Цинь Паньи с первого же взгляда поняла, о чем та думает. Резко вскочив на ноги, она выпалила:
— Мать! Это Нин-гэр тот, кто перенес обиду, а Хун-гэр не хочет расставаться с вами лишь потому, что вы были к нему добры. Что же до госпожи Линь? Любой зрячий видит, что она изводила Нин-гэр до самой смерти! Нин-гэр наконец-то пришел в себя и прозрел, так почему же вы помутились рассудком?
— Я ведь ничего такого не сказала, чего ты так раскричалась? — с недовольством отозвалась Юй Жун. — Он обижен, а разве я не обижена? Почему все до единого приходят только отчитывать меня...
Цинь Паньи тут же спросила:
— Кто приходил?
Лицо Юй Жун приняло неестественное выражение:
— Твоя старшая матушка.
На сердце у Цинь Паньи отлегло.
Мать больше всего на свете боялась старшей матушки.
Мать была поздним ребенком и отличалась от старшего брата на целых восемнадцать лет. Она родилась спустя полгода после того, как старшая матушка по фамилии Тао переступила порог их дома. Старшая матушка относилась к матери как к полудочери, и пока была жива бабушка, она часто говаривала, что в их семье лишь старшая матушка способна совладать с матерью.
Судя по тому, что говорила мать, старшая матушка явно разделяла ее мнение.
— И что сказала старшая матушка? — намеренно поинтересовалась она.
Юй Жун с досадой зыркнула на нее:
— А что она еще могла сказать? Вы с дядей оба такие рассудительные, только я одна бестолковая и глупая, так ведь?
Упрямство упрямством, но в тоне явно сквозило согласие.
Разве Цинь Паньи, с ее-то пониманием материнского характера, могла этого не расслышать? На сердце у нее тут же полегчало, но стоило вспомнить о требованиях, выдвинутых Нин-гэр, как она снова пала духом.
И верно, Юй Жун холодно фыркнула:
— Я-то как раз хотела хорошенько загладить свою вину перед ним, ему и комнаты в цзюньюане привели в порядок, и одежду с обувью велела сшить, но где он сам? Неужели мне нужно лично ехать за ним?
Очевидно, она считала, что два условия, выдвинутые Цинь Нином, были не более чем капризами и ломанием ломаного гроша.
Цинь Паньи слегка утомилась:
— Матушка, обсудите всё как следует с бабушкой, во всяком случае, сделайте так, чтобы чужие люди не смеялись над нами.
Обе стороны оказались упрямы донельзя, и ей уже было не под силу со всем этим справиться.
Вернувшись в усадьбу князья-государственного советника, ей еще предстояло разбираться с целой толпой золовок, деверей и прочих родственников.
·
К полудню слухи о подмене детей разрастались все сильнее. Зеваки уже отправились разыскивать повитуху, принимавшую те роды, и вскоре выяснили, что та незадолго до этого спешно съехала со всей семьей. Это окончательно подтвердило правду о подмене, и теперь все вокруг навострили уши в ожидании продолжения.
Больше всех веселились столичные золотые детки и повесы из знатных семей, которых прежде вечно ставили в пример Цинь Хуну. Впрочем, услышав, что Шестой принц лично доставил этого парня обратно в поместье, они могли лишь злословить за спиной и продолжать выжидать.
Простому люду не нужно было соблюдать столько условностей, и на улицах вовсю шли бурные споры.
Старая госпожа Чэнь и Цинь Хун, выслушивая доклады слуг, мрачнели с каждой минутой.
— Этот никчемный отродье! — Цинь Хэн от злости топал ногами — показываться на людях у него больше не было лица.
Старая госпожа Чэнь сохраняла некоторое хладнокровие. Она велел позвать Чжан Цзиньчжуна и своего доверенного слугу Чжоу Да, прождавших всё полугодие:
— Отправьте семью Чжао Эрфу и молочного брата Нин-гэр в загородное поместье. — Затем она повернулась к стоявшей рядом Юаньян. — Ступай к госпоже Линь и потребуй у нее купчие на слуг Нин-гэр. Сама поезжай с ними в поместье и передай Нин-гэр: если он согласится вернуться в особняк, я отдам ему это поместье.
— Возвращаться? Ни к чему! Пусть так и живет в поместье! — в гневе рявкнул Цинь Хэн.
Старая госпожа Чэнь проигнорировала его и продолжила наставлять Юаньян:
— Скажи ему, что мы не отказываемся выполнить его условия, просто некоторые вещи нужно обсудить с ним лично, когда он вернется.
Она также велела Чжоу Да нагрузить доверху целую повозку всяким добром, наказав при выезде сделать так, чтобы все соседи и слева, и справа видели это во всех подробностях.
Выглядело всё более чем внушительно, вот только Цинь Нин уже не был прежним хозяином тела: с улыбкой приняв людей и подарки, он следом захлопнул тяжелые ворота перед самым их носом, не выказав и капли уважения и совершенно не заботясь о том, что уже поздно.
Чжоу Да и Юаньян столько лет провели при старой госпоже, и кто из молодых господ или барышень в поместье не выказывал им хотя бы капли почтения? Подобную пощечину они терпели впервые в жизни.
Отойдя подальше, Чжоу Да смачно сплюнул на землю, решив, что по возвращении обязательно приукрасит всё перед старой госпожой в самых ярких красках.
Юаньян молчала. В ее голове всплыли слова старшего господина, который на днях читал стихи и хвалил изящество ее рук...
·
Въехать в город ночью было нельзя, так что вести до особняка маркиза добрались только на следующее утро.
Старая госпожа Чэнь и Цинь Хэн, вполне предсказуемо, снова пришли в ярость.
На этот раз Цинь Хэн уже не кричал, что возвращать его не нужно:
— Чжан Фулай! Ступай, возьми людей и притащи его ко мне связанным!
— Я пойду, — как раз вовремя заглянувший с утренним приветствием Цинь Хун выглядел осунувшимся. — Я сам поеду и извинюсь перед вторым братом.
— Ты здесь ни при чем, — Цинь Хэн всегда был мягок и приветлив с этим старшим сыном, вызывавшим у него такую гордость. — Ступай лучше отдохни, я уже распорядился отпросить тебя из Гоцзицзяня, пойдешь туда через несколько дней.
Цинь Хун настаивал на своем:
— Я должен поехать. Второй брат прав, мне действительно пора возвращаться в Учжоу. Отец, не отговаривайте меня, в конце концов, все эти годы все блага доставались мне одному.
Цинь Хэн грозно выкатил глаза:
— Чушь собачья! Почему он не посмотрит на то, как тяжело ты трудился и усердствовал все эти годы?
Но посторонние люди рассуждали иначе. Цинь Хун горько усмехнулся:
— Сейчас снаружи не счесть глаз, устремленных на наш дом. Чем дольше второй брат не возвращается, тем косо будут смотреть на меня.
Он поднялся и отвесил поклон:
— Как раз в августе пройдут провинциальные экзамены. Я вернусь в Учжоу, чтобы сдать имперские экзамены. Если мне посчастливится сдать их, я смогу на законных основаниях вернуться в столицу, да и отцу это прибавит чести. Отец, пусть это будет ради меня.
Однако чем больше он так говорил, тем сильнее Цинь Хэн не хотел его отпускать:
— Будь тот никчемный отродье хоть наполовину таким же разумным, как ты!
Старая госпожа Чэнь тоже не желала его отпускать:
— Ты — студент высшей школы, сдавать экзамены можно и в столице, к чему тебе возвращаться в Учжоу? Разве в Учжоу о тебе позаботятся так же тщательно, как дома? Если вдруг заболеешь или занеможешь, как я смогу успокоиться?
— Но второй брат...
Цинь Хэн ударил ладонью по столу:
— Я сам поеду! Я лично возглавлю людей и приведу его назад!
Старая госпожа Чэнь тут же усадила его на место: если позволить Цинь Хэну поехать туда лично, ситуация станет только хуже.
На какое-то время воцарилось тупиковое молчание.
Это противостояние затянулось на целых два дня. Точнее, затягивалось оно в особняке маркиза, тогда как Цинь Нин проводил время донельзя насыщенно.
За эти два дня он вдоль и поперек исследовал загородное поместье, сфотографировал каждый угол и скинул снимки в общий чат. При активной поддержке троицы Хо Иньянь они набросали простейшую карту, и все принялись горячо предлагать идеи, решив превратить поместье в настоящий неприступный бастион.
Хочу поесть маратлан: Знаете что такое тулоу? В них можно и жить, и обороняться, и отстреливаться. Рекомендую ориентироваться на этот образец, проверено веками истории.
Цинь Нин и сам знал про тулоу, но в его распоряжении имелось всего тридцать шесть человек. Ну, считая его молочного брата Ли Канга и семью Чжао Эрфу из шести человек — всего сорок три души, из которых половина женщины и дети.
— Надо покупать людей.
Рабочие руки понадобятся не только для строительства домов, но и для последующей обработки земли, разведения птицы и скота. Семена высокоурожайных культур у него были, так что прокормить их он не боялся.
Он позвал Чжан Цзиньчжуна.
— Сколько у вас там свободных построек?
Хотя Чжан Цзиньчжун и получил от старой госпожи приказ следить за вторым господином и вовремя докладывать в особняк маркиза, собственными глазами видя, как Цинь Нин расправляется с Чжао Эрфу, он вовсе не осмеливался качать права и почтительно доложил:
— Когда строили дома, думали, что со временем людей прибавится, и возвели еще один целый ряд помещений. Всего их шесть, в каждое при необходимости набьется по пять-шесть человек. А поскольку там никто не жил, их приспособили под склад для всякого хлама.
Цинь Нин прикинул в уме и позвал матушку Лю и Чжао Эрфу, поручив им вместе отправиться в город за людьми, а заодно подыскать надежных каменщиков и расспросить насчет строительства.
Матушка Лю не в счет, а Чжао Эрфу зависел от выдаваемого раз в месяц противоядия и был готов выполнять любые приказы — тем более теперь, когда всё его семейство находилось в поместье.
По правде говоря, то, что Цинь Нин всучил ему, вовсе не было ядом: это были обычные таблетки от глистов, произведенные на базе у Фаньфаньфань, а куры дохли не от таблеток — просто он использовал баг системы, обойдя запрет красных конвертов на пересылку живых существ.
Матушка Лю и Чжао Эрфу уехали утром, а вернулись во второй половине дня, приведя с собой двадцать три человека. Согласно указаниям Цинь Нина, отбирали исключительно семьи с детьми.
В арсенале Цинь Нина имелся всего один электрошокер от хулиганов, огневой мощи явно не хватало, так что закупать здоровенных амбалов он не решался.
Чжао Эрфу привел двадцать три человека на смотр. Цинь Нин, глядя на сгорбившихся, съежившихся и опустившихся на колени мужчин, женщин и детей, пару секунд чувствовал легкий внутренний дискомфорт, после чего велел отвести их на постой.
Матушка Лю также нашла мастеров-каменщиков: стоило заплатить деньги, и работа могла начаться хоть сейчас.
Цинь Нин, конечно же, предпочитал не откладывать дела в долгий ящик, и на следующий день отправил Чжао Эрфу с деньгами закупать кирпич и черепицу. Стоило этому расходу уйти, как у него отложенных средств почти не осталось.
Вспомнив всё как следует, он обнаружил, что помимо ежемесячного жалования у прежнего хозяина тела вообще не было никаких иных доходов. Еду и питье обеспечивало поместье, а наложница Линь крайне редко давала ему живые деньги.
И слава богу, что матушка Лю оказалась не похожа на ту кормилицу Юнчунь из Сона в Красном тереме, которая воровала вещи господ и закладывала их в ломбард. Все хорошие вещи, которые прежний хозяин получал от старших с малых лет, были на месте, но, отправляясь в поместье в такой спешке, матушка Лю захватила лишь парочку ценных вещиц.
Цинь Нин перебрал их одну за другой и всё же решил спрятать обратно. Вещей, оставшихся от прежнего владельца, было немного, и он хотел сохранить их на память, а не менять на деньги.
Он решительно черкнул в чат:
— Нужна стеклотара.
Хо Иньянь: Продавай соль! Разве в древности продажа соли не приносит бешеные деньги? Соляные торговцы, кажется, сплошь богатеи.
Вчера Цинь Нин, помимо обмена мыла и шампуня на соль и всякие приправы, выяснил, что у нее соль стоила по-прежнему очень дешево.
Хочу поесть маратлан: Контрабанда соли в древности — это вообще-то уголовное преступление, братец.
Хо Иньянь: Я просто опасаюсь, что он начнет то стекло доставать одно за другим, и у людей возникнут подозрения.
Цинь Нин: Ничего страшного, я продам еще разок и завяжу.
Хочу поесть маратлан: Давай тогда поменяемся на зеркала. У меня их полно, от маленьких до больших.
И так сойдет. Глаза Цинь Нина блеснули, и только он собрался спросить, чего она хочет взамен, как Сунцзы стремглав влетел в комнату:
— Старший господин приехал!
Глава 13
Цинь Хун приехал не один — его сопровождали трое юношей.
Самым приметным среди них был тот, что шел рядом с ним: с волевыми чертами лица, величественной осанкой, а в одежде не хватало разве что вышитой надписи Сын Неба на лбу.
Увидев Цинь Нина, Цинь Хун со смущенным видом тут же согнулся в поклоне и выпалил:
— Нин-гэр, я пришел просить у тебя прощения. Это я перед тобой виноват.
Цинь Нин бросил взгляд за его спину и заметил немало зевак, изображавших случайных прохожих, причем несколько лиц показались ему смутно знакомыми.
Он приподнял бровь:
— В чем же ты передо мной виноват?
Согбенная спина Цинь Хуна замерла — судя по всему, он никак не ожидал, что тот откажется играть по пьесе братской любви и верности.
Шестой принц уже нетерпеливо протянул руку, чтобы поднять его, и сердито зыркнул на Цинь Нина:
— До чего же у тебя узкое и мелочное сердце! Твой старший брат лично пришел просить у тебя прощения, а ты еще смеешь унижать его!
Сзади раздались неодобрительные смешки и шепотки — это подтянулись те самые приятели Цинь Хуна.
http://bllate.org/book/38526/4845654
Сказали спасибо 0 читателей