Готовый перевод Beyond the Boundary / За гранью: Игра в любовь: Глава 5

Глава 3. Опасность — Соблазнение

Когда освещение снова зажглось, К уже был одет и сидел за столиком под сценой, о чём-то беседуя с ним же, державшим в руке бокал с алкоголем. Мальчика, который только что подыгрывал в номере, и след простыл — судя по всему, он уединился в уборной, чтобы навести после выступления порядок.

Благодаря только что завершившемуся страстному шоу, от которого пересыхало в горле и в жилах закипала кровь, количество желающих освежить свои бокалы у барной стойки возросло в геометрической прогрессии. На мою беду, не отличающийся богатырским телосложением я оказался зажат со всех сторон и теперь качался из стороны в сторону под натиском толпы.

Я только собрался найти спасения у Ци Цяня, как заметил, что хозяин заведения с предельно широкой улыбкой и «без малейшего тени недовольства» лично влился в ряды барменов, разносящих напитки, совершенно игнорируя моё выживание, несмотря на кровное родство. Неудивительно, что, подбивая нас на стриптиз, он прищурился точь-в-точь как сытый кот, ожидающий мыши: оказывается, он заранее почуял эту жирную рыбку, набитую купюрами, и теперь кусал локти из-за собственного просчёта...

Я как раз предавался размышлениям над свежевыведенной житейской истиной о том, что деньги гуще крови, когда мощный толчок в спину едва не сбросил меня с барного стула.

— Эй, да куда ж вы лепитесь? Не видите, тут человек сидит? — ярость мгновенно ударила в голову. И дело вовсе не в том, что меня так легко сдвинуть с места, просто риск свалиться с барного стула — столь нелепая ситуация — нанёс серьёзный удар по моему неизменно безупречному имиджу!

— Не видел, извиняюсь, — прозвучало извинение, в котором не было ни капли раскаяния.

— Ты... — я резко повернулся, намереваясь проучить ублюдка, который вздумал бесчинствовать на моей территории... то есть... на территории моего братца, как вдруг моим глазам предстало пугающе близкое, смазливое лицо К... Лишившись дар речи, я замер...

— Ну и что я? — без труда раздвинув толпу, К с лёгкостью пришвартовался менее чем в сантиметре от меня, с таким видом на лице, на котором чётко читалось: я хочу затащить тебя в постель.

Нежданный собеседник, неожиданная заходная фраза... Мои мысли немного рассеялись, и на этот раз реакция оказалась заторможенной.

— Э-э... — я приоткрыл рот, но не нашёл слов для ответа. Порой я искренне ненавидел свою никудышную способность адаптироваться на ходу.

Растянув губы в белоснежной улыбке, достойной рекламы зубной пасты, он вовсе не потерял ко мне интереса из-за моего замешательства. Бесцеремонно окинув взглядом мои черты лица, он подался ещё ближе — и успешно соприкоснулся со мной локтями: разумеется, моим и его. После чего, с избытком источая флирт, пробормотал себе под нос:

— Раньше я тебя здесь не видел.

Разум вернулся ко мне. К действовал нагло и не скрывая своих намерений. Неужели он решил, что после созерцания его стриптиза я побегу за ним собачкой, как прочие сопливые мальчишки? Да я тебя впервые вижу! К тому же, даже если и видел раньше, мне на тебя... плевать...

Я отступил на полшага. Я не привык позволять кому-либо приближаться слишком близко — это лишает меня чувства безопасности. Особенно если речь шла о человеке, чья степень опасности для меня равнялась нулю.

Заметив, что вместо слов я воспользовался языком тела, К понимающе усмехнулся.

Он уже собирался продолжить наступление и открыть рот снова, как вдруг издалека донёсся раздражённый, но знакомый голос, прервавший его неосуществлённые планы:

— Чего возитесь, так долго?

Это был его голос.

К никак на это не отреагировал. Его взгляд по-прежнему был прикован ко мне, в то время как тот, дальний, кажется, заметил текущую обстановку и больше не стал допытываться.

