Гу Чэнь отнюдь не отличался глупостью в житейских вопросах. Как бы ни раздражала его эта «замышляющая недоброе» сестра Цзи, глава клана Гу прекрасно понимал: заведи он сейчас разговор о подозрительности девицы, Сюй Исю не просто не поверит, но еще и всерьез обидится.
Куда разумнее было отвлечь юношу.
Сперва Гу Чэнь и представить не мог, что Сюй Исю вовсе не получил нормального образования. Теперь же, осознав глубину проблемы, он твердо решил отправить парня учиться, дабы тот наконец научился взаимодействовать с людьми.
Для человека положения Гу Чэня устроить кого-то в учебное заведение не составляло ни малейшего труда. Вот только учебный год везде уже перевалил за середину, и кидать парня без какой-либо подготовки в омут школьной программы было попросту неразумно. К тому же требовалось выяснить его реальный уровень знаний: непонятно пока, с чего начинать — с начальных классов, средней школы или сразу с университета.
Да и отпускать ничего не ведающего Сюй Исю в сложный внешний мир Гу Чэнь опасался. Пусть даже школьная среда считается относительно безопасной, рассчитывать, что у этого наивного создания не возникнет проблем, не приходилось.
Они были знакомы от силы пару дней, а Сюй Исю уже успел учинить столько всего, что у Гу Чэня голова шла кругом от смеси гнева и нервного смеха.
Изначально, выбравшись на связь со своими людьми, Гу Чэнь планировал лишь выведать у Сюй Исю подробности об Сюй Яо, подлечить раны и отбыть. Но бросить юношу одного в таком состоянии не поднималась рука — Видят боги, что этот чудак натворит без присмотра!
В итоге Гу Чэнь молча решил задержаться здесь месяцев на шесть. Поработает бесплатным репетитором, приведет знания парня в относительный порядок, а затем с чистой совестью сдаст его в хорошую школу-интернат и умоет руки.
Набросав в уме этот план, Гу Чэнь заговорил с Сюй Исю об учебе.
Прежде о том же вела речь Цзи Цай, а теперь вот и Гу Чэнь. Сюй Исю привык доверять своему чутью, а интуиция подсказывала: обоим этим людям можно верить. Раз уж они единодушно решили, что ему пора учиться, юноша без колебаний согласился.
Глядя на то, как легко Сюй Исю поддается чужому влиянию — что ни скажи, со всем соглашается! — Гу Чэнь лишь больше утвердился в мысли, что его решение остаться было единственно верным.
«Этот ребенок выглядит так, будто его может увести первый встречный…»
На душе у Гу Чэня отчего-то стало муторно. Впрочем, не подав вида, он привычным движением открыл интерфейс своего оптического мозга и скачал для Сюй Исю целую стопку тестовых заданий по самым разным предметам.
Пока Сюй Исю изо всех сил сражался с тестами, Цзи Цай с купленной у него картиной отправилась в мастерскую своего приятеля-художника.
Тань Вэньнань считался восходящей звездой среди живописцев планеты Цзисин. В свои двадцать девять лет он славился весьма своеобразной работой с цветом и успел завоевать известность в местных арт-кругах. Впрочем, по сравнению с мэтрами старой школы по-настоящему громких полотен за ним числилось немного, а потому мужчина работал не покладая рук. В большинстве случаев Цзи Цай даже не приходилось предварительно созваниваться с ним — достаточно было просто приехать в студию.
Будучи частым гостем, она кивнула администратору на входе и без труда прошла к мастерской Тань Вэньнаня.
Тань Вэньнань любил тишину и работал в полном одиночестве. Услышав за спиной шаги, он тут же нахмурился и со строгим видом обернулся, однако, узнав Цзи Цай, мгновенно сменил гнев на милость, выдохнув с оттенком обреченной беспомощности:
— Цайцай, сколько раз просить: стучись перед входом.
— Ой, опять забыла! — улыбнулась девушка.
