Почему ты меня... — Я всегда считал, что пробуждение от будильника, когда спишь особенно сладко, — занятие крайне мучительное. Да-да, именно так, невыносимо мучительное.
И можно даже не сомневаться, что это звук моего будильника — очень нежная лирическая мелодия. Потому что я не могу гарантировать, что если поставлю традиционное пиликанье или звон, то не взорвусь от ярости или, чего доброго, не швырну в стену ни в чем не повинный аппарат.
А вот в чем я могу быть уверен — так это в том, что у меня нет привычки просыпаться в дурном настроении. Просто по утрам у меня бывает легкая гипогликемия, особенно если я не выспался.
Поэтому я с умом выбрал любимую композицию — по крайней мере, это гарантирует, что я не зашвырну телефон куда подальше спросонья.
Мой сосед по комнате полгода назад стал студентом по обмену и с легким сердцем умчался на европейский континент, даже не обернувшись. Впрочем, это пошло мне на пользу: я стал единоличным хозяином комнаты на двоих. Не то чтобы это было верхом блаженства, но пожить в свое удовольствие — уже неплохо.
Тщательно сложив одеяло — пусть я не убираюсь в комнате каждый день, но постель заправлять обязан, беспорядок в ней заставляет меня чувствовать, что и вся комната вверх дном, — я прошел через эту маленькую личную зацикленность.
Достал хлеб, купленный вчера по возвращении, заварил большую кружку растворимого кофе — вот и весь мой незамысловатый завтрак. Не люблю с утра пораньше толкаться в столовой, поэтому завтрак обычно состоит из хлеба и кофе, иногда вместо хлеба бывает печенье.
Кофе допит, я собрал материалы, необходимые для занятий, и поспешил в аудиторию.
На самом деле, выходить на улицу летом — сущее мучение. Даже путь от общежития до учебного корпуса занимает добрых двадцать минут. А я с рождения страдаю аллергией на ультрафиолет, поэтому каждый раз перед выходом приходится, как девчонке, мазаться солнцезащитным кремом. Мелочь, а хлопотно, да и для самолюбия неприятно. В конечном счете, либо солнце слишком злое, либо моя кожа слишком нежная, хотя я никогда не признаю последнего.
Город R стоит на берегу моря и отличается муссонным климатом, так что по сравнению с другими местами тут зимой тепло, а летом прохладно. Быстрый ритм жизни, передовые технологии — все здесь, от зарплат до качества красавчиков, можно описать одним словом: высокий.
Правда, сейчас ко мне это не имеет никакого отношения. Как студент-паразит, я к большим деньгам отношения не имею, а по поводу первоклассных красавиц могу только покачать головой: не судьба. Ведь я гей. Самый что ни на есть гей.
Эта неделя выдалась особенно загруженной. Наступил конец семестра, экзамены идут один за другим. Жизнь превратилась в прямую линию от точки до точки. Хорошо хоть до каникул недалеко, это придает хоть какую-то уверенность в борьбе с этими скучными и бессмысленными экзаменами.
Войдя в лекционный зал, я увидел, что мест почти не осталось. Я быстро заметил Шэнь Цзысяна, окруженного толпой. Что происходит? Я знал, что Шэнь Цзысян всегда был популярен, настоящий ловелас, который может очаровать любого, невзирая на пол, но что за цирк с подношением чая и воды?
— И Тин, ты пришел? — когда я пытался понять ситуацию, Вэнь Нин, сидевший рядом с ним, поднял голову и встретился со мной взглядом.
— Что здесь творится? — спросил я, разглядывая Шэнь Цзысяна, который жадно вливал в себя холодный чай.
— Этот парень вчера попал под дождь, вернулся, принял холодный душ и сразу завалился спать. А сегодня утром горло распухло, слова вымолвить не может. — Вэнь Нин и Шэнь Цзысян жили... э-э... в одной комнате. Хотя они ровесники, кажется, именно Вэнь Нин всегда опекает Шэнь Цзысяна.
