Готовый перевод When My Act of Obedience Was Seen Through by the Boss / Волк в овечьей шкуре: Когда притворство раскрыто: Глава 7

Пять лет спустя.

Частная больница в Городе А.

Шестилетний Цинь Юйчжи сидел на кровати и болтал ногами:

— Папа, а можно мне на этой неделе поесть жареной курицы?

Цинь Е слегка нахмурился:

— Нельзя.

Цинь Юйчжи надул губы, разочарованно протянул «а», посмотрел на солнечный свет за окном и тихонько произнес:

— Тогда… можно мне съесть мороженое?

Не дожидаясь ответа Цинь Е, он торопливо добавил с умоляющей интонацией:

— Всего один кусочек! Этим летом все остальные дети съели столько мороженого, а я — ни одного, я хоть разок попробую…

Прежде чем Цинь Е успел отказать, в дверь раздался стук. Вошел какой-то мужчина и кивнул Цинь Е.

Цинь Е опустил взгляд, подорошел к ребенку и погладил его по голове:

— Юйчжи, будь хорошим мальчиком, я вернусь и принесу тебе конфет.

Услышав про конфеты, Цинь Юйчжи явно качнулся назад с отказом на лице, закусил губу и проговорил:

— Я не хочу конфеты.

Перед тем как дать конфету, каждый раз приходится пить горькое-горькое лекарство.

Цинь Е на мгновение замер, молча толкнул дверь и вышел.

В кабинете доктор Юй положил перед супругами Цинь несколько диагностических карт с профессиональными данными и характерным для врачей неразборчивым почерком и заговорил:

— По результатам консилиума, проведенного нашей больницей совместно с группой немецких экспертов по детской кардиологии, у ребенка врожденный кардиогенный синдром Калме.

Мать Циня не понимала этих сложных терминов и встревоженно спросила:

— Это серьезно? Это можно полностью вылечить? Юйчжи всего шесть лет, он не может…

Цинь Е похлопал Мать Циня по плечу, притянул к себе и спокойно произнес:

— Дослушай врача до конца.

Сразу после рождения Цинь Юйчжи был очень слабым, у него наблюдались одышка и затрудненное дыхание. Тогда заграничные обследования давали подозрения на сердечную недостаточность, но ребенок был слишком мал для точного диагноза.

С самого рождения и по сей день состояние здоровья мальчика ни капли не улучшилось. Они обошли бесчисленное количество больниц как в стране, так и за рубежом в поисках лечения и ответов, но ни одно медицинское учреждение не смогло поставить диагноз — оставалось лишь поддерживать состояние консервативными методами с помощью лекарств.

Доктор Юй сцепил руки в замке и кивнул:

— Эта болезнь действительно очень похожа на сердечную недостаточность. У пациента наблюдается сужение митрального клапана, при котором и возникают одышка, утомляемость и прочие симптомы.

Более того, это заболевание крайне редко встречается. Отделение долго обсуждало клиническую картину, и в итоге нам пришлось привлечь немецких специалистов по изучению сердечных патологий, только после этого мы осмелились вынести диагноз.

Мать Циня поспешно спросила:

— Тогда Юйчжи —

Доктор Юй ответил:

— На данный момент случаев полного излечения от этого недуга нет. В основном прибегают к консервативной терапии: регулярному приему лекарств, легкой пище, низкому потреблению натрия, уменьшению количества масла и соли.

Он сделал паузу и подчеркнул:

— Особенно важно полностью избегать интенсивных физических нагрузок. Никаких долгих бегов и прочего. Мальчик как раз находится в самом подвижном возрасте, старайтесь по возможности не допускать беготни и активных игр — сердце пациента чрезвычайно хрупко.

Мать Циня опустила взгляд.

Отец Циня нахмурился и молчал.

Иными словами, эта болезнь неотступно, тенью будет следовать за ребенком всю его жизнь.

За пять лет они обошли всех именитых светил отечественной и зарубежной медицины, испробовали как медикаментозное лечение, так и медицинские аппараты, но везде получали один и тот же вердикт: консервативная терапия, полное излечение невозможно.

Эти простые, короткие слова — консервативное лечение — разрушили нормальную жизнь, которая должна была быть у ребенка.

Выйдя из врачебного кабинета, Мать Циня вошла в палату и осторожно прикрыла за собой дверь.

Цинь Юйчжи тихонько лежал на больничной койке, не шевелясь. Синяя больничная пижама делала его вид еще более бледным и отрешенным.

Мать Циня тихо вздохнула.

Подойдя ближе, она заметила, что Цинь Юйчжи не спит — он широко открытыми глазами молча смотрел в окно.

Цвет лица у Цинь Юйчжи был скверным, кожа — мертвенно-бледной. Его взгляд был прикован к улице: наблюдая, как угасают последние лучи закатного солнца, мальчик повернул голову к Матери Циня, а на его лице проступило выражение жадного желания:

— Мама, я хочу погулять на улице. Сюй Чао и остальные собираются на летний ужин в лагерь, на самый настоящий палаточный лагерь в дикой природе, я тоже хочу с ними.

