Готовый перевод The Immortal Venerable's Dao Companion is a Villainous Female Zerg / Мой дао-спутник — главный злодей империи Зергов: Глава 22

— Она — мой Главный супруг.

Всего одна короткая фраза расставила все точки над «и» перед Шубонанем и Айгэвэнем.

Молодые самцы во все глаза уставились на бесстрастное лицо Се Чанлю.

— Вот оно как… — только и смогли выдавить они в один голос.

Их мысли явно текли в совершенно ином русле, нежели у Се Чанлю. Переглянувшись, юноши, должно быть, вообразили бог весть что, но согласно закивали:

— Что ж, это тоже неплохо!

Се Чанлю проводил их спокойным взглядом. Проводив глазами пихающих друг друга в бока приятелей до самых дверей их комнат, он затворил за собой дверь.

Сам он не находил в своих словах ничего из ряда вон выходящего и искренне не понимал, отчего лица Шубонаня и Айгэвэня так нелепо вытянулись.

Бессмертный почтенный Линчжоу больше тысячи лет практиковал Дао Эмоциональной Отрешённости. Одинокий путь совершенствования оградил его разум от мирских страстей; понятия любви и ненависти оставались для него пустой абстракцией.

Да и представления о чувствах в обществе зергов разительно отличались от человеческих. Требовать от древнего культиватора понимания того, что два юных самца вкладывали в слово «привязанность», было по меньшей мере наивно.

В комнате вовсю бесновалась Система спасения злодеев 3055. На этот раз её электронный разум задело нечто настолько глубокое, что она увлечённо каталась по полу, изображая крайнюю степень экстаза.

Глядя на эти кульбиты, Се Чанлю невольно вспомнил духовного пса, которого держал кто-то из младших учеников секты Сюаньмин. Зверь дурачился точь-в-точь как эта сфера.

Забыв о прямых системных обязанностях, незадачливый ИИ подкатился к ногам хозяина, подпрыгнул и со свистом взмыл в воздух.

— О, Бессмертный почтенный, это что, было проявление собственничества? — жеманно пропищала 3055.

— С чего бы? — искренне удивился Се Чанлю.

Система перевернулась в воздухе:

— Ну как же! Вы назвали её своим Главным супругом!

На лице Се Чанлю отразилось едва заметное замешательство.

3055 запрыгала вверх-вниз, пытаясь разложить всё по полочкам, но вовремя осеклась. До неё дошло: Се Чанлю в принципе лишён подобных ментальных надстроек.

Им двигало исключительно врождённое чувство долга: выполнять обещанное и оберегать тех, кого он взял под своё крыло. Только и всего. Никакого чувства собственничества, никакой бури страстей. Ему неведомы были ни ревность, ни душевная боль. Сердце культиватора оставалось недвижимым, словно холодный камень, а разум — чистым, как гладь заброшенного пруда.

И лишь редкие, едва уловимые отзвуки чужих эмоций, которые он неосознанно копировал, изредка оживляли этот внутренний монолит, делая его чуть более похожим на живое существо.

Осознав тщетность своих романтических надежд, 3055 уныло шмякнулась на пол и укатилась в самый тёмный угол, затихнув.

Се Чанлю не стал донимать ИИ расспросами. Убедившись, что сфера не намерена продолжать беседу, он устроился для медитации. Лишь покоящийся в его духовном море меч Сяньсюэ беззвучно ликовал, радуясь временному избавлению от назойливого писка системы.

***

Следующий день снова начался с изнурительной строевой подготовки. Се Чанлю даже не подозревал о существовании официального свадебного отпуска, поэтому ни о каком отдыхе и речи не шло.

Хэпэйси поначалу подумывала подать рапорт, но, глядя на его невозмутимость, решила, что супругу это безразлично. Отложив законные выходные на будущее, она тоже заступила на службу.

Так что утром красноволосая воительница вновь предстала перед новобранцами в качестве инструктора. И это при том, что накануне ей пришлось провести несколько часов в регенерационной капсуле, набивая желудок абсорбентами. Ядовитые кулинарные изыски, которыми она пыталась поразить мужа, в итоге обернулись против неё самой.

Спустившись на плац, Се Чанлю сразу заметил её нездоровую бледность.

3055 тут же зашептала на ухо:

— Похоже, у Хэпэйси острый гастрит. Сама себя отравила, бедняжка.