— Ха? — Ну и тип. Вечно в самый ответственный момент что-нибудь выкинет. Но, глядя на его жалкий вид, на то, как он постоянно шмыгает носом, я даже разозлиться толком не мог.
Впрочем, популярность у Шэнь Цзысяна была невероятная. Послать лекарство или салфетку при легкой простуде — дело понятное, но когда шоколадки стали входить в перечень товаров первой помощи — это уже вызывало изумление.
К счастью, это был всего лишь факультатив, требования к нему невысокие — достаточно просто сдать. Мы с Шэнь Цзысяном сами себе создали проблему: учились бы спокойно на медицинском, нет, потянуло на экономический. Мало того, что записались, так еще и умудрились простудиться прямо перед итоговым выступлением.
Ладно, простуда не преступление, проблема в том, что простудился не тот человек. Шэнь Цзысян сегодня должен представлять нашу группу на итоговой презентации. Если он провалится, мы все вылетим.
Для таких, как мы, кто пришел сюда ради зачета, это не так страшно, но есть же еще наши однокурсники с экономического. И если даже не брать их в расчет, есть наш дорогой Вэнь Нин, который претендует на повышенную стипендию.
Похоже, в этот раз Шэнь Цзысяну даже если продаться в рабство, не отмыться от позора перед Вэнь Нином.
— Что делать будем? — Вэнь Нин подвинулся, давая мне сесть, и повернулся ко мне.
— Бог его знает... — Отчет по инвестициям в ценные бумаги писали все семеро, каждый по кусочку, а Шэнь Цзысян должен был все объединить и выступить. Так что по содержанию каждый мог внятно объяснить только свою часть.
— Выступай ты, — Вэнь Нин придвинул ко мне распечатанный текст Шэнь Цзысяна. — Ты же романы пишешь, если что пойдет не так, на ходу сочинишь... — Я приуныл. Кто сказал, что мои романы — сплошная выдумка? И вообще, надо же понимать, что я пишу...
— Ты с ним в одной комнате, ты должен знать его речь лучше меня, почему... — Не успел я договорить, как профессор в костюме и своих неизменных очках в золотой оправе поднялся на кафедру. Мне пришлось проглотить остаток фразы и вернуться на место, мысленно пообещав разобраться с ними позже.
— Вэнь Нин.
По команде профессора Вэнь Нин, прикрывшись предлогом быть его верным помощником, помчался к кафедре регистрировать баллы. Уходя, он бросил на меня такой невинный взгляд, словно говоря: все надежды на тебя...
Я несправедлив... этот отчет окончательно повис на мне.
Пусть профессор не отличался ни статью, ни красотой, зато говорил и действовал так четко и лаконично, что это вызывало уважение. Глядя, как другие группы одна за другой выходят к доске, излагая свои мысли так гладко и уверенно, я, уткнувшись в текст, который казался мне китайской грамотой, впадал в уныние.
В раздражении огляделся в поисках спасения, но наткнулся лишь на полный скорби взгляд Шэнь Цзысяна, который все равно не мог говорить. Ах, такова жизнь. Потеряв последнюю надежду на чудо, я решил вернуться к тексту — хоть что-то да запомню.
— Здесь свободно? — Подняв голову, я встретился с парой красивых глаз. Хозяин голоса стоял прямо передо мной и указывал на стул, где только что сидел Вэнь Нин.
У человека передо мной было запоминающееся лицо, во взгляде читалась гордость и небрежность, в позе — расслабленность, но чувствовалась внутренняя сила. Вспомнив, что Вэнь Нин вернется вряд ли до конца пары, и оценив эстетическую привлекательность незнакомца, я встал, пересел на место Вэнь Нина и уступил свой стул ему.
Я не мог не запомнить человека с такой сильной энергетикой, но, похоже, видел его впервые. Впрочем, судя по тому, как непринужденно он перекинулся парой слов с ребятами позади, он тоже учился на экономическом.
