Хэ Цюаньцин небрежно повертел в руках первую попавшуюся пару обуви, понял, что фасон не тот, который ему нужен, и поставил её обратно: В уездном городе продаётся не оригинал, я уже узнавал.
— Откуда тебе знать, что это оригинал? По чему ты определил? По цене?
Лян Хуэй и впрямь порядком устал. В конце концов, они с самого раннего утра помчались в Басюй, провозились там целый день, а когда вернулись в уезд, Хэ Цюаньцин заявил, что ему нужно кое-что купить. В итоге в универмаге Тунлиня нужной вещи не оказалось, и им пришлось ехать ещё два часа до городского округа. И весь этот цирк ради того, чтобы купить пару обуви?
— Спросил.
Хэ Цюаньцин еще немного побродил вдоль стен с выставленными товарами, наконец отыскал знакомую модель, снял её, со всех сторон тщательно проверил — снаружи и изнутри — и глянул на ценник.
Восемьсот девяносто девять.
— Извините, у вас есть размер поменьше? — обратился Хэ Цюаньцин к стоявшей неподалёку продавщице. — Сороковой размер найдется?
Та ответила, что есть, и попросила немного подождать.
— У тебя что, пятки золотом покрыты? Ты серьезно собрался её брать? — Лян Хуэй был немало шокирован и, не удержавшись, перешел на диалект: — Да за такие паршивые тапки и пятидесяти юаней много! Ты что, с ума сошел...?
Хэ Цюаньцин пропустил его замечание мимо ушей. Получив нужный размер и убедившись в отсутствии брака, он без колебаний расплатился.
Всю дорогу обратно в уезд Лян Хуэй ругался на чём свет стоит. Во всяком случае, он никак не мог взять в толк, какая обувь стоит целого месячного жалованья: По-моему, ты в последнее время до безумия скаредничаешь, а как только кошелёк открылся — сразу забыл, как деньги тратить, да? Послушай совета старшего: от бережливости к роскоши привыкнуть легко, а вот от роскоши к бережливости — трудно. Понимаешь?
Хэ Цюаньцин сделал вид, что ничего не слышит, и был полностью поглощен дорогой.
Лян Хуэй вскоре утомился говорить сам с собой и просто прикрыл глаза, чтобы немного отдохнуть. Когда машина затормозила и двигатель заглох, он еще подумал: надо же, как быстро сегодня доехали, но открыл глаза и — оха! — перед ним во всей красе предстали крупные вывешенные на воротах буквы: Тунлиньская первая старшая школа.
Пэй Цюйтан смотрел на то, что лежало в обувной коробке, и совершенно не представлял, как поступить: Где ты её купил?
— В округе, — ответил Хэ Цюаньцин. — В уезде фирменных магазинов нет.
Пэй Цюйтан бережно держал коробку, с одной стороны, желая вернуть подарок, но не зная, как об этом заикнуться, а с другой — чувствуя себя неловко при мысли, что всё-таки примет его. Он виновато улыбнулся: Ты ведь не из-за того случая на горе, когда я порвал свои кроссовки, решил мне новые купить?
— Нет, это тебе подарок, — Хэ Цюаньцин слегка растерялся и, неловко теребя пальцы, добавил: — А за те... я потом верну, сегодня я столько с собой не взял.
— Не нужно, не нужно, я же шутил! Мои кроссовки просто испачкались, не порвались же...
Пэй Цюйтан дал себе зарок больше никогда так не шутить с этим парнем.
Они сидели вдвоем в читальной беседки под учебным корпусом. Хэ Цюаньцин бросил взгляд на сидевшего рядом парня и прямо спросил: Так ты не хочешь их брать?
— Я... нет, почему.
— Сороковой размер тебе подойдет?
— Подойдет.
Пэй Цюйтан вытащил из коробки один кроссовок и взвесил его на руке. Что тут скажешь... весомое вышло проявление чувств.
— Давай я померю, как раз или нет, если что — сможем обменять.
— ...Ладно.
Тогда Хэ Цюаньцин поднялся и присел на корточки перед его коленями. Помедлив секунду, он взял его за правую стопу.
Однако дальше он не предпринимал никаких действий — вероятно, о чем-то задумавшись, он вдруг поднял голову и заглянул Пэй Цюйтану в глаза.
Пэй Цюйтан смотрел на него в ответ: в его взгляде сначала промелькнуло изумление, а следом — точно такая же неловкая неуверенность, как и у собеседника. Четыре глаза переплетались и цеплялись друг за друга, пытаясь расшифровать чужие мысли, да так, что они оба забыли, как говорить.