Мать Циня поправила край одеяла и мягко сказала:

— Куда бы ты ни захотел поехать, когда выпишешься, мама отвезет тебя в Японию — любоваться сакурой и купаться в горячих источниках, хорошо? Как раз сейчас сезон цветения сакуры, там наверняка очень красиво.

Цинь Юйчжи разочарованно покачал головой:

— Не хочу. С вами скучно, я хочу пойти поиграть с Сюй Чао и остальными.

Мать Циня легонько сжала ладошку Цинь Юйчжи:

— Тебе все равно придется еще немного побыть в больнице. Вот выпишешься — и пригласим их всех к нам домой, ладно?

Цинь Юйчжи уставился на Мать Циня.

Ему уже давным-давно не разрешали гулять с друзьями.

Сильно погрустнев, Цинь Юйчжи отвернулся, повернувшись к Матери Циня спиной:

— Тогда когда же я выпишусь?

Мать Циня с болью в сердце произнесла:

— Скоро, скоро.

Губы Цинь Юйчжи, до того напряженные и недовольные, чуть расслабились. Он приподнял уголки рта, глубже зарылся в одеяло и, исполненный надежды и радости, произнес:

— Хорошо! Тогда потом я обязательно покатаюсь на американских горках, Сюй Чао с ребятами уже столько раз на них катались.

Сдерживая слезы, Мать Циня кивнула. Она не посмела разрушать мечту Цинь Юйчжи и ответила:

— Хорошо, ложись спать.

Цинь Юйчжи остался полностью доволен, лучезарно улыбнулся и изо всех сил протянул:

— Угу!

В конце концов Цинь Юйчжи так и не попал с Сюй Чао в летний лагерь, зато отправился с Матерью Циня в туристическую зону тропических лесов. Не слишком далеко — прямо внутри страны, в каком-то южном заповеднике.

Погода в те дни стояла не слишком жаркая, как раз буйный сезон буйства красок в дождевом лесу: пестрели цветы, травы, деревья, насекомые и птицы — всё вокруг переливалось яркими оттенками.

Цинь Юйчжи без всякого интереса смотрел в иллюминатор самолета.

Бескрайнее синее небо и белые облака: увидишь раз — поражает воображение, увидишь во второй — привыкаешь, а если смотреть много раз — становится до зевоты скучно.

Тем более что какими бы пышными ни были горы и какими бы просторными ни казались моря, которые он посещал, сам он не испытывал от этого ровным счетом ничего.

Стоило сойти с самолета, как пришлось садиться в машину, а из машины — сразу в туристическую зону. Никаких тебе восхождений на горы или скалолазания, никакого плавания или быстрого бега. Оставалось лишь тихонько вытащить маленький табуретик, считать муравьев на земле да сидеть на месте, глазея на пейзажи.

Почему же это так скучно?

Хотя по телевизору путешествия выглядели невероятно весело.

Добравшись до места ночлега, Цинь Юйчжи, скучая, подпер рукой подбородок и уселся на балконе, наблюдая за стаями птиц, пролетающими над лесом.

Огромные стаи птиц кружили прямо возле него, и одна из них опустилась ему на плечо, принявшись чистить перья.

Глядя на это до боли знакомое движение, Цинь Юйчжи на мгновение выпал из реальности.

В памяти смутно всплыло воспоминание из раннего детства, как он потерялся в чаще джунглей, и его утащил в зубах огромный волк.

Тот крупный волк точно так же, как эта птица, любил забрасывать голову назад и вылизывать себя, только вот зализывал он собственные раны.

Как именно он получил те ранения, мальчик уже не помнил, поэтому ему оставалось только расспрашивать маму.

И мама, и бабушка в один голос твердили, что он все путает, заявляя, будто у маленьких детей не бывает воспоминаний, и даже хвалили его за бурную фантазию.

Тогда бабушка гладила его по голове и с улыбкой человека, вспоминающего прошлое, говорила:

— Да откуда там взяться волкам? Если бы ты встретил волка, разве дожил бы до сегодняшнего дня? Это в детстве, когда мы возили тебя в храм, нянька проявила халатность и потеряла тебя. Спасательные отряды очень долго искали мальчика, но так и не смогли найти. Все уже решили, что ты погиб, но на восьмой день тебя кто-то вернул.

Вспоминая тот ужасный вид ребенка, Мать Циня до сих пор содрогалась:

— Тебя тогда всего искусали пчелы, живого места не было. Если бы не доставили в больницу вовремя, ты бы едва не лишился жизни, а после возвращения еще и тяжело заболел.

Старая госпожа Цинь с облегчением кивала:

— Вот именно, если подумать, семья Цинь перед тем человеком в вечном долгу. Он не взял ни гроша награды, просто привез ребенка обратно и ушел.

Цинь Юйчжи мысленно фыркнул.