Увидев долгожданную лазейку для побега из затруднительного положения, я мизинцем, державшем бокал, указал за спину собеседника и, закинув на говорившего естественный и невозмутимый взгляд, небрежно бросил:

— Тот парень... он твой любовник?

Вопрос явно застал К врасплох. Он оглянулся назад, затем перевёл взгляд обратно на меня и расплылся в улыбке полной абсолютного понимания — улыбке совершенно расслабленной, в корне отличавшейся от его прежнего наигранно-соблазнительного образа.

— Эй, любовник! Моя новая цель, оказывается, положила глаз на тебя! Зря я только что раздевался! — с преувеличенным пафосом крикнул К в сторону.

А?! На этот раз удивлённым оказался я. Вовсе я не говорил, что положил на него глаз! Что за манера у этого К нести полную ответственность за чужие слова?

— Серьёзно? Тогда пожалуй, я возьму эстафету, — раздался оттуда же не менее утрированный ответ.

— Ты можешь прекратить нести чушь? С чего ты взял, что я на него запал? — возмутился я, чувствуя растерянность, когда увидел, что тот направляется к барной стойке.

— Ты задал вопрос о нём в самую первую мою фразу, а на мои три реплики вообще ничего не ответил. Разве при такой очевидности нужны ещё слова? — К непринуждённо улыбнулся. — Или, может, на самом деле ты запал на меня? Хочешь, я заставлю его уйти?

Лицо К резко приблизилось, заставив меня инстинктивно откинуться назад.

— Не надо... — стоило словам сорваться с губ, как я тут же пожалел об этом. Моя отклонившаяся назад спина уткнулась в чью-то приблизившуюся грудь — вне всяких сомнений, в его грудь.

Ощутив, как мягкая рука бережно поддерживает меня за спину, возвращая в вертикальное положение, я наконец-то во второй раз официально встретился лицом к лицу с этим прогульщиком занятий в Нирване. Признаю, характер у меня вредный, особенно в присутствии тех, кто заставляет моё сердце биться чуточку быстрее. Поэтому, отбросив недавнюю лёгкую растерянность, я мгновенно принял прежний надутый и надменный вид.

— Спасибо, — произнёс я пониженным тоном, который красноречиво демонстрировал моё пренебрежение и безразличие. Подобную интонацию я всегда оттачивал с безупречной точностью.

— Дорогой, моя новая цель интересуется, любовники ли мы? — К всё ещё не угомонился. Судя по всему, он принадлежал к числу искренних людей, чьи эмоции написаны прямо на лице.

— Безусловно, любовники, — с напускной серьёзностью и видом побирушки подыграл тот до конца.

— Ха-ха, — звонко рассмеялся К. — Пойду-ка поищу себе кого-нибудь на одну ночь, а вы развлекайтесь.

Уходя, он не забыл одарить меня томным взглядом, после чего, подхватив бокал с выпивкой, направился к миловидного вида пареньку неподалёку.

— Ветреник, — невольно вырвалось у меня замечание.

— Ха-ха, — раздался рядом его нескрываемый смех.

— Твой любовник отправляется на поиски партнера на одну ночь, а ты ещё можешь смеяться? Странные у вас отношения... — я скривил лицо в презрительной гримасе.

Он повернулся, заглянул мне прямо в глаза, постепенно подавляя смех, и произнёс с долей очарования и семью долями серьёзности:

— Разве я не перенял тебя прямо сейчас? Ты забавный.

— Перенял? Я тебе товар, что ли? — я нахмурился, чувствуя, как он принижает мой статус.

— Хм... — он приподнял брови, делая вид, что задумался, а затем наклонился к самому моему уху и прошептал: — Это надо проверить опытным путём.

...Нет слов... В ушах закололо от мурашек... Наглец...

— Ты до сих пор не назвал мне своего имени.

Подперев щеку одной рукой, он изобразил ленивую позу и легко усмехнулся:

— Или тебе больше нравится, когда я зову тебя прогульщиком занятий?