— Ваша группа уже выступила? — Закончив перешептываться с соседями, он повернулся ко мне и кивнул на листы у меня в руках.
— Нет... — Я подпер голову рукой и с тоской уставился на черные буквы на белой бумаге. Если я, как предлагал Вэнь Нин, выйду и начну нести околесицу, профессор, чего доброго, получит сердечный приступ или гипертонический криз.
— Давай я выступлю за тебя. Будем считать, что я вступил в вашу группу. У меня все равно своей нет, поможем друг другу.
А? Эти слова попали прямо в цель. Я очень хотел избавиться от этого горячего картофеля, но доверить его незнакомцу... к тому же такому, который на последнем занятии сидит без группы и ведет себя так, словно это само собой разумеется...
— Не бойся, я не подведу. — Будто прочитав мои сомнения, он чуть приподнял уголок губ, глядя на меня уверенным и пронзительным взглядом.
Есть люди, которые излучают убедительную ауру. Признаю, меня заразила эта чрезмерная уверенность, поэтому я легко, быстро и с готовностью протянул ему текст:
— Без проблем.
Поскольку состав групп был свободным, никто и не заметил, прибавился человек или убавился.
На первый взгляд это выглядело крайне безответственно, но я мог поклясться: даже если этот человек лишь пускает пыль в глаза, он все равно будет лучше, чем я, этот книжный червь.
Он взял текст, снова приподнял уголок губ — словно одобрил мою решительность. Затем опустил голову и принялся быстро и внимательно просматривать страницы. Его лицо стало серьезным и сосредоточенным — совсем другой человек, не тот ленивый незнакомец минуту назад.
Через десять с лишним минут настала очередь нашей группы. Он спокойно и уверенно вышел к доске, оставив меня под убийственными взглядами Шэнь Цзысяна и Вэнь Нина.
— Всем добрый день, наша тема — Механизмы надзора за рынком ценных бумаг...
Стоило ему открыть рот, как я понял: мой выбор был верным. Есть люди, которые, что бы они ни делали и что бы ни говорили, сразу подчиняют себе зал, приковывают внимание. Он был именно таким.
Изредка поглядывая в текст — ведь он явно не готовился — он говорил так плавно, словно лилась вода. Уверен, большую часть он добавлял от себя, но умение подать личное мнение так профессионально — это признак того, что его уверенность была обоснованной. Неудивительно, что даже Вэнь Нин, только что готовый испепелить меня взглядом, под столом показал большой палец: выступление нашего запасного игрока было на высоте!
Он превратился из новичка в элиту, а я так и остался тем же червем.
Женский взгляд на мужчину отличается от мужского, но, на мой вкус, этот парень заслуживал твердую восьмерку. Хе-хе, не подумайте, что я придираюсь, просто у меня высокие требования, высокие стандарты и высокий вкус. Как говорят, человек с тремя «высоко».
— Как зовут студента? Кажется, я тебя раньше не видел, — сказал профессор, просматривая список после презентации.
Он подошел, о чем-то переговорил с профессором тет-а-тет, тот с улыбкой кивнул и широким росчерком пера поставил оценку.
Неужели отличник, освобожденный от посещений? Раньше я не слышал, чтобы Вэнь Нин о таком упоминал, размышлял я про себя.
— Спасибо. — Он вернул мне текст, вежливо улыбнулся и, махнув ребятам с задних рядов, «ускользнул» из аудитории.
Таких людей вежливо называют неординарными, а если прямо — странными. Хм... кажется, звучит не так уж плохо. Ладно, признаю, он произвел на меня хорошее впечатление. Очень хорошее.
С горем пополам дождавшись окончания последней презентации, я увидел, что Шэнь Цзысян уже спит на столе. Когда народ начал расходиться, профессор наконец «освободил» Вэнь Нина.
— У нашей группы высший балл, всем семерым поставили отлично, — сказал Вэнь Нин, укладывая вещи в сумку и помогая Шэнь Цзысяну собрать его скарб.