Заметив Се Чанлю, Хэпэйси сдержанно кивнула, но в её светло-серых глазах мелькнуло удивление, которое она не успела скрыть. Очевидно, её мучил один-единственный вопрос: почему этот невыносимый самец выглядит свежим и невредимым?

Организм Бессмертного давно превзошёл любые биологические ограничения, так что «ядовитый» ужин не причинил ему ни малейшего вреда. Но даже если бы его желудок взбунтовался, Се Чанлю ни за что не показал бы слабости.

— Береги себя, — ровно произнёс Се Чанлю, поравнявшись с ней.

Голос его оставался бесстрастным, но Хэпэйси почудился в этом пожелании тонкий, едва уловимый сарказм.

— Обязательно, — сухо усмехнулась она.

Культиватор коротко кивнул и занял своё место в строю.

К моменту, когда смолк утренний сигнал побудки, все курсанты-самцы стояли по стойке смирно. Увидев на плацу несгибаемую фигуру Хэпэйси, многие из них мысленно застонали. На Се Чанлю посыпались полные горького упрёка взгляды.

«Ну почему ты такой тюфяк? Увёл бы её подальше отсюда, дал бы нам передохнуть!»

На сегодня планировался марш-бросок по пересечённой местности. Однако перед самым началом тренировки у Хэпэйси ожил терминал связи.

Выслушав резкий выговор на том конце провода, она лишь слегка приподняла бровь и небрежно бросила:

— Поняла. Скоро будем.

Погасив голограмму, она повернулась к стоявшему рядом младшему инструктору и тихо, но веско произнесла:

— Думаешь, я не знаю, что вчера вы спустили им всё на тормозах?

Молодой офицер испуганно вжал голову в плечи и заискивающе улыбнулся:

— Ну… генерал-лейтенант, ребятам ведь тоже нужна передышка.

— Обойдутся. Сборы не резиновые, — отрезала Хэпэйси с фальшивой улыбкой.

Она хлопнула подчинённого по лопатке, выталкивая его к строю притихших новобранцев, после чего перевела взгляд на Се Чанлю.

— Господа Се Чанлю, Шубонань, Айгэвэнь, Гэлэйгэ, Мудэ и Лэсэ, — вкрадчиво зачитала она имена.

Все названные, кроме Се Чанлю, мгновенно почуяли неладное. Лица парней помрачнели.

— Прошу за мной, — весело скомандовала Хэпэйси.

Она повела провинившихся самцов в административный корпус, прямиком на четвёртый этаж, где располагался конференц-зал.

За распахнутыми дверями их ждала внушительная делегация: около десятка высокопоставленных военных, верхушка Ассоциации защиты самцов и руководство Императорской академии. Обстановка была более чем наэлектризованной.

Гэлэйгэ недовольно цыкнул сквозь зубы. Шубонань и Айгэвэнь выглядели туча тучей.

Хэпэйси скользнула к Се Чанлю и шепнула ему на ухо, едва касаясь дыханием кожи:

— Чанлю, а ты, оказывается, бываешь весьма импульсивным?

Тёплый воздух опалил ухо культиватора. Бессмертный почтенный слегка нахмурился и незаметно отступил на полшага.

То, что он взял Хэпэйси под свою защиту, вовсе не означало готовности к фамильярностям. Излишнее сближение претило его натуре. Разумная дистанция оставалась для него единственным залогом мирного сосуществования.

— Прошу вас, господа, присаживайтесь, — мягко произнесла сидевшая во главе стола президент Ассоциации защиты самцов Бакэр, послав Хэпэйси предостерегающий взгляд.

Та лишь безразлично пожала плечами, сделала шаг назад и, прислонившись к дверному косяку, скрестила руки на груди, приготовившись наблюдать за представлением.

Уголок рта Бакэр нервно дёрнулся. Она уже собиралась осадить наглую подчинённую, но, вовремя заметив садящегося за стол Се Чанлю, проглотила колкость.

Заметив это, Хэпэйси довольно прищурилась.

— Так и знал, что без этого кретина Фэйдинаньдэ не обошлось, — тихо пробормотал Шубонань, усаживаясь рядом с Се Чанлю.

Культиватор скользнул по нему взглядом, промолчав.

Бакэр утихомирила жестом зашумевших за спиной офицеров, придала лицу серьёзное выражение и спросила:

— Господа, не могли бы вы пролить свет на то, чем занимались вчерашним вечером?