Мой вопрос нисколько его не удивил — он лишь неопределённо хмыкнул. Было непонятно, действительно ли он забыл или просто не хотел касаться школьной темы.

— Янус. Здесь меня зовут Джей, — последовал лаконичный и лишний жеманства ответ.

— И всё?

Впрочем... это уж слишком коротко... Пытаясь со мной познакомиться, он при этом скупится на информацию. Я не мог понять, нарочно ли он распаляет мой аппетит или такова его изначальная природа.

— Всё, — честно ответил он, отпивая глоток из бокала и даже не думая ничего добавлять.

— Как скучно.

Признаю, я кривил душой: он полностью разжёг моё любопытство. Но, как говорится, сдать позиции — значит перестать быть собой.

— Я не мастер пустых слов, я предпочитаю действовать. Хочешь проверить? Посмотреть, скучны ли мои действия?

Он повернулся ко мне лицом и бросил самое недвусмысленное приглашение.

— Ладно, — я с готовностью принял вызов. Кто не умеет бросаться громкими словами? Мелкий мастер по этой части, и уж точно не из пугливых.

Он ничего не ответил. В следующее мгновение его рука обвила меня сзади, а губы тут же прижались к ещё не тронутой коже на моей шее. Я отчётливо почувствовал, как в местах соприкосновения наших тел мгновенно вспыхнуло пламя страсти — с такой стремительностью лесного пожара, что обуздать его было уже невозможно.

Вот чёрт... Я-то думал, он просто шутит, а он оказался человеком дела. На этот раз я явно... замахнулся шире, чем следовало...

Движения его губ, ласкавших и покусывавших кожу, становились всё более тяжёлыми, нетерпеливыми и лихорадочными по мере того, как учащалось дыхание. Он жадно припал к моим слегка приоткрытым от изумления губам, и его язык тут же проник внутрь. На стеклянном потолке отразилось моё лицо — раскрасневшееся, влажное от возбуждения. Я знал, что в этот момент выгляжу точь-в-точь как спелый персик, ждущий, пока его сорвут, и источающий сладкое искушение. По мере того как его язык искусно вторгался в мой рот, последние крохи рассудительности начали таять. Моё прежде оцепенелое тело постепенно обмякло, и я инстинктивно вцепился пальцами в его всё ниже опускающуюся спину. Накопившееся пламя желания вырвалось наружу бушующим потоком.

Мой первый поцелуй... Совершенно лишённый всякого опыта, тем не менее, я находил его удивительно прекрасным...

Жадно исследуя каждый дюйм сладости между моими зубами и губами, он настойчиво и страстно требовал податливый влажный язык, сплетаясь с ним в танце, кувыркаясь и заворачивая его. Словно долго голодавший зверь, он задействовал каждый чувствительный вкусовой сосочек, чтобы прочувствовать кроваво-красную прелесть добычи. Вторжение, захват территории, обладание — переплетение наших языков превратилось в сплошной хаос. Никаких деликатных намёков или предварительных ласок: они столкнулись в лобовом столкновении трения языковых поверхностей самым первобытным, но прямым способом, безумно и беспорядочно блуждая по ограниченному пространству рта.

Давление вакуума в опустошенном рту заставило ныть корень языка, а ощущение приближающейся гипоксии в лёгких вызывало лёгкое покалывание в нервных окончаниях. На фоне лёгкого головокружения кончик языка случайно, в отчаянии, скользнул по нёбу, вызвав рефлекторное возбуждение.

Ощущение, будто я вот-вот захлебнусь от нехватки воздуха, было спасено внезапным притоком вдунутого воздуха. Не успел я толком осознать происходящее, как только что освобождённый язык вновь подвергся новому раунду порабощения. Глубокие, до самой глотки, ласки и втягивания заставляли кожу на голове покрываться мурашками от невыносимого трепета — чёрт побери, до чего же у него была смертельно хорошая техника поцелуев!

