Готовый перевод When My Act of Obedience Was Seen Through by the Boss / Волк в овечьей шкуре: Когда притворство раскрыто: Глава 4

Несколько человек подошли к краю обрыва и, глядя на уже прыгнувшего дикого волка, выругались сквозь зубы.

Один из них задумчиво проанализировал:

Он был ранен стрелой, так что далеко уйти не сможет.

Другой сплюнул:

Ты что, боевые искусства из трактатов практикуешь? Он же со скалы сиганул, этот волк наверняка ужедохлый.

Ещё один поддакнул:

Живым ему не остаться.

Четвёртый кивнул:

Ребёнок, надо полагать, тоже погиб.

Главарь, вспомнив, что поиски ребёнка, стоившие несколько миллионов, пошли прахом, помрачнел, и на лице его отразились растерянность и горечь.

Пятый робко подал голос:

Если бы тогда не стреляли...

Лица всех мгновенно исказились.

Не стреляй они — волк не бросился бы в пропасть.

Не бросись волк в пропасть — ребёнок не погиб бы.

Главарь подавил скорбь по улетевшим миллионам, сдул пыль со стрелы, убрал вещи и повернулся:

Этот ребёнок встретился с волком, ему всё равно было недолго жить.

Жизнь и смерть предопределены судьбой, вины с их стороны тут нет.

Цюэ Ань, остановившись, лишь теперь заметил, что за ним тянется змейка крови.

Он оглянулся на пройденный путь и, убедившись, что погони нет, осмелился опуститься на колени.

Наконечник стрелы застрял в нижней части голени, оттуда толчками била кровь.

Единственным утешением в этой беде было то, что цвет вокруг раны не изменился — судя по всему, стрела была неядовитой.

Цюэ Ань перенёс немало ран больших и малых, но с ранением от стрелы столкнулся впервые.

В лесу царил закон джунглей — слабые становятся добычей сильных, там то и дело происходили жестокие схватки и грабежи, но еще никогда чужаки не вмешивались в дела этих мест столь подлыми и грязными методами.

Судя по всему, эти люди искали ребёнка, но вели себя подозрительно, так что они не обязательно были его родными, и понять, добрые они или злые, было невозможно.

Цюэ Ань резким движением вырвал наконечник прямо из плоти. Лишившись преграды, кровь хлынула еще безудержнее.

Набрав впопыхах земли, он сорвал зубами огромный пучок сорной травы и приложил к ране.

Малыш забрался на волчью спину и зажал рану обеими руками, чтобы кровь не текла. Алая кровь испачкала его ладошки, но остановить поток было невозможно. Малыш в панике не знал, что и делать, и принялся бестолково стирать кровь рукавом, отчего размазывал её только сильнее.

Все способы были испробованы, но кровь всё не останавливалась.

Малыш не умел говорить и лишь растопыренными ручонками в воздухе пытался зажать рану:

Мао Жунжун испачкался, как же так.

Малыш отчаянно махал ручонками в воздухе, встревоженно глядя на рану, и казалось, что он вот-вот заплачет.

Цюэ Ань склонил голову набок, ткнулся носом в мягкий животик Малыша и, глядя на то, как тот суетится и барахтается, нашёл это довольно забавным.

Кап...

Одна слеза сорвалась с лица Малыша и упала прямо в густую шерсть на морде Цюэ Аня.

Цюэ Ань замер.

Слезы капали одна за другой. Малыш не умел говорить и мог только указывать обеими ручонками на кровоточащую рану. Его лицо было измазано слезами, в ручонках он всё ещё сжимал ту самую траву, которую только что использовал Цюэ Ань, и, что-то бормоча, пытался подползти ближе к ране.

Цюэ Ань вздохнул, затащил ребёнка к себе на грудь, обхватив лапами, чтобы тот не дёргался, и высунув шершавый язык, легко слизал слёзы с его щек.

Не плачь.

Немного передохнув, Цюэ Ань, прихрамывая и неся на спине Малыша, вернулся на территорию волчьего племени.

Цюэ Ань протиснулся внутрь через потаённый лаз, сквозь расселины в своде пещеры падали несколько лучей затухающего дневного света.

Вход был пробит людьми. Крайне узкий, он едва вмещал тело Цюэ Аня, причем двигаться приходилось согнувшись, а Малыш прижимался к самой его спине, и с его одежды осыпалась налипшая земля.