Из шести вызванных на ковёр самцов трое принадлежали к влиятельнейшим аристократическим домам империи. Связываться с ними было себе дороже. Но и стоявшие за спиной Бакэр представители Дома Ингрэм тоже не привыкли отступать. Разногласия между самцами и самками обычно улаживались по стандартной схеме, но внутренние конфликты среди самцов всегда превращались для Ассоциации защиты самцов в сущий кошмар. Особенно когда в дело вмешивались амбиции благородных семейств.

— Неужели мы обязаны отчитываться перед вами за каждую свободную минуту? — с ленивой усмешкой парировал Гэлэйгэ.

Пока Бакэр лихорадочно подбирала слова, один из офицеров-инсектов за её спиной не выдержал и взмолился:

— Господин Гэлэйгэ, Фэйдинаньдэ сейчас в реанимации центрального госпиталя. Мы умоляем вас рассказать, что произошло вчера в вашей комнате!

— В реанимации? — недоверчиво переспросил Шубонань.

Улыбка мигом сползла с лица Хэпэйси. Она отлепилась от косяка и нахмурилась.

Когда представители Ассоциации защиты самцов велели ей доставить Се Чанлю и остальных в штаб, они упомянули лишь «небольшую размолвку» с Фэйдинаньдэ. Никто и словом не обмолвился, что парня довели до больничной койки.

Фэйдинаньдэ являлся высокоранговым самцом класса «А» из древнего Дома Ингрэм. Особей такого уровня в Империи можно было пересчитать по пальцам, и любая травма, нанесённая им, грозила обернуться грандиозным скандалом.

Она мысленно выругалась, не ожидав от вечно спокойного Се Чанлю подобной жестокости. Быстро прокрутив в голове список полезных контактов, Хэпэйси начала набрасывать план действий на случай худшего сценария. Как бы то ни было, она обязана вытащить своего мужа из этой передряги.

Двое безродных курсантов окончательно растерялись и испуганно уставились на хранящего ледяное молчание культиватора.

Айгэвэнь лениво приподнял веки и снизошёл до объяснений:

— Вчера вечером мы устроили скромные дружеские посиделки в нашей гостиной. Сразу уточню: Фэйдинаньдэ навязался к нам сам. Это принципиальный момент.

Синеволосый юноша намеренно выделил слово «сам», заставив военных из Дома Ингрэм внутренне напрячься. Раз уж свидетель заговорил, присутствующие затаили дыхание.

— В самый разгар вечера вернулся Се Чанлю, — Айгэвэнь указал на соседа. — Шумные компании он не жалует, поэтому сразу направился к себе.

Слова не нуждались в доказательствах — одного взгляда на Се Чанлю хватало, чтобы понять, насколько он далёк от мирской суеты.

— Но Фэйдинаньдэ язык за зубами держать не умеет, — хмыкнул Айгэвэнь. — Стал тыкать в него пальцем и поливать грязью его Главного супруга, утверждая, будто Се Чанлю в неё безумно влюблён. Наш приятель проявил ангельское терпение и хотел уйти миром, да только этот придурок совсем берега попутал. Разве что на голову ему не залез. Тогда Чанлю просто велел ему следить за языком. Вот и всё. Никакой драки, никакого ментального давления.

От услышанного у Хэпэйси едва глаза на лоб не полезли. Она и представить не могла, что весь этот сыр-бор разгорелся из-за неё. А уж бредни про «безумную любовь» Се Чанлю и вовсе лишили её дара речи.

Се Чанлю медленно повернул голову к Айгэвэню. Его лицо выражало глубочайшее, абсолютно искреннее недоумение.

Пожалуй, синеволосому юноше первому в обоих мирах удалось поставить Бессмертного в тупик. Ложь должна иметь хоть какие-то границы — этот парень умудрился превзойти в абсурдности саму Хэпэйси.

— Подумать только: несчастного напугали до полусмерти парой слов! Уж не подделаны ли ваши хвалёные тесты на класс «А»? — с ядовитой усмешкой подлил масла в огонь Шубонань, проигнорировав побагровевшие лица офицеров.

Военный, задавший первый вопрос, упрямо набычился:

— И это вся правда? Вы ничего не скрываете?

— Если не верите, у нас осталась запись вчерашней трансляции, — раздражённо бросил Гэлэйгэ. — Мы играли и записывали процесс, камера работала до самого конца. Хотите взглянуть?