Дверь в мастерскую стояла настежь, а Цзи Цай никогда не отличалась особой внимательностью, так что влетела внутрь на полном ходу, по привычке проигнорировав правила приличия.
Виновато ухмыльнувшись, она непроизвольно перевела взгляд на висевшую в студии картину «Сквозь толпу» — любимое полотно Тань Вэньнаня за авторством загадочного Мастера 732.
В передней части полотна, прямо перед светлой, казавшейся совершенно пустой комнатой, беспрестанно сновали толпы безликих людей. От каждой фигуры веяло ледяным равнодушием.
Никому не было дела ни до окружающих, ни до самих себя; лишь головы их были едва заметно запрокинуты, будто они всматривались во что-то невиданное — хотя и к этому «чему-то» они не питали ни малейшего интереса.
Неизвестно, откуда они пришли и куда направлялись, — мрачный, опустошающий срез человеческого бытия.
Если вглядываться в картину слишком долго, возникала пугающая иллюзия: будто в той светлой, на первый взгляд пустой комнате на самом деле кто-то есть. Какая-то сущность или нечто иное, наблюдающее за бесконечным людским потоком пристальным, испытающим взглядом.
Каждый раз, приходя в мастерскую Тань Вэньнаня, Цзи Цай испытывала глубокое потрясение от давящей атмосферы этого полотна. Впрочем, при всем уважении к мастерству автора, подобные чувства ей совсем не нравились.
Купленная ею сегодня картина привлекала девушку куда больше. Пусть она тоже навевала легкую грусть, в ней без труда угадывалась очаровательная, детская эмоция: «Скоро пойдет дождь, вокруг сыро и неуютно, но что поделать? Прежде звезды были столь прекрасны, что я так и быть потерплю этот дождь, лишь бы взглянуть на них снова».
Тань Вэньнань никогда не требовал от Цзи Цай строгого соблюдения этикета. Мельком взглянув на тубус в ее руках, он сразу понял, с чем она пожаловала, и с улыбкой произнес:
— И какую же ерунду ты купила на этот раз? Конец месяца на дворе, у тебя что, еще остались карманные деньги?
Цзи Цай едва не заскрипела зубами. На самом деле она отдала Сюй Исю все до последнего кредита, а до очередного семейного дивиденда оставалось больше десяти дней! Дома придется ластиться к отцу и выпрашивать средства на жизнь.
Однако перед Тань Вэньнанем она отступать не собиралась.
— Конечно остались! — с вызовом заявила девушка. — Когда это у меня не было денег? А ну-ка взгляни лучше, картина просто потрясающая!
Тань Вэньнань прекрасно знал, что недавно Цзи Цай поругалась с подругой и с горя отправилась кутить по ресторанам. Не так давно она даже выкладывала в соцсетях снимки своих покупок, так что времени на посещение серьезных выставок у нее попросту не было. Скорее всего, ей приглянулся какой-нибудь декор в мебельном салоне — обычный штампованный ширпотреб, способный впечатлить только такого дилетанта, как Цзи Цай.
Не принимая ее слова всерьез, художник с ироничным любопытством наблюдал за тем, как девушка с невероятно важным видом извлекает свиток из тубуса и разворачивает его прямо перед ним.
Он бросил на холст лишь беглый взгляд, но тут же изумленно округлил глаза:
— Это же… Мастер 732?
Однако в следующее же мгновение Тань Вэньнань качнул головой, опровергая собственную догадку:
— Нет, не может быть. Техника и работа с цветом очень похожи, но исполнение слишком топорное и упрощенное. К тому же Мастер 732 никогда не писал пейзажи. Это подражание.
Сказав это, художник, уже с совершенно иным, подлинным азартом, склонился над полотном. Глаза его вспыхнули откровенным восхищением.
— Но подражание… невероятно талантливое, — снова признал Тань Вэньнань, на этот раз абсолютно серьезно.
http://bllate.org/book/38504/5031951
Сказал спасибо 1 читатель