Пройдя по длинному и нудному тёмному коридору, они наконец увидели дневной свет, и глазам открылся совершенно иной мир.

Среди густых зарослей несколько волков скалили острые зубы, прижав хвосты к земле, а их глаза светились зеленоватым блеском — они делили распотрошённую тушу дикого оленя. На близлежащем холме, гордо восседая, валялось еще несколько волков, прикрыв глаза в полудрёме. Несколько детенышей плескались в воде, шумно фыркая, а затем отряхивались от воды, вздыбая тучи брызг.

Войдя, Цюэ Ань издал протяжный вой — ауу, — и почти все волки замерли на месте, медленно приближаясь к нему.

Волчья стая окружила Малыша, сидевшего на спине у Цюэ Аня, и принялась кружить вокруг, осыпая его оценивающими и подозрительными взглядами.

Малыш крепко спал у него на спине, посапывая прямо перед лицом стаи, а изо рта у него по подбородку текла слюна.

В этот момент стая медленно расступилась, образуя проход.

Волчий вожак, он же родитель Цюэ Аня, шагнул вперед.

Волк-отец бросил беглый взгляд на спину Цюэ Аня, а затем перевёл взгляд на его лапу:

Как ты умудрился раниться?

Цюэ Ань коротко обрисовал случившееся.

Лицо Волка-отца посуровело.

Волчица-мать нахмурилась.

Вся стая пришла в ярость:

Ищут ребёнка — так и искали бы, с какой стати убивать невиновных!

Просто подлость.

Из-под волчицы высунулся молодой волчонок и заскрёб лапой землю:

Я тут раньше ходил в лес и видел, как кто-то с луками и стрелами шастал по нашим местам.

Стая зашумела:

Мало того, что ранили нашего сородича, так еще и вырезать нас всех собрались?

Во всём виноват этот малыш, прикончить его!

В ту же секунду отовсюду на спину Цюэ Аня устремились полные отвращения или ледяного холода взгляды, и волки наперебой стали выкрикивать угрозы:

Распороть ему брюхо!

Зажарить на огне!

Скушать по кусочку!

Посыпать зирой!Стая волков синхронизировала слюноотделение, а взгляды, устремленные на Малыша, были преисполнены отвращения и вполне обоснованного гнева.

Лучше один раз сделать, чем сто раз услышать, и в поднявшейся суматохе один волк со слегка обгрызенным ухом рванул вперед, занеся лапу для удара по волчонку на спине Цюэ Аня.

Взгляд Цюэ Аня мгновенно заледенел. Прижав Безухого Волка острыми когтями так, что на шкуре проступили тонкие кровавые следы, он свысока посмотрел на него:

— Шевегнись еще хоть раз.

Волчья стая снова пришла в ярость.

— Ты хочешь защитить чужака?

— Предатель!

— Предатель!

Волк-отец холодно окинул взглядом стаю, и волки тут же умолкли, придавленные его тяжелым взором.

Волк-отец заговорил:

— Забыли пятый закон волчьего племени?

Волки не забыли: поскольку со временем некоторая часть волчьего племени училась принимать человеческий облик, пятый закон строго запрещал есть людей.

Хотя все это были лишь пустые угрозы, неприязнь к Малышу оставалась самой настоящей.

Волк-отец холодно бросил:

— Чего стоите? Разойтись!

Затаив обиду, волки недовольнобрели прочь.

Цюэ Ань отпустил Безухого Волка, и тот моментально умчался так быстро, что только хвост мелькнул.

Волчица-мать подошла, чтобы осмотреть раны Цюэ Аня.

Кровь продолжала непрерывно сочиться наружу. Она прижала переднюю лапу к задней лапе Цюэ Аня и спросила:

— Как ты себя чувствуешь?

Цюэ Ань покачал головой:

— Ничего страшного.

Он повернулся и посмотрел на Малыша: его мокрая одежда все еще не высохла, и по дороге сюда малыш все время дрожал.

— Я пойду в амбар.

Волк-отец искоса глянул на него и прямолинейно пресек его намерения:

— Шкуры заготовлены племени на зиму, а не для того, чтобы делать из них одежду для этого человеческого детеныша.