Во время посиделок они действительно вели стрим своего игрового матча и забыли выключить терминал. Так что весь пьяный дебош Фэйдинаньдэ и его наглые нападки были зафиксированы с поразительной чёткостью.

Бакэр помрачнела ещё сильнее, беззвучно моля всех богов Империи, чтобы пострадавший выкарабкался. Если Фэйдинаньдэ умрёт, Ассоциацию защиты самцов разнесут по кирпичикам, а всех причастных отправят на рудники.

— Мы можем идти? — сухо спросил Гэлэйгэ, откинувшись на спинку стула.

Бакэр скосила глаза на хмурых военных и виновато кивнула сидевшим за столом:

— Благодарю за содействие, господа. Вы свободны.

Гэлэйгэ поднялся первым, а за ним, едва не сбивая друг друга с ног, из зала вымелись напуганные курсанты-обыватели.

Айгэвэнь и Шубонань потянули за собой Се Чанлю:

— Пойдём отсюда.

— Господин Се Чанлю, задержитесь, пожалуйста, — раздался вкрадчивый голос.

Говорила златовласая чиновница в безупречно сидящем строгом костюме. Она стояла чуть поодаль от военных чинов.

Хэпэйси у дверей недобро прищурилась, узнав гостью.

Се Чанлю медленно поднял на неё тяжёлый, бездонный взгляд.

Шубонань и Айгэвэнь застыли на пороге, буравя наглую особу злыми глазами.

— Все вопросы исчерпаны. На каком основании вы его задерживаете? Неужели у благородного дома Ингрэм столь паршивые манеры? — ледяным тоном процедил Айгэвэнь.

Блондинка вежливо улыбнулась:

— Мне лишь нужно прояснить пару деталей с достопочтенным Се Чанлю лично. Если моё поведение оскорбило вас, я принесу глубочайшие извинения сразу после того, как мы закончим разговор.

Айгэвэнь хотел было вскипеть, но Шубонань вовремя ухватил его за локоть и покачал головой, увлекая к выходу. Спустя мгновение тяжёлые створки захлопнулись, оставив Се Чанлю наедине со следственной комиссией.

Конференц-зал погрузился в тишину. Полтора десятка высокопоставленных военных и чиновников Ассоциации защиты самцов, сидевших напротив одинокого Се Чанлю, обрушили на него всю тяжесть своего совокупного авторитета. Воздух в помещении казался осязаемо плотным.

Хэпэйси скользнула к выходу, заблокировала замок на двери и бесшумной тенью выросла за правым плечом своего мужа.

— Что вам нужно? — раздался в тишине тихий, холодный голос Се Чанлю. Его бездонные чёрные глаза встретились с фальшиво улыбающимся лицом блондинки.

— Мой несчастный брат сейчас находится на грани жизни и смерти, так что прошу простить мне некоторую резкость, — елейным тоном произнесла Цяосуолань.

Несмотря на патетичные слова о тревоге, на её холёном лице не отразилось ни тени искреннего беспокойства.

— Мне лишь не даёт покоя один вопрос, — мягко и неторопливо продолжила она. — Как именно уважаемому господину удалось сокрушить Фэйдинаньдэ, не задействовав при этом ни капли ментальной энергии? Мелкие размолвки среди молодёжи простительны. Но умышленное нанесение тяжких телесных повреждений — это уже уголовное преступление. Боюсь, вам грозят очень серьёзные обвинения.

В её вкрадчивом голосе отчётливо зазвенела сталь.

Прежде чем Се Чанлю успел разомкнуть губы, из-за его спины раздался опасный, низкий голос.

— Цяосуолань, тебе не кажется, что клеветать на моего достопочтенного супруга прямо у меня на глазах — это верх наглости?

Хэпэйси слегка наклонилась вперёд, небрежно опершись локтями о спинку стула Се Чанлю. Её поза тактической расслабленности так и дышала скрытой угрозой.

Приподняв веки, она уставилась на Цяосуолань ледяным взором светло-серых глаз. Сузившиеся до состояния вертикальных щёлок зрачки горели первобытной яростью. Хэпэйси замерла над Се Чанлю, словно грозный хищник, защищающий свою законную добычу.

Находясь под надёжной защитой своей грозной половины, культиватор одарил Цяосуолань столь же холодным и безразличным взглядом. Температура в комнате стремительно упала до критической отметки.

http://bllate.org/book/38509/5132050