Наконец отпустив меня — задыхающегося и сбившегося с ритма, — Джей окинул меня невероятно похотливым взглядом. Не сводя с меня глаз, он провёл кончиком языка по собственным слегка припухшим губам и, безмолвно и глубоко дыша, искусным и опытным движением восстановил ровное дыхание. На его лице застыла наглая, источающая провокацию улыбка, когда он посмотрел на меня, всё ещё не пришедшего в себя:

— Благодарю за угощение.

Да чтоб тебя, за кого он меня принимает? Хотя его поцелуй и был умопомрачительным, ощущение себя игрушкой или продажным мальчиком не доставляло ни малейшего удовольствия и даже вызывало непреодолимое желание врезать ему.

— И всё же... твой поцелуй... такой скучный... — я презрительно изогнул брови и сплюнул...

Он лишь капризно приподнял бровь, не став оправдываться, и галантно слегка кивнул. Вместо этого он поднес к моим покрасневшим от стыда щекам стакан со льдом и со злой иронией легко коснулся им кожи, предсказуемо вызвав у меня инстинктивный шаг назад.

Заранее подстроившись, его рука поддержала мою потерявшую равновесие талию. На лице по-прежнему играла та же беспечная, красивая улыбка:

— Какая тонкая талия.

Проигнорировав его заигрывания, я смахнул его руку и соскочил со стула. Черт возьми, чем больше я думал об этом, тем сильнее злился — в конце концов, я не какая-то там девица по вызову!

Он лишь беззаботно усмехнулся, списав всё на то, что ему просто попался капризный партнёр, и позволил мне уйти, вернувшись к беседе со знакомыми.

Я отлично понимал: в кругах геев элемент игры преобладает. Будь то разовая интрижка или постоянный партнёр по сексу — всё это лишь способ получить порцию острых ощущений или плотского наслаждения, а не... любовь.

Зная, что он тоже просто играет, я всё равно злился. И не потому, что он меня поцеловал, а скорее из-за того, что человек, на которого изначально возлагались куда большие надежды... в итоге оказался ничем не лучше остальных. Какое разочарование.

Эх... Я невольно тяжело вздохнул. Всё это лишь игра... Для всех вокруг всё одинаково, не стоит питать никаких иллюзий...

— Ты чего это? Почему у тебя лицо такое красное?

Ци Цянь, примеривший роль временного бармена, подкараулил меня как раз в тот момент, когда я направлялся в туалет, чтобы ополоснуть лицо и прийти в себя.

— Ничего, просто перепил, — отвечать ему правду я уж точно не собирался.

— Тогда, может, пойдешь домой? — заметив, что, помимо покрасневшего лица, со мной вроде бы всё в порядке, Ци Цянь бросил взгляд на непрерывный поток людей у входа.

По идее, я должен был кивнуть в знак согласия: оставаться здесь мне больше не хотелось, особенно сейчас. Но тут я внезапно вспомнил о задании, которое мне поручила моя редакторша, и из чувства долга всё же остался.

— Братец, одолжи ключи от своего винного погреба.

— Зачем тебе? — ошарашенно спросил Ци Цянь, шаря по карманам в поисках ключей.

— Неважно, просто дай сюда.

Заполучив ключи из рук Ци Цяня, я направился прямо в служебное помещение.

Строго говоря, ничего грандиозного не произошло. Недавно я написал новый роман, где главный герой — сомелье, который разбирается в винах на профессиональном уровне. Написав пару глав, я скинул их редакторше, а та в ответ только тяжело вздохнула: «Красавец писаный, элегантный сомелье, но почему я совсем не чувствую, что он разбирается в вине?»

Ну и ладно! Эта девчонка вовсе не намекала, что «он» не смыслит в вине, она прямым текстом говорила, что дилетант — это я. Поэтому под её «чутким присмотром» мне поневоле пришлось отправиться на экскурсию в винный погреб Нирваны. К счастью, под рукой имелись столь удобные условия, иначе где бы я стал искать материал?