— ...
— ...
Хэ Цюаньцин никак не мог прочитать по этому взгляду, каково отношение парня к происходящему: явного отказа не было видно, но и на согласие это тоже не особо походило. Он сжимал чужую лодыжку так, будто держал раскаленный железный прут — бросить прямо сейчас было нельзя, но и продолжать стискивать — тоже нехорошо.
И тут Пэй Цюйтан внезапно шевельнулся.
Носком нового кроссовка он легонько — всего пару раз — толкнул согнутое колено Хэ Цюаньцина... словно подавая некий знак и давая разрешение.
Глава 8. Добиться справедливости
Хэ Цюаньцин ничего не стал расспрашивать. Словно интуитивно всё поняв, он опустил голову, избегая чужого взгляда, быстро стянул с ноги Пэй Цюйтана старые кроссовки, которые прослужили меньше половины дня, и взял новую обувь, чтобы надеть её на парня.
У Пэй Цюйтана в душе творился полный кавардак: он то бросал взгляд на колючую макушку собеседника, то следил за тем, как тот шнурует ботинки, отчетливо ощущая, что они стали какими-то чересчур близкими.
— Жмёт?
Вопрос Хэ Цюаньцина вырвал его из круговорота хаотичных мыслей. Пэй Цюйтан удивленно протянул а, а затем снова опустил взгляд на свои ноги: Нет, вроде не жмёт.
— Тогда давай и второй наденем, обуйся и пройдись пару шагов, попробуй.
— Угу.
На этот раз движения Хэ Цюаньцина были более уверенными и ловкими. Когда он закончил переобувать парня, Пэй Цюйтан встал, сделал пару шагов и сказал, что обувь сидит идеально — нигде не давит и не болтается.
— Вот и хорошо, тогда оставляй их себе, — произнес Хэ Цюаньцин. — Я пойду, мне пора возвращаться.
Пэй Цюйтан даже спасибо толком сказать не успел: Ты так спешишь?
— Да нет, просто... не хочу задерживать.
— Ничего ты не задерживаешь. Может, посидишь еще... перед уходом? — Пэй Цюйтан в каком-то порыве хлопнул ладонью по стоявшему рядом столбу. Слова сорвались с языка слишком быстро, и он сам толком не понимал, что именно предлагает.
Хэ Цюаньцин ответил, что нельзя.
— Почему? Ты же только что говорил, что не спешишь.
Хэ Цюаньцин наклонился, аккуратно уложил в коробку ещё не изношенные старые кроссовки Пэй Цюйтана, задвинул её в сторону, и все его движения выглядели какими-то чересчур поспешными: Лян Хуэй ждет меня, нам пора возвращаться.
— Тогда спасибо за подарок, — сказал Пэй Цюйтан, глядя на парня, который демонстративно отвернулся и избегал смотреть ему в глаза.
Хэ Цюаньцин поднял голову, окинул взглядом карниз беседки, затем потупил взор в пол и покачал головой: Не за что.
Пэй Цюйтан перевел взгляд ниже, на свои новые кроссовки: Тогда... тогда я на этой неделе приду к тебе в гости.
— Хорошо.
Пэй Цюйтан даже не успел проводить гостя до школьных ворот — Хэ Цюаньцин тут же стрелой унесся прочь.
Когда они вернулись в посёлок, было уже за десять часов вечера. Хэ Цюаньцин постарался припарковать машину на заднем дворе как можно тише, но, когда они вошли, оказалось, что в окнах первого этажа всё ещё горит свет, и оба соученика невольно напряглись.
В их школе действовало множество строгих правил, в том числе и обязательный отбой по расписанию. Лян Хуэй похлопал товарища по плечу и попытался успокоить: Ничего страшного, мы же не сбежали развлекаться — скажем, что по дороге пробили колесо, вот и задержались.
Хэ Цюаньцин не слишком любил лгать, но раз уж всё это произошло по его вине и он подвёл старшего брата по школе, ему оставалось лишь молча согласиться.
Однако, стоило им переступить порог, как никаких наказаний или расспросов не последовало.
Оба брата почтительно поприветствовали сидевшего в центральном зале наставника Хэ Вэйдао, назвав его учителем.
Хэ Вэйдао был одет в белое традиционное одеяние. Он кивнул: Подойдите оба сюда.
Соученики переглянулись, подошли к наставнику и уже собирались опуститься на колени.
— Не нужно, стойте так.
С этими словами Хэ Вэйдао бросил взгляд в сторону левой балки: Старший, принеси мой футляр для гадательных принадлежностей.
Лян Хуэй отозвался и тут же бросился выполнять поручение.
Хэ Цюаньцин чувствовал, что сегодня наставник смотрит на него как-то странно. Ему хотелось спросить, в чём дело, но он не смел раскрыть рта.
— Седьмой.
— Здесь. — Сердце Хэ Цюаньцина невольно заколотилось от тревоги.
Хэ Вэйдао молча вглядывался в него какое-то время, но так ничего и не произнес. Вскоре Лян Хуэй вернулся, неся в руках деревянный ящичок с вырезанным на нём знаком восьми триграмм, и разговор, который еще толком не успел начаться, оборвался сам собой.
— Учитель, зачем понадобился футляр для гаданий? — спросил Лян Хуэй.
Хэ Вэйдао поднялся с места, заложил руки за спину, и выражение его лица было тяжелым и напряженным: Час нашего младшего дяди близится. Пойдёмте со мной, навестим его.
Услышав это, оба парня разом замерли, а на сердце у них тяжело упал камень.
Такие дни в постоянном напряжении тянулись почти неделю — ровно так же, как и их младший дядя в своей постели всё еще цеплялся за последнюю ниточку жизни, не в силах ни отпустить её окончательно, ни удержать.
Пэй Цюйтан вернулся в посёлок в субботу, около семи часов вечера. Не успев даже поужинать, он сразу же вышел из дома на поиски Хэ Цюаньцина.
Стоило ему добраться до начала Водной улицы, как по невероятному совпадению он нос к носу столкнулся именно с тем, кого искал.
— Ты вернулся? — Хэ Цюаньцин тоже выглядел удивленным.
— Угу. — Пэй Цюйтан заметил у него в руках свёрток с ватным одеялом и спросил: — Куда это ты собрался?
— Отнести кое-какие вещи.
— Куда именно?
— Туда, к баскетбольной площадке, к дому моего младшего дяди, — ответил Хэ Цюаньцин. — Ты меня искал?
Пэй Цюйтан подумал про себя: а то как же. — Ты сильно занят?
— Занят... да не особо, вот отнесу и сразу вернусь.
— Тогда я с тобой прогуляюсь, я ведь еще даже не знаю, где в посёлке баскетбольная площадка.
Хэ Цюаньцин немного подумал: Можно.
Ночная жизнь в посёлке кипела ключом, главным образом благодаря бесчисленным уличным закусочным. Куда бы они ни направляли шаги, повсюду витал аппетитный аромат жареного мяса, щедро приправленного зирой. Пэй Цюйтан заводил пустяковые разговоры, и Хэ Цюаньцин отвечал на них, хотя ответы звучали несколько заторможено — казалось, мысли его были заняты чем-то тяжёлым.
Пэй Цюйтан поинтересовался, что случилось, и лишь после второго вопроса Хэ Цюаньцин признался, что его младший дядя, судя по всему, не протянет и трёх дней, и сейчас он несёт обрядовое покрывало для гроба.
— Вот это, — Хэ Цюаньцин взглядом указал на свёрток с ватным одеялом в своих руках. — Его положат в гроб после того, как дядя уйдет.
— Разве он еще жив? Разве не рано отправлять это заранее? — Пэй Цюйтан не совсем понимал подобные обычаи.
Хэ Цюаньцин покачал головой: Всё уже предрешено. Если отправить его заранее, можно заблаговременно подготовить всё необходимое для погребения, и тогда дядя сможет уйти спокойно.
— Ох...
Когда они миновали шумную и многолюдную ночную улочку, воздух вокруг стал прохладнее, и Пэй Цюйтан снова заговорил: Твой младший дядя... он родной младший брат твоего наставника?
— Нет, младший дядя — тоже даос. У них был общий учитель. Во времена войны тот учитель привел их сюда, сбежав из Фуцзяни. Позже, ради куска хлеба, наставник занялся предсказаниями, а младший дядя обосновался в посёлке — он делает гробы и гадает, его можно назвать наполовину мастером фэншуй. Дядя сам рассчитал день своего ухода, поэтому наставник и отправил меня отнести покрывало.
Выслушав это, Пэй Цюйтан не нашел ничего лучше, чем неуклюже высказать пару утешительных слов, после чего посчитал неуместным расспрашивать дальше.
http://bllate.org/book/38532/4846319
Сказали спасибо 0 читателей