Готовый перевод The Immortal Venerable's Dao Companion is a Villainous Female Zerg / Мой дао-спутник — главный злодей империи Зергов: Глава 29

Глава 29

Сидэликэ ускорил темп проверки. В этот момент в дверь каюты постучал подполковник Патели, командир элитного подразделения Четвертого военного округа, и глухо спросил:

— Проводите осмотр?

Он был исключительно рослым военным зергом — даже подтянутый Хэпэйси на его фоне казался довольно хрупким. С коротко стриженными серыми волосами и суровым, волевым лицом, Патели производил впечатление крайне опасного противника, с которым лучше не связываться.

Заметив стоящего в тени Хэпэйси, он приветственно вскинул руку:

— Генерал-лейтенант Хэпэйси.

— Подполковник Патели, — отозвался Хэпэйси, сдержанно кивнув.

Хэпэйси пользовался дурной славой в Старнете и среди имперской аристократии — их неприязнь была взаимной, — зато с боевыми офицерами в военных округах его отношения складывались на редкость удачно.

— Почти закончил, остался последний прибор, — буркнул Сидэликэ, не отрывая взгляда от детектора. — Слушай, Хэпэйси, чего ты так дергаешься сегодня?

Патели с удивлением воззрился на генерал-лейтенанта:

— Ты? И занервничал? Небывалое зрелище.

Пальцы Хэпэйси ритмично постукивали по корпусу коммуникатора. Куда только делась его недавняя суровость — теперь он снова выглядел привычно расслабленным и слегка легкомысленным.

— И вовсе я не нервничаю, Сидэликэ. Нечего наговаривать на меня. Но почему ты так копаешься? Я же сказал, предчувствие паршивое.

— Да почти всё! Не зуди под ухом! — огрызнулся раздраженный Сидэликэ.

Хэпэйси бросил еще один взгляд на время. Когда он посмотрел на экран коммуникатора, его брови слегка сошлись у переносицы.

Внимательный Патели тут же уловил эту тень беспокойства:

— С Армией изгнанников что-то не так?

— Дело не в том, так или не так, — вполголоса ответил Хэпэйси. — Скорее, они уже что-то почуяли.

Транспортные корабли и линкоры объединенных элитных сил нескольких военных округов сейчас укрывались в каньоне Ситэвэй на планете Мотэ, что в созвездии Сафаланка. Мотэ была густо заселена, поэтому военную операцию против Армии изгнанников планировали развернуть в близлежащем безжизненном секторе космоса, подальше от мирных жителей. Сейчас флот временно затаился в укрытии. Как только завершится полная проверка боевых мехов, корабли лягут на прежний курс.

А интуиция Хэпэйси еще ни разу его не подводила.

Сидэликэ быстро закончил диагностику и отрапортовал:

— Всё чисто, можем взлетать.

— Патели, режим радиомолчания в созвездии Сафаланка уже ввели? — красноволосый зерг сверился с часами, сворачивая диалоговое окно с Се Чанлю.

— Да, всех планетарных губернаторов предупредили. Бонадэ, как обычно, сработал безупречно — только что лично перепроверил каналы связи, — ответил Патели.

Хэпэйси вышел из десантного отсека транспортника и поднял глаза к бескрайней бездне ночного неба. На передовой он почти всегда казался несерьезным, даже разболтанным, но разил врагов с беспощадной, леденящей душу жестокостью. Сегодня же его привычная маска дала трещину.

Элитная эскадра, направленная на зачистку Армии изгнанников, снялась с якоря и покинула стоянку. Каньон Ситэвэй погрузился в безмолвие.

Уже в открытом космосе Сидэликэ, верный адъютант Хэпэйси, ободряюще похлопал командира по плечу.

— Не накручивай себя, — сказал он. — От штаба никаких тревожных сигналов не поступало. Есть только разрозненные следы активности изгнанников. Данные нашей разведки не скомпрометированы.

Под яркими лампами мостика светло-серые глаза Хэпэйси казались непривычно темными и тусклыми. Он пристально вглядывался в красивое лицо Сидэликэ, будто пытался прочесть в его чертах скрытые контуры туманного будущего.