Он вмешался и спас его лишь ради самого Цюэ Аня, но отвращение к этому человеческому малышу у него было ничуть не меньше, чем у остальных волков.

Цюэ Ань замер на месте и перевел взгляд на Волчицу-мать.

Волчица-мать опустила хвост и кивнула, соглашаясь со словами Волка-отца:

— Отправь его отсюда как можно скорее. Чем дольше он пробудет здесь, тем большей опасности подвергнется этот ребенок.

Цюэ Ань замер на мгновение и кивнул, показывая, что понял.

Одежда Малыша до сих пор не высохла, так что проще просто снять с него вещи и позволить малышу голышом забраться прямо на его шерсть.

Он перевернул Малыша на спину, а тот заливисто заагукал, улыбаясь ему и размахивая в воздухе ручками и ножками.

Процесс раздевания Малыша оказался долгим и трудным: острые клыки несколько раз опасно скользнули в опасной близости от кожи малыша.

Цюэ Аню еще никогда не приходилось делать ничего, что требовало бы столь ювелирной осторожности. Это было похоже на попытку поднять острыми когтями нежный кусок белого тофу — нельзя было давить слишком сильно, иначе на нежном тофу останутся царапины.

К тому моменту, когда с раздеванием было покончено, весь волк вымок от пота.Голылыш заливисто хохотал, совсем-совершенно нагой.

Цюэ Ань подумал, что голый малыш выглядит забавно, протянул лапу и осторожно ткнул его в мягкий крошечный писюн.

Малыш издал тихое «у-у», обеими руками прикрыл сокровенное место, а на пухлых щеках вспыхнули два робких розовых пятнышка.

Ого, да он еще и стыдится!

Цюэ Аня окончательно занесло, и он носом с силой отстранил ручонки малыша.

Крошечный писюн снова обнажился, кроха забормотал что-то в знак протеста и уткнулся лицом в землю неподалеку.

Пару секунд спустя он с видом смертника сжал кулачки,хлюп — широко раскинул ножки и храбро продемонстрировал свое сокровище.

Пушистику позволили потрогать себя, значит, и он должен позволить потрогать пушистика!Он вовсе не жадина!

Цюэ Ань смотрел на внезапно принявшего такой героический вид малыша, совершенно не понимая, с чего это его отношение совершило стовосьмидесятиградусный поворот.

Пошевелив ушками, он скучающе выпрямился.

Только собрался подразнить малыша — да ладно, проехали.

Детеныш уже приготовился поделиться самым сокровенным, а тот взял и отвернулся.

Почему это он больше не гладит?

Испытывая легкое разочарование, малыш теребил пальчики и, помрачнев, снова сдвинул ножки.

Совсем разделенный детеныш был белым и чистым с головы до ног, если не считать родимого пятна на внутренней стороне бедра.Цюэ Ань подтолкнул человека носом, переворачивая его на спину, и обнажил черное родимое пятно.

Оно имело довольно красивую форму, напоминающую розу, и тянулось с внутренней стороны бедра к самому его основанию, создавая на мягком, безупречно белом теле Малыша чарующую красоту, совершенно не свойственную столь юному возрасту.

Цюэ Ань какое-то время молча смотрел на розу.

Люди совсем не похожи на их волчье племя: стоит человеку подрасти всего за несколько лет, как он полностью меняется. Интересно, каким станет этот вредный Малыш через несколько лет?

Наверняка станет еще вреднее, чем сейчас.

Да какая разница, каким он будет, ведь это их первая и последняя встреча.

Закончив раздевать найденыша, Цюэ Ань взмахнул телом и забросил голышом Малыша себе на спину.Малыш тоже радостно катался по его спине, кувыркаясь туда-сюда.

Не успел он порезвиться и пару мгновений, как со спины донесся странный звук.

— Пу-у-х...

— Пу-х-пу-х...

Следом в нос Цюэ Аню поплыл трудноописуемый аромат.

Цюэ Ань оцепенел и повернул голову.

Огромная лужа желтой жижи неизвестного происхождения тихо и мирно растекалась по его спине.

Виновник этого безобразия распахнул честные и невинные глаза, хлопая ресницами и глядя на Цюэ Аня, совершенно не подозревая, какое великое преступление он только что совершил.

http://bllate.org/book/38600/4856639