Отлично? Неожиданно. Этого профессора, который был немногим менее придирчив, чем я, не так просто провести. Видимо, все заслуги принадлежат тому парню. Но... — А тот, кто выступал, с вашего факультета?
Вэнь Нин посмотрел на меня, дернул щекой и холодно рассмеялся: — Ты даже не знал, с нашего он факультета или нет, и рискнул доверить ему представлять нашу группу?
Я пожал плечами: — Ему все равно нужны были баллы. Раз уж сам пришел, я просто проявил любезность.
Вэнь Нин не преминул закатить глаза: — Он с нашего факультета, но с начала семестра ни разу не был на этом курсе. Готов поспорить, он даже не знает, какие вопросы будут на экзамене...
М-м? Интересный тип...
— Хотя посещаемость нулевая, он все равно получил отлично, — с досадой добавил Вэнь Нин.
Пфф... Похоже, мне нужно пересмотреть свое мнение о добропорядочности профессора. Неужели он был волком в овечьей шкуре? На первом занятии установил жесткие рамки: три пропуска — и незачет. А тут человек с нулевой посещаемостью не только не провалился, но и получил высший балл. Явное пристрастие...
Ладно, не собираюсь осуждать профессора, скорее, тот парень слишком умел «вешать лапшу на уши». Если бы не он, все мы получили бы незачет. Интересный субъект...
— Ладно, сдал один предмет — уже хорошо. — Закинув сумку на плечо, я помахал Вэнь Нину: — Я пошел, а этот спящий поросенок на тебе.
Раз уж Вэнь Нин рядом, с Шэнь-поросенком ничего не случится.
Вернувшись в общежитие к обеду, первым делом я заварил кофе, вторым — включил компьютер. Почти каждый день так, даже в сессию.
У меня страсть к кофе. Поначалу я думал, что пить кофе — это так «круто», поэтому изображал из себя эстета и не добавлял ни сахара, ни сливок. Честно говоря, пить его было не так уж трудно, но я все равно относил это к категории пыток, особенно когда дело касалось горького черного кофе.
Потом это вошло в привычку. Не выпьешь пару чашек за день — чего-то не хватает, чувствуешь себя не в своей тарелке.
Иногда думаю: жизнь как растворимый кофе. Каким бы ни был вкус, это всего лишь растворимый напиток, не самый лучший. Поэтому время от времени нужно помолоть зерна, сварить свежий кофе — пусть это хлопотно, но придает обыденности особый шарм. Конечно... только время от времени.
Мой способ раскрасить жизнь — это писательство, я пишу яойные романы...
Проверка комментариев в своем блоге — обязательное ежедневное занятие. Конечно, я отвечаю выборочно, и если не успеваю на все — сожалею про себя.
Я не великий писатель, скорее, просто пишущий человек. Немного постучать по клавишам, расслабиться и развлечь других. Я думал сделать это своей второй профессией, но пока что ни одного чека за это не получил.
С тех пор как начал писать, самый частый вопрос — о моем «поле». Чтобы не создавать проблем, я обычно говорю, что я девушка. И именно из-за этого меня заваливают личными сообщениями куча милых девчонок, становясь моими типичными сетевыми подружками, отчего я иногда попадаю в очень неловкое положение...
Только включил Q, как аватарка двоюродного брата замигала. Я всегда сижу в режиме «невидимки», но он знает, что я онлайн, и часто оставляет сообщения.
— Когда каникулы?
Мы с ним выросли вместе. В детстве он меня немало мучил, но когда бывал добр — просто нет слов.
— В пятницу сдам последний экзамен, — ответил я. Не знаю, когда он написал, ответа долго не было, и я просто свернул окно.
Он типичная ночная сова, но что поделать, если выбрал такую дурацкую работу? К тому же из-за его несерьезности тетушка с чистой совестью выставила его за дверь, сказав: живи как хочешь, сама о себе заботься...
Двоюродный брат был лучшим студентом финансового факультета нашего университета. Если проще — старшекурсником. Умный, с отличными оценками, еще до выпуска его перехватила какая-то брокерская контора, зарплата была выше всяких похвал. Он был гордостью нашей семьи, но кто бы мог подумать, что этот остолоп не продержится и года, не успев толком прижиться, как пошлет начальника куда подальше. Под благовидным предлогом: хочу работать на себя.
С тех пор на коммерческой улице города R появился бар — Нирвана.
Не успел я открыть документ и написать пару слов, как аватарка с коктейлем снова запрыгала...
— На каникулах живи у меня.
— Что, без меня одиноко стало? — Я всегда общался с ним без всякого почтения, он не возражал, так что у меня вошло в привычку сначала его немного «позадирать».
— Конечно, без тебя брат даже уснуть не может.
Вот видите, некоторые люди, когда им нужно сказать что-то серьезное, теряют дар речи. Если у меня и есть склонность к «чудачествам», то это он меня приучил.
— Ладно, тогда в пятницу приедешь за мной. — Все равно нужно перевозить вещи, почему бы не воспользоваться бесплатной рабочей силой?
Просидев две ночи без сна, я сдал два последних экзамена. Не претендую на стипендию, лишь бы пройти порог.
— Неужели ты не мог сам дотащить чемодан? — Положив мой багаж в багажник, босс Ци Цянь жаловался с замедленной реакцией.
Я похлопал по его серебристой Тойоте: — Когда сменишь на Хаммер, сможешь нанять кого-нибудь, чтобы носил за меня чемоданы.
Брат покачал головой: — В детстве ты был милее...
Хм, только потому, что в детстве меня было проще обидеть...
Брат купил двухкомнатную квартиру в новом жилом комплексе в центре, ремонт только закончили, это его первый солидный актив. Когда он только въехал, мы отметили это вдвоем. Договорились, что платит он, но брат вошел в такой азарт, что перепил. В итоге мне пришлось обшарить его карманы в поисках бумажника, чтобы оплатить счет, иначе нас бы просто не выпустили...
Из двух комнат одну я занял себе. Пусть прав собственности у меня нет, но права на проживание — за мной.
— Разбирай вещи, а я в бар, — сказал он, занося чемодан в мою комнату и хватая ключи от машины. — Ужин с тебя, потом отчитаешься, и приходи в бар искать меня.
Каждый раз, когда я с ним, меня не покидает ощущение, что меня «содержат». Хотя слово не очень, мне нравится. Есть где поесть, где поспать, есть развлечения, я могу спокойно сидеть дома и продолжать лелеять свои великие мысли паразита.
— Хорошо, аккуратнее за рулем.
— Договорились.
Я заранее сообщил родителям о своих планах на каникулы, и они с такой легкостью, без единой попытки «удержать», согласились, что я даже засомневался, их ли я родной сын. Почему я так не пользуюсь спросом?
Отец: — Живи у брата, дай нам с матерью отдохнуть.
Мать: — Не возвращаешься? Отлично, не придется после работы бежать домой готовить тебе ужин.
В итоге... я приуныл...
Чтобы не выслушивать жалобы фанаток, требующих продолжения, я пожертвовал сном и сел за компьютер.
Честно говоря, печатаю я не быстро, к тому же вечно думаю, пишу, правлю, удаляю. К пяти пятнадцати вечера я наконец закончил главу. Еще полчаса ушло на исправление опечаток. Только в такие моменты я чувствую себя молодым дарованием...
После сдачи экзаменов и написания главы в таком легком настроении я решил побаловать себя банкетом. Ладно, признаюсь, только потому, что босс Ци обещал все компенсировать.
Поужинав, не забыл попросить у официанта чек — формальность, но ее нужно соблюсти...
Нирвана была неподалеку, я решил прогуляться, чтобы помочь пищеварению. Да и съел я немало, если вдруг начнется несварение, придется глотать мерзкие таблетки.
Войдя в Нирвану, я увидел, что бизнес идет неплохо. Основная аудитория — геи, проще говоря, Нирвана — это гей-бар.