Спустя пару минут он прикрыл глаза и тихо вздохнул:

— Хотелось бы верить.

Корабли патрулировали заданный сектор. Хэпэйси подключился к операции в последний момент, поэтому общее руководство операцией осуществлял другой офицер. Сам генерал-лейтенант командовал лишь авангардом Третьего военного округа.

— Осталась минута... — едва слышно пробормотал Хэпэйси.

Сидэликэ удивленно вскинул брови:

— О какой минуте ты говоришь?

Но договорить он не успел. В следующую секунду тишину главного командного пункта разорвал низкий, вибрирующий сигнал тревоги.

Хэпэйси уперся ладонями в панель управления. На экранах тактического обзора разворачивалось жуткое, противоестественное зрелище.

Чуть впереди и слева от флагмана прямо посреди глухой темноты космоса возникла пространственная трещина. Ее края расходились в стороны, словно разорванная плоть, обнажая зловещий черный провал. Из этой пустоты хлынули боевые мехи причудливой, пугающей конструкции, а следом за ними потянулась вереница тяжелых крейсеров.

— Армия изгнанников... — процедил сквозь зубы Сидэликэ.

Хэпэйси завороженно смотрел на вражеский флот. Тревожное предчувствие, мучившее его весь вечер, наконец обрело очертания.

— Слишком рано, — негромко выругался он.

В мгновение ока эскадра Империи Селейн вышла из крейсерского режима, объявив максимальный уровень боевой готовности. Ситуация мгновенно вышла из-под контроля: это была уже не разведка и не рутинное патрулирование, а полноценное встречное сражение.

С помрачневшим лицом Хэпэйси резко бросил адъютанту:

— К машинам. Живее!

***

Отсутствие Хэпэйси на планете Бэйсэ превратило будни первокурсников-самцов Королевской военной академии в настоящий праздник. Хотя офицеры-инструкторы по-прежнему держались сурово и строго, интенсивность их тренировок не шла ни в какое сравнение с тем адским режимом, который устраивал грозный генерал-лейтенант. Помня недавние изнурительные уроки Хэпэйси, молодые самцы теперь щелкали любые нормативы как орешки. Все познается в сравнении: осознав свое внезапное счастье, новобранцы перестали капризничать и выражать недовольство, мечтая лишь об одном — поскорее закончить курс подготовки.

Се Чанлю оставался верен себе — спокойный, невозмутимый и собранный. Здешняя программа подготовки самцов казалась ему детской забавой: за весь день он не проливал ни единой капли пота, выгодно отличаясь от задыхающихся и полуобморочных сокурсников. Полное отсутствие физического утомления оставляло ему массу времени для праздных размышлений.

Система 3055 в его духовном сознании в последнее время вела себя на редкость тихо, избавив хозяина от привычного потока бессмысленной болтовни. Даже его верный сосед по комнате — меч Сяньсюэ — больше не выказывал раздражения по поводу назойливого искусственного интеллекта.

Впрочем, затишье воцарилось не только в мыслях Се Чанлю. Хэпэйси тоже не давал о себе знать. Последним сообщением на экране коммуникатора оставалось лаконичное «Добрался до места», отправленное в день отъезда, с прикрепленным в конце забавным смайликом.

Шубонань и Айгэвэнь последние двое суток тоже вели себя подозрительно смирно, ни разу не затеяв привычной перепалки. Все окружение Се Чанлю, обычно такое шумное и суетливое, словно погрузилось в летаргический сон.

Сам он не испытывал по этому поводу ни малейшего любопытства. Не задавая лишних вопросов, он ежедневно поднимался на крышу ровно в пять утра, в половину шестого стоял в строю на плацу, а после отбоя возвращался в комнату и медитировал до рассвета, совершенствуя свою внутреннюю энергию.

Иногда, выкроив свободную минуту, он отправлялся в тренировочный зал виртуальной реальности, чтобы опробовать симуляторы управления боевыми мехами. Время для визитов он выбирал раннее — около четырех-пяти часов утра, когда коридоры академии пустовали, так что за все время он не встретил ни одного курсанта.