Какое там едва не лишился жизни — чистейшее захватывающее приключение в дебрях!

Он раз за разом твердил взрослым, что у того волка была удивительно мягкая и пушистая шерсть, когти невероятно острые, но он никогда им не вредил, а еще тот волк умел летать и прыгал со скал вниз без всякого вреда для себя.

Чем больше он об этом рассказывал, тем сильнее увлекался, и истории, разумеется, становились все более небывалыми. Взрослые выучили его байки наизусть, а после того, как дослушивали до конца, неизменно подбадривали:

— С такой фантазией тебе можно книги писать, мы с нетерпением ждем.

Шестилетний разум Цинь Юйчжи постепенно начал сомневаться в себе.

Неужели он и впрямь все это вообразил или ему просто приснился сон?

Нет, быть такого не может, это совершенно точно происходило наяву! Одолеваемый сомнениями, Цинь Юйчжи все равно стоял на своем: это случилось на самом деле.

Когда Цинь Юйчжи опомнился, птица все так же чистила перья.

Стараясь не шевелиться, он затаил дыхание и осторожно протянул палец прямо перед птицей.

Птица в недоумении склонила голову набок и рефлекторно расправила крылья.

Цинь Юйчжи перестал дышать.

Заметив, что опасности нет, птица понемногу успокоилась и сделала пару осторожных шагов вперед, вытянув лапку.

В груди Цинь Юйчжи вспыхнула радость. Но стоило клюву птицы почти коснуться его кончика пальца, как мальчика внезапно прорвало жестоким приступом кашля.

— Кхе-кхе-кхе!

Брови Цинь Юйчжи сошлись на переносице, в груди вспыхнула резкая боль. Правой рукой он вцепился в область сердца, согнувшись пополам от кашля, но левой продолжал удерживать прежнюю позу заигрывания с голубем, не смея сдвинуть палец ни на миллиметр.

Однако голубь уже испуганно улетел.

Цинь Юйчжи прикрыл глаза, а его слегка завитые ресницы отбросили тени разочарования.

Тетушка Чэнь подоспела очень быстро, неся в руках стакан воды и таблетки всех размеров и мастей:

— Молодой господин, скорее выпейте лекарство. С чего это вы так сильно закашлялись? И ветер здесь такой сильный, давайте-ка вернемся в комнату.

Цинь Юйчжи молча сидел на месте, продолжая сжиматься в комок, точно во время приступа кашля — весь какой-то зажатый и одинокий.

Тетушка Чэнь оставила лекарства рядом с ним, принесла плед и накинула ему на плечи:

— Набросьте на плечи, молодой господин, а я пока закрою окно.

Цинь Юйчжи медленно поднялся на ноги.

Закрывая окно, Тетушка Чэнь ойкнула:

— И впрямь ветрище какой. Доктор Юй придет чуть позже, маленький господин, не хотите прилечь вздремнуть? Я позову вас, когда он прибудет.

Маленький господин?

Никто не ответил.

Тетушка Чэнь обернулась — в комнате остался лишь упавший на пол плед да гуляющий по занавескам ветер.

Цинь Юйчжи лежал на кровати, натянув одеяло прямо на глаза.

Просторная комната была заставлена дорогими игрушками и новехонькими сборниками комиксов, а на витрине у двери красовалась искусно выполненная модель птеродактиля: раскинув огромные крылья, зафиксированная на прозрачной подставке, она казалась парящей в воздухе.

Вот если бы он сам был драконом, то, отрастив крылья, смог бы тайком улететь.

тоскливо подумал Цинь Юйчжи.

Тело налилось тяжестью, он лежал пластом, лицо было бледным. Приступы удушающего кашля и участившееся дыхание мешали сосредоточиться, а в голове постепенно всё затягивалось туманом.

Глядя на массивную модель птеродактиля у входа, он урывками вспоминал того волка.

Тоже огромного-огромного и умеющего летать.

Каждый раз, когда ему ставили капельницы или подвергали холодным медицинским процедурам, он невольно возвращался мыслями к тем дням.

И пусть взрослые ему не верили, сам он никогда не ставил под сомнение существование того времени.

Сменяющие друг друга белые стены, постепенно приедающиеся комиксы и фигурки, день за днем тающие надежды увидеть свободное небо.

Среди этих серых будней совершенно неожиданно возник яркий эпизод, цветной кусочек времени, перебирая который в памяти он не уставал никогда.

Это было единственное пережитое им приключение в диких дебрях: перелеты через джунгли, украденный и съеденный тайком дикий мед, когда они на пару с волком неслись сломя голову и бултыхались в реке, а в конце концов оба опухли от пчелиных укусов словно поросята. Всё это напоминало страну чудес Алисы, неповторимую сказочную историю.

Но неужели после стольких лет он больше никогда не сможет вернуться в ту кроличью нору и снова встретить этого волка?

Цинь Юйчжи моргал ресницами, с тоской и жаждой глядя в окно.

http://bllate.org/book/38600/4856642