Вообще-то, вместо того чтобы копаться в погребе самостоятельно, проще было расспросить бармена. Но при нынешнем наплыве посетителей, если бы я вздумал увести у него из-под носа бармена, Ци Цянь наверняка убил бы меня взглядом раз эдак N, да вдобавок заставил бы отрабатывать смену в качестве платного мальчика...

Отворив тяжелую дверь винного погреба, я ощутил прохладу: вероятно, для сохранения свежести и вкусовых качеств вина здесь поддерживалась постоянная температура с помощью кондиционеров.

Вина здесь и впрямь оказалось немало. Запомнить их все — задача для меня заведомо невыполнимая, поэтому я снова положился на своё эстетическое чутье: выбирал то, что приглянулось глазу, с необычной формой бутылок и соблазнительными оттенками, а названия вбивал в заметки на телефоне.

Внезапно в памяти всплыл янтарный крепкий алкоголь с плавающими в бокале кубиками льда из рук Януса. Интересно, как он называется?

Я бессознательно покачал головой, легко усмехнувшись. На губах всё ещё ощущалось призрачное покалывание, словно напоминая о только что пережитом головокружительном поцелуе.

Да уж, мой первый поцелуй был весьма аппетитным... за исключением одного — в нём совершенно не было любви. И повторять этот опыт я не собирался: вожделение без любви неизбежно ведёт к опасности...

Глядя на скудные записи в телефоне, я понимал, что до полноты картины далеко, но общее представление всё-таки составил. Позже, когда выдастся свободная минута, надо будет попытать какого-нибудь бармена — тогда и описание выйдет на редкость профессиональным. Впрочем, даже если читатели решат, что всё это выдумки, значения не имеет, главное — звучит солидно.

В слегка приподнятом настроении я вышел из кладовой и тут же заметил Джей, одиноко стоявшего у дверей туалета с сигаретой в зубах. Его спина полностью прижималась к гладкой стене, слегка откинутая назад голова сопровождалась едва заметным движением языка, слизывающего что-то с губ, а изо рта клубился бледно-дымный шлейф. Левая рука с бокалом небрежно свисала вниз под таким углом, что казалось, будто янтарная жидкость вот-вот расплескается, но его это совершенно не волновало.

Он поднёс зажатую в правой руке сигарету к губам и сделал глубокую затяжку. Уголёк, до того тлевший тускло, от усиленного притока воздуха ярко вспыхнул багрянцем. Прищурив наполовину прикрытые глаза, он наслаждался одурманивающим действием табака, после чего опустил правую руку и гибким, привычным движением стряхнул пепел — лёгкая серая пыль плавно осыпалась вниз.

Дверь кладовой с сухим металлическим щелчком захлопнулась. Услышав звук, он повернул голову и заметил меня у выхода.

Я уже собирался сделать вид, будто прохожу мимо — в конце концов, я и впрямь шёл по своим делам, твердил я себе, — как он уверенным шагом направился ко мне.

Его правая рука легла на дверь за моей спиной, а левая с бокалом перегородила путь. Из-за разницы в росте я мгновенно оказался заперт в полукольце его объятий.

— Какая встреча, — бросил я с презрительным выражением лица и ледяным тоном, всё ещё не простив ему недавней наглости.

Он затянулся, прислонил руку с сигаретой к стене, отвернулся, выдохнул струю дыма и беззвучно усмехнулся:

— Это не случайность. Я ждал тебя.

Я с удивлением поднял голову, и мой взгляд тут же утонул в его сосредоточенных глазах.

— Зачем? — вопрос прозвучал с вызовом. Я свирепо уставился в его глаза, не собираясь отводить взгляд: в конце концов, совесть моя была чиста.

— Из-за нашего предыдущего... слишком бурного поцелуя.

Очевидная ложь, прозрачный намёк на мою никудышную технику поцелуев. Ну и толстокожий же этот тип... Но почему-то мне вдруг показалось, что в его глазах мелькнула искренность? Впрочем, как бы то ни было, терять лицо нельзя ни при каких обстоятельствах.

