Готовый перевод The Past Can Be Redeemed / Всё ещё можно наверстать: Двойное перерождение: Глава 4

Выйдя из Дворца Чанлэ, Гао Цзун всё ещё выглядел не лучшим образом: размышляя так и эдак, он был уверен, что сегодня эти двое снова объединились, чтобы подставить его. Закатив глаза на Гао Чуня, он насмешливо бросил Лян Цзи:

— Генерал Лян и впрямь так близок с моим вторым братцем? Готов даже взять вину на себя, лишь бы защищать его перед лицом императорского отца во всех возможных смыслах.

Лян Цзи бросил на Гао Цзуна взгляд, но отвечать не стал.

Хотя обычно Лян Цзи вёл себя примерно так же, сегодня Гао Цзинь почувствовал крайнее раздражение и уже собирался выплюнуть ещё пару язвительных речей, как его прервал спокойный смешок Гао Чуня:

— Жунчжи всегда строг и беспристрастен, он никогда не поступается принципами ради личной выгоды. Старшему брату лучше не шутить на такие темы.

Гао Цзун искоса глянул на него, легко фыркнул:

— Одного поля ягоды, лицемеры до мозга костей. Тошнит от вас.

С этими словами он взмахнул рукавом и зашагал прочь, даже не оглянувшись.

— Старший брат рассержен на меня, Жунчжи, не принимай близко к сердцу. — Гао Чунь проводил взглядом удаляющуюся спину Гао Цзуна, повернулся к Лян Цзи и произнёс: — Сегодня из-за меня тебе досталось.

Лян Цзи почтительно поклонился:

— Это я оплошал в делах и навлёк неприятности на князя.

— Между нами не стоит говорить подобное. — Гао Чунь протянул руку и поддержал Лян Цзи за локоть. — В ближайшие дни тебе всё ещё нужно будет помогать с охраной гостевого двора. Пока вся эта история не прояснится до конца, никаких новых происшествий быть не должно.

— Твой слуга понимает, — ответил Лян Цзи.

— Жунчжи, — покосившись на него, с некоторым недоумением произнёс Гао Чунь, — почему ты сегодня держишься со мной так холодно?

Лян Цзи поднял взгляд, встретившись с ним глазами, и спустя мгновение легко улыбнулся:

— Раз уж совершил ошибку, проявить искреннее раскаяние — это вполне естественно.

Гао Чунь с улыбкой покачал головой:

— Ну ты даешь... В общем-то, ничего страшного не произошло, не стоит так убиваться.

Они беседовали, шагая по длинному переулку по направлению к выходу, когда вдали, в окружении нескольких евнухов, показались приближающиеся носилки. Лян Цзи уже собирался шагнуть в сторону, чтобы уступить дорогу, но носилки остановились прямо перед ними. Подняв глаза, он увидел молодую женщину с лёгким макияжем, восседающую на паланкине, и тут же согнулся в поклоне:

— Приветствую Наложницу Хань.

— