ним на колени:

— Ваше Высочество Сая!

Её странный и пугающий вид заставил сердце Саи сжаться от тревоги, и он громко спросил:

— Что случилось? Это отец?

— Нет… то есть… Вы узнаете всё, если пойдёте со мной!

* * *

Преодолевая свирепую непогоду — проливной дождь и пронизывающий до костей ледяной ветер, — Сая вместе с придворной дамой второпях прибежал к внешним покоям императорской резиденции. Там лагерь за лагерем расположились отряды обоих принцев, и они о чём-то яростно спорили. Напряжение висело в воздухе, готовое в любой момент разрешиться кровавой бойней.

— Я покончу с тобой, мятежный негодяй! — в гневе взмахнул мечом Второй принц.

Прятавшийся за спинами многочисленной стражи Старший принц тоже не остался в долгу и заорал:

— Это заговор! Ты нарочно подстроил всё это, чтобы воспользоваться случаем и поднять мятеж! Вы подставили меня! Я невиновен! Всё это — лишь твой коварный заговор ради захвата императорского трона!

— Твой умысел навредить отцу доказан неопровержимо, тебе не отмыться от этого!

— Чушь собачья! Кто-то намеренно подстроил ловушку, чтобы сгубить меня! Было бы желание обвинить, а повод найдётся!

Сая ещё не успел разобраться в сути происходящего, как придворная дама со слезами на глазах запричитала:

— Юй-чу… старый Юй-чу ни в чём не виновен! Умоляю Третьего принца, вразумите двух принцев, ни в коем случае не позволяйте им убить Юй-чу! Ваше Высочество Сая, заклинаю вас!

В самом центре противостояния двух враждующих лагерей, окружённый со всех сторон ощетинившимися клинками, стоял на коленях никто иной, как Юй-чу — человек всегда открытый, прямой и не боявшийся говорить правду. Прежний цветущий седобородый старец под потоками холодного ливня выглядел не просто жалко — он полностью лишился своего былого величия и теперь стоял на коленях, превратившись в мишень для всеобщей ненависти.

— Что здесь происходит?! — не обращая внимания на опасность, Сая бросился к Юй-чу и рявкнул: — Зачем вы связали старика? Немедленно отпустите его!

— Сая, тебя это не касается! — холодно усмехнулся Второй принц. — Этот старый хрыч по приказу бесстыдного наследничка попытался подсыпать яд в еду отца, чтобы тот поскорее отправился на небеса, а этот мерзавец смог бы взойти на престол! Но я получил донос и успел помешать им до того, как они преуспели. Смотри, та мишка каши на земле и подохшая от неё собака — лучшее тому доказательство!

— Что? — Сая в ужасе посмотрел на то, на что указывал брат.

— Врёшь! Я ничего из этого не признаю! У меня и в мыслях не было вредить отцу! Это ты, братец, ищешь предлог выгнать меня из дворца, чтобы единолично захватить статус наследника, а потому подкупил этого Юй-чу, заставив дать лжесвидетельство, будто каша была сварена из риса, присланного мной! Я не признаю ничего подобного! Мой рис подменили, с ним всё было в порядке, а вот у этого Юй-чу умысел преступный, он — шпион второго брата! — брызжа слюной, завопил наследник.

— Хм, всё ещё пытаешься отпираться? Юй-чу уже во всём признался, подтвердив, что проблема была именно в твоём рисе! — съязвил Второй принц.

— Да я отрежу ему язык, посмотрим, станет ли он после этого лгать!

— Прекратите, старший брат! — заметив, что наследник бросился вперёд, Сая опередил его и выхватил у того из рук меч. — Сначала дайте мне выслушать Юй-чу… Отец Юй-чу, говорите, что здесь происходит?

Старик, у которого дождевая вода смешалась со слезами, поднял горько улыбающееся лицо и произнес:

— Третий принц, сколько ни спрашивай меня, старого, я и сам толком ничего не понимаю. Я готовил кашу к трапезе Его Величества как обычно. Кто же знал, что в процессе наследник заявит, будто хочет использовать свой отборный рис? Когда каша была готова, я и сам поел её, и ничего со мной не случилось! Так с чего вдруг Второй принц настоял на проверке, когда её принесли сюда, и в ней обнаружился яд?.. Старик ничего не знает!

— Тьфу! Очевидно же, что это заговор! — свирепо оскалился наследник. — Позвольте мне прикончить этого лживого старого вора!

— Хочешь уничтожить улики? — громко рассмеялся Второй принц. — Ничего у тебя не выйдет. Этот старик умрёт, но и тебе от возмездия не уйти! Сая, убирайся отсюда, тебя это не касается!

— Нет!

Выслушав объяснения Юй-чу, Сая понял, что кто-то здесь явно плетёт интриги. Юй-чу никак не мог быть преступником, но выяснить правду прямо сейчас не представлялось возможным. Первоочередной задачей было спасти жизнь старику!

— Я не уйду! Никому не позволено трогать отца Юй-чу! Это дело требует справедливого разбирательства… — загородив старика собственным телом, Сая стоял на своём с непреклонной решимостью. — Никому не сметь его трогать!

— Сая, прочь с дороги! Иначе я объявлю тебя государственным преступником! — взвизгнул Второй принц.

— Верно, верно! — наследник внезапно словно увидел просвет в темноте. — Именно так! Кто знает, может, весь этот спектакль от начала и до конца спланировал сам Сая! Все же знают, что Сая ближе всех дружил с этим старым хрычом. Раз этот старик хотел отравить отца, значит, он делал это, чтобы посадить на трон Саю! Без сомнений, так оно и есть!

Второй принц тоже на мгновение растерялся:

— Преступник — Сая?

Ситуация в одно мгновение сделалась критической. И когда казалось, что оба старших брата готовы повесить на Саю клеймо преступника, старик Юй-чу вдруг громко рассмеялся. Его смех звучал точно плач ночного сыча впотьмах — пронзительный и полный отчаянного трагизма, звук шёл за звуком, раздирая душу. Все присутствующие от неожиданности онемели, испуганные столь странным поведением.

— Я, старый Юй-чу, не позволю вам использовать меня как предлог и запятнать доброе имя принца Саи! Уж лучше я сам приму на себя всю полноту вины, чем позволю вам топтать его невиновность! Во всём виноват только я один, я отвечаю за свои поступки! Ха-ха-ха!

Седобородый старец внезапно бросился прямо под потоки ливня.

— Юй-чу!

Хриплый крик застрял в горле, протянутая рука не смогла удержать старика — Сая воочию, совершенно бессильно, смотрел на то, как старик со всего маху врезался головой в старое дерево посреди двора!

— Нет… Нет-нет-нет!..

Небеса! Зачем?! Почему?!

Грохотал гром, сверкали молнии, и небо пролилось багровым, безысходным дождём.

http://bllate.org/book/38623/4859958