— Я терпеть не могу запах табака и презираю паршивое бухло, — чеканя каждое слово, произнёс я, намеренно стараясь поставить его в неловкое положение.

Его взгляд не отрывался от моих глаз. Парень легко щелкнул пальцами, и недокуренная сигарета, потеряв опору, описала в воздухе дугообразную траекторию свободного падения. Подозреваю, этот тип явно упражнялся в каких-нибудь пальцевых техниках цигун. Раздался резкий звон — бокал моего братца, неизвестно, премиального или нет, разлетелся на куски о мраморный пол. Дерзкий поступок, но его решительность пришлась мне по душе.

— Не раскидывай окурки где попало, — я вовсе не желал, чтобы заведение братца превратилось в пепелище, и с силой затушил сигарету подошвой ботинка, словно втаптывая в грязь его вечно невозмутимое выражение лица.

— Ближе к делу.

Я тоже привык переходить сразу к сути. Хватит ходить вокруг да около, хочу посмотреть, что у него на уме.

— Я не люблю действовать насилием. Поэтому предупреждаю заранее: я собираюсь тебя поцеловать.

— Э? Что это за логика такая... — не успел я закончить фразу, как его большой палец, пропахший табаком, уже коснулся моих губ. Мягкое, едва ощутимое прикосновение балансировало на грани той самой манящей двусмысленности, которая мне так нравилась. Я невольно прикрыл рот, чувствуя, как его латеральное движение вдоль моей челюсти переходит в обхват затылка.

Его глаза проникли в мои зрачки с неподдельной нежностью. У него были красивые, располагающие к доверию глаза. И хотя я прекрасно понимал, что это всего лишь один из его способов охмурения людей, моё сопротивление таяло помимо воли, захваченное этим очарованием и заражённое излучаемыми эмоциями.

Его губы прижались к уголку моих, терпеливо и тщательно очерчивая контур. В отличие от недавней наглой похоти, на этот раз в его действиях сквозила почти благоговейная нежность, словно он пытался меня утешить. Признаю, перед таким искренним проявлением близости устоять было невозможно: слегка приоткрыв губы, подстраиваясь под его ритм, я начал отвечать на его мягкий, трепетный поцелуй.

Ощутив мою ответную реакцию, его рука обвила мою талию, прижимая наши тела вплотную друг к другу. Влажный язык сделал робкую попытку скользнуть по зубам, касаясь моего, то отступая назад с грацией неопытного новичка — неуклюжего, но очаровательного. Во время этой игры в отступления и наступления он чуть отстранился, сокращая расстояние до соприкосновения носов, и вопросительно заглянул в мои затуманившиеся глаза.

Прекрасно понимая, что это банальная игра в «недоступность», я всё равно поддался искушению... Прильнув к нему своими губами, я ответил на поцелуй — мне нравилось целоваться с ним именно так. Высунув кончик языка, я увлёк его за собой вглубь рта, и он тут же послушно сплёл его со мной в долгом, изнуряющем сплетении.

По мере того как градус страсти повышался, его шаловливая рука скользнула под мою мешковатую рубашку. Ладонь проехалась вдоль позвоночника, оглаживая всю спину, в то время как другая рука залезла под резинку моих заниженных брюк.

— М-м... — я никак не ожидал от него столь решительных действий. Мне нравилось целоваться, но продавать себя вот так с ходу я вовсе не собирался.

Ощущение прохлады мгновенно переключило моё угасающее внимание со спины на переднюю часть тела: он без лишних церемоний задрал мою одежду до самой груди. Я только хотел вскинуть голову и велеть ему остановиться, как он, словно угадав моё желание, отстранился.

— Стой... э-э... — не успел я вымолвить и слова, как он слегка, но властно прикусил сонную артерию.

Вся моя чувствительность сосредоточилась в этой едва садней точке на шее. Голова затуманилась, тело обмякло, и мне оставалось лишь вцепиться пальцами в его волосы.

Скользкая слюна смазывала отпечатки зубов на шее, а быстро двигающийся кончик языка вызывал какое-то совершенно особенное, пьянящее возбуждение.