Глядя на поток гостей, я невольно подумал: то ли гей-баров слишком мало, то ли геев становится все больше... Конечно, некоторые просто заходят ради любопытства.
Оглядевшись, я увидел Ци Цяня за барной стойкой. Не знаю, когда он научился смешивать коктейли, но смотрелось это вполне профессионально.
— Пришел? — Увидев меня, брат улыбнулся и протянул «Замороженную голубую маргариту».
Я не большой любитель алкоголя, но этот голубой коктейль не хотелось отвергать. Во-первых, цвет соответствовал моему эстетическому вкусу, во-вторых, это бесплатно...
В Нирване шумно, но не оглушительно, так что кричать не приходилось — это мне в ней нравилось больше всего.
— Брат, — шепнул я, наклонившись, — у тебя здесь работают мальчики по вызову?
У меня нет привычки зависать в барах, поэтому со дня открытия Нирваны я был тут считанные разы. Ни гостей, ни официантов, кроме Ци Цяня, я не знал...
— Что, хочешь устроиться? — Ну вот... человек просто не знает, что такое серьезный разговор.
— Разве ты меня уже не содержишь? — Я вытащил из кармана чек за ужин и сунул ему за шиворот.
Босс Ци закатил глаза: — Не возражаю, если начнешь работать.
— Хе-хе, — сухо усмехнулся я, — а я вот очень возражаю работать на тебя.
— Дорогой И Тин, ты будешь работать на себя... — Ци Цянь своими нескромными пальцами ухватил меня за подбородок и принялся оценивающе разглядывать: — С такой демонической внешностью, как у нас, гарантирую — за три дня станешь номером один в Нирване.
По части наглости, лени и бесстыдства я признаю поражение, хорошо?
Видя, что я отвернулся, босс Ци снова полез с попытками сблизиться. Таких людей я называю «любителями острых ощущений».
Конечно, это я только на словах...
— Мальчики есть, но не мои. — Открыв пиво, Ци Цянь вышел из-за стойки и сел рядом: — Они просто приходят сюда, но их заработки ко мне отношения не имеют.
Этому я верю. Несмотря на всю его несерьезность, принципы он соблюдал, настоящий мужчина.
— Давай, угадай, кто из них мальчик по вызову. Угадаешь — с брата сто. — Игра хорошая, беспроигрышная, как я люблю, но...
— Двести! — Я возмутился низкой ставкой.
— Идет. — Он согласился так легко не потому, что богат, а потому, что мои успехи в угадывании всегда были близки к нулю. — Десять ошибок — и игра окончена.
Неплохо, есть где разгуляться.
С интересом оглядывая зал, я не упускал никого. Только хотел указать на одного, как вдруг увидел очень знакомое лицо. Уточняю: просто знакомое...
Прищурившись, я оглядел его... Это же... тот самый тип, который пришел ради баллов...
Вторая встреча вызвала больше удивления. Поразительно, какая ирония судьбы — встретить его здесь. И восхищение: расстегнутый воротник подчеркивал его ленивую сексуальность.
Подождите! Здесь, с расстегнутой рубашкой... Неужели он тоже гей?
Я перевел взгляд на тех, кто сидел рядом. Кто-то профессионально играл в покер, кто-то шумно пил и флиртовал. Было ясно, что это завсегдатаи баров.
Но он, казалось, не особо интересовался всем этим, просто сидел в стороне и с интересом наблюдал за представлением, попивая напиток.
Эй, ты догадался? — Ци Цянь очень не вовремя прервал моё внимание.
Я повернула голову и бросила ему: Жди, а затем снова сфокусировала взгляд на том человеке.
То, на что ты смотришь — совсем не то, дружеский совет. У некоторых людей действительно толстокожесть превосходит крепостную стену, я ведь уже велела ему заткнуться.
С ледяным выражением лица я повернулась к бесстыдной физиономии Ци Цяня, напоминающей городскую стену, и уже собиралась подвергнуть его жестоким пыткам, как внезапная тишина за спиной заставила меня снова переключить внимание.
Это был именно его столик: человек, сидевший напротив него, сказал что-то сидевшему рядом с ним мужчине в синей рубашке, и все за столом с серьезными лицами прекратили болтать, чтобы понаблюдать за происходящим, атмосфера стояла очень странная.
Мужчина в синем встал и холодно уставился на провоцирующего его человека, выражения лиц сидящих за столом различались, и даже я чувствовала, как падает атмосферное давление.
К, объяснись со мной толком, — потребот ответа мужчина напротив.
Да когда же это кончится! — мужчина по имени К начал проявлять нетерпение, сильно нахмурив брови, и уже собирался пустить в ход кулаки.
Что, теперь прикидываешься дурачком? — задиравшийся мужчина по-прежнему не унимался.
По правде говоря, этот К выглядел очень неплохо, даже со злость на лице он совершенно точно был одним из лучших во всем баре... Эх... я сама восхищаюсь собой за то, что в такой обстановке способна любоваться внешностью потенциальных участников драки...
Заткнись! — не успел К раскрыть рот, как сидевший рядом с ним он безэмоционально поднялся на ноги, одной рукой перехватив сжатый для удара кулак К, а другой схватив со стола пустую бутылку из-под вина и направив ее на сидящего напротив человека, словно давая понять, что если тот скажет еще хоть слово, он заставит его познакомиться с этой бутылкой поближе.
Весь бар затих из-за назревающего конфликта.
Не смей угрожать мне, стоило тебе схватить какую-то бутылку, — мужчина напротив тоже небрежно подошел к делу, подхватив бутылку, и принял вид человека, готового стоять на своем до конца.
Да ты смерти ищешь, бл*ть, — К, чьему терпению пришел конец, замахнулся кулаком.
Ци Цянь только собрался было шагнуть вперед и остановить их, как посчитался оглушительный грохот — бутылка в руке того парня уже разбилась о голову мужчины напротив, окровавленные осколки стекла с шумом посыпались на пол, и все в баре судорожно втянули воздух, включая, конечно же, меня и Ци Цяня.
Проваливайте! — похоже, привыкший к подобным зрелищам на его глазах, он спокойно взглянул на упавшего мужчину и с отвращением произнес одно слово.
Поваленный мужчина одной рукой зажал кровоточащую рану на лбу, с ужасом глядя на двух людей напротив, его лицо исказилось от злобы, но он не смел издать больше ни звука. Два других человека за столом тут же привычным движением поддержали его и увели, и их следующей остановкой, судя по всему, непременно должен был стать больничный пункт неотложной помощи.
Когда пострадавшего вывели из бара, два главных героя этого происшествия переглянулись со знающим видом, а затем рассмеялись.
А ты, братец, и правда жестко ударил, — прежний бушевавший К расплылся в наглой улыбке. — В следующий раз не мог бы выбирать бутылку, из которой всё выпили до конца, а то мне всю рубашку забрызгало. — С этими словами он опустил голову и хлопнул рукой по забрызганной синей рубашке.
Тогда вини себя за то, что слишком медленно бьешь, — выбросив обломок горлышка, виновник только что устроенного побоища весело рассмеялся, словно только что разыгравшаяся сцена была совершенно с ним не связана.
Ладно! Мне нужно пойти переодеться, чуть позже еще есть дела. — К посмотрел на безнадежно испорченную рубашку и поднял руку, хлопая по плечу стоявшего рядом человека. — Пошли.
Тогда мы первыми уходим, а вы развлекайтесь тут не спеша, — он повернулся и попрощался с остальными за столом, и двое нарушителей спокойствия вот так нагло и открыто вышли из Нирваны.
Фарс подошел к концу, и бар вновь наполнился прежним шумом.
Глядя на удаляющуюся спину, я невольно улыбнулась.
Интересно...
http://bllate.org/book/38618/4859502
Сказали спасибо 0 читателей