— Се Чанлю, в столовую идешь? — Шубонань, забавно прихрамывая, подошел к нему. Лицо его так и светилось от восторга. — Наконец-то эта проклятая муштра заканчивается!

За две прошедшие недели Айгэвэнь успел неплохо закалить характер и выносливость, поэтому выглядел куда бодрее Шубонаня, знатного любителя отлынивать от физических нагрузок.

— Ты сам-то идти можешь? — усмехнулся Айгэвэнь, скептически разглядывая его хромоту. — Ковыляешь как калека.

— Да я в полном поря...

— Се Чанлю, — раздался негромкий голос неподалеку.

Се Чанлю обернулся. Оусиэрдэ смотрел на него своими темно-зелеными глазами, лицо его все еще хранило болезненную бледность.

— Он что, вернулся к занятиям? — брезгливо поморщился Шубонань.

Оусиэрдэ происходил из знатного рода, но держался подчеркнуто скромно, так что рядовые зерги даже не догадывались о его высоком титуле. Тем не менее, будучи благородным, утонченным и вежливым самцом класса «А», он неизменно приковывал к себе взгляды, где бы ни появлялся.

Поскольку сейчас старшие курсы как раз расходились после лекций, дорога к столовой была забита толпой курсантов. Оусиэрдэ преградил Се Чанлю путь и с мягкой улыбкой спросил:

— Мы можем поговорить наедине?

Се Чанлю превосходил собеседника ростом — его метр восемьдесят восемь позволял смотреть на него сверху вниз. К тому же годы суровой культивации наложили свой отпечаток: один лишь его спокойный взгляд заставлял окружающих робеть. Зеленоглазый самец, оказавшись лицом к лицу с ним, внезапно показался хрупким и беззащитным.

— О чем? — прямолинейно спросил Се Чанлю.

На долю секунды лицо Оусиэрдэ исказила гримаса раздражения. Он привык разыгрывать роль безупречного джентльмена, и его вкрадчивые манеры вкупе с мощной ментальной силой давно обеспечили ему первую строчку в рейтинге самых желанных женихов Империи. Маска доброжелательности приросла к нему намертво, но перед этим поразительно бесхитростным и грубым вопросом его хваленое самообладание дало сбой.

— Просто короткий разговор, — процедил он сквозь зубы, силясь сохранить вежливую улыбку.

Се Чанлю помедлил мгновение, а затем безучастно прошел мимо, задев его плечом. Бессмертный почтенный Линчжоу не собирался тратить время на пустые разговоры. Подобные беседы не значились в его планах на сегодня.

"Рекомендую хосту всё же выслушать его" — раздался в духовном сознании холодный, механический голос, разительно отличающийся от лепета 3055. Этим тоном прежде зачитывались условия системных миссий.

"Что ты такое?" — мысленно нахмурился Се Чанлю.

"Служба поддержки, разгребающая бардак за 3055. Этот недотепа привязался не к тому человеку, чем полностью пустил под откос весь сценарий. Мы опасаемся ваших жалоб, поэтому обеспечиваем гарантийное сопровождение. Не беспокойтесь, я не стану занимать ваш разум и буду появляться лишь для выдачи ключевых квестов"

Похоже, 3055 не зря числился худшим сотрудником Бюро трансмиграции — ему даже выделили персонального куратора для исправления ошибок.

Се Чанлю замер и через плечо окинул Оусиэрдэ безучастным взглядом:

— О чем ты хочешь говорить?

Лицо Оусиэрдэ тут же разгладилось. Он поднял голову и коротко бросил:

— Иди за мной.

Шубонань рванулся было вперед, собираясь высказать Оусиэрдэ всё, что о нем думает, но Айгэвэнь придержал его за локоть. Синеволосый самец лишь предостерегающе покачал головой.

Се Чанлю двинулся следом за Оусиэрдэ, совершенно не обращая внимания на шепотки и любопытные взгляды, которыми их провожали со всех сторон. Краем глаза он замечал, как пальцы некоторых курсантов с бешеной скоростью, превращаясь в смазанные тени, строчат сообщения на экранах коммуникаторов.

Оусиэрдэ привел его в безлюдный уголок академии. На окраине кампуса стоял полуразрушенный учебный корпус. Се Чанлю уже бывал здесь во время прогулок, но никогда не задерживался подолгу. Здесь Оусиэрдэ и решил остановиться.

— Место не самое изысканное, но придется потерпеть, — Оусиэрдэ небрежно кивнул на полуразрушенные стены и прямо спросил: — Откуда ты взялся?

Се Чанлю, строго придерживаясь легенды, которую сгенерировал ему 3055, ровным тоном назвал одну из заштатных пограничных планет. Его личное дело было составлено настолько безупречно, что даже дотошный Хэпэйси не сумел раскопать там хоть какие-то нестыковки, довольствуясь лишь смутными догадками. Что уж говорить об Оусиэрдэ.

— Здесь только мы двое, — нахмурился зеленоглазый самец, и его голос заметно похолодел. — Хватит ломать комедию. Тебе нет смысла скрывать правду.

Се Чанлю в ответ лишь бесстрастно созерцал его, точно разглядывал пустое место.

— В моих воспоминаниях тебя вообще не существует. Ты — тот, кого здесь быть не должно, — Оусиэрдэ проигнорировал чужое равнодушие и упрямо гнул свою линию.

В его памяти не было никакого самца по имени Се Чанлю. И уж тем более тот никак не мог оказаться рядом с Хэпэйси.

Поведение собеседника явно выбивалось из нормы, и Се Чанлю наконец соизволил уделить ему толику внимания. Эти странные, туманные намеки подталкивали к мысли: сюжет книги, который изначально пересказала ему Система 3055, с самого начала был искажен. Сама основа этой истории содержала критическую ошибку.

Оусиэрдэ больше не мог удерживать маску благонравия. На его лице проступила зловещая, хищная улыбка:

— Ты должен был сгинуть. Еще тогда, в больничной палате... или в том баре. Твое присутствие просто невыносимо.

Эти слова причудливым образом наложились на другой, истеричный голос из далекого прошлого. Память Се Чанлю внезапно перенесла его в знойный, засушливый день его прежней жизни. Тот голос точно так же требовал, чтобы он «исчез».

Отрешенно воскресив в голове ту давнюю сцену, он стряхнул наваждение и вновь перевел взгляд на Оусиэрдэ.

Зеленоглазый самец буравил взглядом его невозмутимое лицо. Сочась чистым ядом, он процедил каждое слово:

— Неужели ты всерьез возомнил, что сможешь получить всё? Жалкий С-ранговый мусор.

Оусиэрдэ жаждал увидеть на лице противника страх, замешательство или хотя бы ярость. Чтобы ускорить развязку, он задействовал свою ментальную силу. Тяжелая, удушающая аура самца класса «А» волной хлынула во все стороны, пытаясь силой заставить Се Чанлю склонить голову.

Однако ничего не произошло. Се Чанлю даже веком не повел.

У Оусиэрдэ дернулся уголок рта, и он в ярости воскликнул:

— Почему ты стоишь как истукан?!

Добиться от Се Чанлю хоть каких-то эмоций было задачей непосильной для обычных людей. Зерги не стали исключением. Любые язвительные упреки и ментальные атаки разбивались об его невозмутимость, словно брошенные в бездонную пропасть мелкие камешки, не рождающие даже эха. Оусиэрдэ казалось, что он со всей силы бьет кулаком по мягкой вате.

Это было абсолютное, леденящее душу пренебрежение.

Исполинская сила Се Чанлю возносила его на недосягаемую высоту, откуда он совершенно естественно взирал на суету у своих ног. Жалкие выпады Оусиэрдэ не могли задеть его, равно как и хваленое ментальное давление класса «А», которое Се Чанлю попросту не заметил.

При всей своей враждебности Оусиэрдэ явно чего-то опасался. Его лицо то бледнело, то шло пятнами, выдавая внутреннюю борьбу. В итоге, так и не дождавшись ответа, зеленоглазый самец сам едва не захлебнулся собственной злобой.

Он злорадно усмехнулся:

— Что ж, посмотрим, как ты запоешь завтра.

Это прозвучало как недвусмысленная угроза.

Се Чанлю пришел к выводу, что вся эта встреча была пустой тратой времени, состоящей из бессмысленного сотрясания воздуха. Он развернулся, намереваясь уйти, но напоследок из вежливости обронил:

— Славно постарался.

От этой издевательской фразы Оусиэрдэ окончательно перекосило, его светский лоск осыпался прахом.

— Ого, сам главный герой оригинального романа бросил вам вызов! — благоговейно пропищал 3055 на обратном пути в общежитие. — Впрочем, как и ожидалось от Бессмертного почтенного! Вы с легкостью приковываете к себе взгляды и протагонистов, и злодеев.

«Что должно произойти завтра?» — мысленно спросил Се Чанлю.

Система торопливо угукнула и полезла копаться в базе данных сюжета.

Спустя минуту Система озадаченно выдала:

— Ой, беда... Завтра у Хэпэйси начнется период гона.

Согласно оригинальному сценарию, во время ожесточенной схватки с Армией изгнанников генерал угодил в ловушку. Из-за вражеской диверсии его ментальное море вышло из-под контроля, что и спровоцировало преждевременный гон. В таком состоянии зерг начинает стремительно терять рассудок и подвергается полной инсектоидной трансформации.

Перед тем как окончательно лишиться разума, Хэпэйси успел отправить Оусиэрдэ отчаянную просьбу о помощи, надеясь, что тот проведет ментальное успокоение. Однако Оусиэрдэ в это время был слишком увлечен выяснением отношений с Салояном — главным героем оригинального романа — и попросту проигнорировал мольбу злодея.

В первоначальном сюжете Хэпэйси пришлось в одиночку переносить невыносимые муки ментального безумия. Он вколол себе четыре дозы сильнейшего супрессанта и едва не лишился жизни, выкарабкавшись буквально с того света.

— Скорее всего, завтра мы получим новый квест, — подытожил 3055, проанализировав встречу с Оусиэрдэ, но тут же растерянно добавил: — Только странно всё это. Судя по его поведению, он вовсе не собирается бросать Хэпэйси на произвол судьбы.

Се Чанлю не стал просвещать ИИ насчет того, что его база данных безнадежно устарела и полна ошибок. Стоит глупому кругляшу узнать об этом, как он поднимет невероятный шум, а Се Чанлю вовсе не горел желанием слушать дуэт из рыданий системы и ворчания меча Сяньсюэ. Внутренняя тишина была ему гораздо дороже.

Стоило Се Чанлю переступить порог комнаты, как Айгэвэнь с порога засыпал его вопросами:

— О чем вы говорили с Оусиэрдэ?

Шубонань, воинственно закатав рукава, уже рвался в бой. После того как он выдержал адские тренировки Хэпэйси, его вера в собственные силы взлетела до небес.

Се Чанлю равнодушно бросил:

— Не помню.

Он выказывал вежливое уважение каждому, кто обращался к нему, будь то человек или зерг. Но вот стоила ли услышанная информация того, чтобы занимать память — вопрос совсем иной. Пустые разглагольствования Оусиэрдэ явно не заслуживали чести остаться в его голове.

Айгэвэнь растерянно моргнул:

— А... ладно.

Зато Шубонань так и покатился со смеху. Он терпеть не мог напыщенного Оусиэрдэ, и новость о том, как тот утерся перед Се Чанлю, порадовала его больше, чем окончание тренировок под началом жестокого генерала.

Се Чанлю оставил товарищей развлекаться.

Утром следующего дня в его разуме раздался бесстрастный металлический скрежет куратора поддержки, подтверждая худшие опасения Системы:

[Внимание. Получено новое задание: успокоить Хэпэйси в период гона]

В оригинальном сюжете этот инцидент послужил отправной точкой для окончательного падения Хэпэйси в бездну безумия, поэтому кураторы скорректировали квест. В памяти Се Чанлю тут же всплыли медицинские справки и руководства по ментальному лечению, которыми его некогда снабдили соседи. Все тонкости процесса ментального слияния он помнил в мельчайших деталях.

Около девяти утра его терминал замигал от входящего вызова. На экране появилось изможденное лицо Сидэликэ. Серебряноволосый офицер выглядел ужасно: покрытый копотью и грязью, с глубокой кровоточащей раной на лбу, которую он даже не успел перевязать.

— Господин Се Чанлю, — хрипло заговорил он, стараясь понизить голос. — Ментальное море Хэпэйси полностью дестабилизировано. Нам может понадобиться ваша...

Сидэликэ внезапно сильно потряс головой, точно силясь прогнать нахлынувший туман, а затем невнятно пробормотал:

— В общем... за вами уже выслали транспорт из военного ведомства. Ждите.

Перед тем как связь оборвалась, Се Чанлю расслышал его растерянный шепот:

— Постойте, а я вообще тому позвонил?..

Ситуация была критической. Армейский флаер прибыл практически мгновенно, опустившись прямо перед жилым блоком общежития самцов. За рулем сидел молодой офицер, чьим непосредственным начальником был Хэпэйси.

Узнав ранее, что грозный генерал связал себя узами брака с Достопочтенным супругом С-ранга, да еще и зеленым первокурсником, парень в душе искренне сочувствовал командиру. Однако стоило ему воочию увидеть Се Чанлю, как это сочувствие уступило место глубокому сожалению.

Бросив взгляд на панель приборов, водитель вежливо обратился к пассажиру на заднем сиденье:

— Господин Се Чанлю, предстоит тяжелая работа. Надеемся на вас.

Связующий сеанс между слабым С-рангом и обладателем мощнейшего потенциала класса «2S» представлял колоссальную опасность. Обычно в таких случаях требовалось дорогостоящее стабилизирующее оборудование, да и риск повредить собственный разум для слабого самца был слишком велик.

"Эх, будь он хотя бы класса «А»..." — с тоской подумал молодой зерг.

Флаер приземлился у ворот изолятора временного содержания планеты Бэйсэ. Состояние Хэпэйси приблизилось к критической отметке полной инсектоидной мутации, а буря в его сознании бушевала с такой силой, что обычные госпитали просто отказались принимать опасного пациента. Изолятор оставался единственным выходом: уровень безопасности и медицинского оснащения здесь считался лучшим на планете.

Се Чанлю вышел из машины и последовал за провожатым.

Внутри царил суматошный хаос. Раненый и окровавленный Сидэликэ из последних сил пытался навести порядок. Рядом с ним хрипло выкрикивал приказы рослый седовласый офицер — судя по всему, подполковник Патели, выглядевший ничуть не лучше адъютанта. Все находившиеся в холле зерги носили на себе следы недавнего жестокого сражения. Это были выжившие бойцы элитной эскадры.

— Я доставил Достопочтенного супруга генерал-лейтенанта! — во весь голос крикнул провожатый Се Чанлю.

Один из стоявших неподалеку офицеров раздраженно огрызнулся:

— Какого еще супруга? Почему господин Оусиэрдэ не прибыл?!

— С ума сошли? Зачем здесь С-ранговый?!

— Подполковник Патели, силовые барьеры не выдерживают!

Вот она, обещанная Оусиэрдэ «встреча». Разум военных зергов подвергся чужеродному вмешательству: их воспоминания стерли и переписали заново, упрямо возвращая историю в рамки изначально задуманного сюжета. В этой измененной реальности Се Чанлю оставался лишней фигурой, которой не должно быть на шахматной доске.

Он стоял посреди криков и суеты, глядя, как весь этот шум бессильно откатывается назад, точно приливная волна. Се Чанлю поднял взор и наткнулся на огромную герметичную камеру-клетку в самом конце коридора.

Именно там, за толстыми бронированными стеклами, томился обезумевший Хэпэйси. Лишенный разума зверь метался в путах, задыхаясь от боли. Се Чанлю уловил едва различимый, полный муки стон своего супруга.

Молодой проводник бесследно растворился в толпе, но Се Чанлю без малейших сомнений двинулся прямиком к воющей камере. Сидэликэ топтался у пульта управления шлюзом, заламывая руки от отчаяния.

Вдруг из-за его плеча скользнула бледная, сильная рука с тонкими пальцами и аккуратно вытащила из его ладони ампулу с высококонцентрированным супрессантом.

Серебряноволосый офицер резко обернулся и ошарашенно выдохнул:

— Ты?! Как ты здесь оказался?

— Хэпэйси сейчас смертельно опасен, — лихорадочно заговорил он, преграждая дорогу. — Тебе нельзя туда! Быстро уходи, пока цел!

Если изнеженный самец пострадает в стенах изолятора, военным несдобровать. Им и так хватало проблем с угасающим генералом, а навлечь на себя гнев Ассоциации защиты самцов означало подписать себе смертный приговор.

Се Чанлю взвесил ампулу на ладони, смерил Сидэликэ ледяным взглядом и ровно произнес:

— Хэпэйси — мой Главный супруг.

А значит, его долг — защитить его.

Сидэликэ попросту не успел среагировать. Се Чанлю скользнул мимо него и прижал ладонь к панели разблокировки. Тяжелая герметичная дверь со свистом поползла в сторону.

Все находившиеся в коридоре офицеры застыли, точно парализованные. С безумным, диким изумлением они наблюдали за тем, как самец С-ранга без единого элемента защитной экипировки хладнокровно заходит в логово чудовища.

Едва за ним захлопнулась створка, коридор огласил яростный рев Патели:

— Да вы с ума сошли?! Какого черта вы пустили С-рангового внутрь голышом?!

Сидэликэ растерянно перевел взгляд на свои пустые пальцы:

— Я... я не смог его остановить. Он двигался невероятно быстро, я даже среагировать не успел. И к тому же... Теодор всё еще там.

Доктор Теодор зашел в вольер за пару минут до появления Се Чанлю. Облачившись в тяжелый скафандр, он намеревался вколоть бесновавшемуся генералу транквилизаторы, но так и не вернулся.

Патели посмотрел на глухую перегородку из сверхпрочного сплава. На металлической поверхности уже проступали глубокие вмятины, выбитые изнутри когтями мутировавшего генерала.

— Упаси нас Великий Червь... — прошептал подполковник.

Внутри вольера Се Чанлю застыл у порога, бесстрастно взирая на притаившегося в углу Хэпэйси, который перенес глубокую инсектоидную трансформацию. Огромные, багровые костяные крылья за его спиной раскрылись во всю ширь, а покрывающие их черные узоры отливали зловещим, гипнотическим блеском, предупреждая о смертельной опасности. Растрепанные огненно-рыжие волосы полыхали ярким костром на фоне серых, безжизненных стен.

Тело генерала претерпело жуткие изменения: теперь его защищал панцирь из серебристо-серых чешуйчатых пластин, а скулы покрывали причудливые алые линии инсектоидных узоров. Он напоминал мифического свирепого зверя — чудовищного, готового разорвать на части любого, кто посмеет приблизиться, но при этом пугающе прекрасного в своем первозданном безумии.

Его налитые кровью серые глаза хищно сузились, фиксируя цель. Хэпэйси беззастенчиво ощупывал незваного гостя тяжелым, удушающим взглядом. Острыми когтями он намертво пригвоздил к полу бесчувственное тело доктора Теодора, сдавив его горло мертвой хваткой. Лицо бедолаги побагровело от удушья, он давно потерял сознание.

Стены изолятора были исполосованы глубокими, рваными бороздами. Лишившийся рассудка генерал пребывал на пике своей физической мощи, и от его исполинской фигуры исходила тяжелая, почти осязаемая угроза.

Се Чанлю спокойно перехватил ампулу пальцами.

В следующее мгновение по камере пронесся ледяной вихрь его чистейшей духовной энергии, вымораживая душный, пропитанный безумием воздух. Не двигаясь с места, он негромко произнес:

— Хэпэйси, ко мне.

http://bllate.org/book/38509/5175919