Ощутив, как его большой палец надавил на основание моего копчика, я почувствовал жгучий стыд, заставивший мои ослабевшие пальцы вновь попытаться остановить эту игру, о которой я уже успел пожалеть.

— Ах... — его пальцы оказались куда расторопнее. Впервые в жизни я ощутил вторжение суставов внутрь тела — странное и невыносимое ощущение.

Словно желая отвлечь моё внимание, он взял в рот обнажённый сосок на груди, умеренно покусывая, лаская и дразня его. Новая волна плотского возбуждения накатила от груди, и ноги, державшие меня до сих пор, окончательно ослабли.

Дело было вовсе не в нежелании сопротивляться — на это просто не оставалось сил. Вопреки его утончённо-интеллигентной внешности, в технике поцелуев и предварительных ласках сквозило подавляющее доминирование. Словно читая чужие мысли, он совершал обманные маневры с такой коварной точностью, что теряющий рассудок человек бесповоротно проигрывал битву за разум.

— Хватит... — мой собственный голос прозвучал хрипло и надломленно, напоминая не столько требование остановиться, сколько возбуждённый стон.

Он резко закинул мне на пояс одну дрожащую ногу, удерживая её там, и одновременно надавил средним и большим пальцами на складку у основания копчика. Рефлекторно подавшись тазом вперёд, я был вынужден вцепиться в его тело оставшейся, едва державшей меня ногой.

Его свободная рука шарила по карману моих брюк в поисках ключей от погреба. Под звуки металлического звона он втиснул меня в кладовую.

Захлопнув дверь изнутри, он с силой прижал мою спину к стене и, найдя удобную опору, принялся расстёгивать мой ремень.

— Не надо... — постепенно привыкая к неприятному ощущению сзади, я тяжело задыхался, требуя прекратить. Признаю, мне стало немного страшно: как бы лихо я ни разбрасывался теориями на словах, реального опыта у меня по-прежнему не было ни на грош.

— Ты сам меня соблазнил, — последовал полный страсти ответ.

Не замедляя движений, он медленно, но решительно погрузил второй палец, заставив меня судорожно втянуть воздух. На смену незнакомым ощущениям пришла полная растерянность.

Его рука уверенно обхватила мой поникший от боли член и парой движений вновь привела его в боевую готовность. Слава богу, он воздержался от новых сальных подколок, иначе от стыда я бы точно прикусил язык.

— Нет... — внезапно извлечённые пальцы и последовавшее за ними ощущение упирающейся в самый вход раскаленной плоти заставили меня вмиг осознать, что произойдет дальше. В отличие от ласки пальцами, вошедший предмет ощущался нестерпимо горячим и реальным. Мои обострившиеся нервы чрезывали каждый миллиметр его продвижения внутрь, и я невольно зажмурился, стиснув зубы, чтобы вытерпеть пронзающую насквозь жуткую боль, при которой сбивалось дыхание.

— Больно... — это был бессознательный стон самой чистой, нефильтрованной муки.

Однако его движения не замедлились. Напротив, одной рукой он растирал мне спину, а второй надавливал в месте соединения тел, пытаясь помочь мне расслабиться. Его нежные поцелуи сыпались на мой лоб, веки и губы. Я знал, что он меня успокаивает, но для человека, испытывающего адскую боль, этот эффект был исчезающе мал.

— Ссс... — этот бесконечный процесс... я до сих пор отказывался верить, что часть его тела действительно погрузилась во мне до самого основания. Холодная стена больно впивалась в спину, я бессильно потянулся к его плечам и перехватил его не менее напряжённое выражение лица.

Он притянул моё тело ближе, одной рукой поддерживая за ягодицы, и сдавленно прошептал сквозь зубы:

— Как же туго...

Черт возьми, да я вообще впервые в жизни! Чего ты ещё ожидал?! И при этом у него хватает наглости жаловаться!

— Ах-ах... — едва я немного привык, как новые толчки изнутри пробудили ещё более острую волну боли, и я невольно вскрикнул.

Моё тело раскачивалось подобно осеннему листу на ветру, полностью утратив всякий контроль. Серия за серией, удары следовали один за другим, пока на фоне оглушающей боли постепенно не стали проступать робкие искры извращенного удовольствия.

Он зажал мою талию, и амплитуда его движений становилась всё быстрее. В конце концов он просто поднял меня и, используя вес моего собственного тела, совершал всё более яростные и глубокие проникновения, а его зубы то и дело покусывали мои уже припухшие соски.

Такая поза отнимала много сил, и даже я, совершенно не искушенный в подобных делах, это чувствовал. Пот струился по его щекам, собираясь на остром подбородке, а непрерывно двигающийся кадык вызывал у меня непреодолимое желание впиться в него зубами. Небрежно сорвав мешавшую одежду, я увидел его крепкую кожу, влажную от пота — он оказался куда плотнее и мускулистей, чем казалось на первый взгляд. Последняя крупица ускользающего сознания отметила эту мысль, а благодаря его неустанным стараниям я начал ощущать то самое пьянящее наслаждение, сокрытое в плотских утехах. Следуя за инстинктами, я запрокинул голову, отдаваясь во власть доселе неведомых, удивительных ощущений сквозь призму боли.

— А-а…

Мою правую ногу резко взнесли вверх, и неописуемо мощный, палящий жар вонзился еще глубже с удвоенной силой. Пот неудержимо катился по спине — его пот, мой пот, они смешались воедино, и казалось, будто можно услышать, как от сильного трения раскаленной кожи с шипением испаряется влага.

Бешеные, не щадящие сил толчки сделали мои внутренние стенки до крайности чувствительными, пробуждая истому, от которой закипала кровь в жилах. Не в силах совладать с невыносимым трепетом, я судорожно вцепился в его плечи — единственную опору, за которую мог держаться. Нахлынувшие ощущения полностью разрушили все остатки выдержки и разума, а в месте их соипления раздавался непристойный влажный звук. Я попытался отвернуться, но не успел спрятать срывающийся с губ откровенный, до боли стыдный стон страсти.— М-м… Ох…

Неожиданно злонамеренные пальцы вновь легли на уже возбужденную плоть — сильно, но в то же время бережно. Прямые, бесстыдные ласки и поддразнивания дарили чувствам предельное наслаждение, и упоительное, пронизывающее до мозга костей возбуждение мгновенно и полностью растеклося по телу.

Крепко зажмурившись, он отчетливо ощущал, как из-за бурных толчков внутренние стенки, охваченные судорогами, помимо воли еще теснее сжимались вокруг чужого вторжения. Обжигающее сплетение тел с каждым новым, безумным порывом пронзало самую глубокую, уязвимую точку, и расплывающееся сознание взмыло высоко вверх. В фантастическом сне оставалось лишь бессильно и глубоко дышать, чувствуя, как захлестывает с головой волна наслаждения, лишая возможности вдохнуть.

Резкий выход наружу — и затуманенный разум мгновенно ощутил разочаровывающую пустоту. Ослабевшие, дрожащие пальцы, словно утопающий, попытались впиться во что-нибудь на крепкой спине, отчаянно пытаясь заполнить эту пустоту, но в следующее же мгновение мозг на миг опустел от нового, основательного и довервершенного заполнения тела, и он окончательно и безвозвратно погрузился в пучину.

Тело давно уже растворилось в чем-то чуждое ему самому, полностью сдавшись и принимая происходящее, откликаясь на каждую вспышку страсти. Последние крохи остатков сознания были окончательно разбиты мощными, реальными и приносящими насыщение толчками, и теперь всем управляли лишь самые прямые чувства. Сквозь туманную пелену он встретился взглядом с жадным, самым обнаженным желанием в его глазах, а затем, под глухой низкий рык, все вокруг обратилось в ослепительно-белую вспышку, безраздельно подчиненную высшему наслаждению…

http://bllate.org/book/38618/4859504

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь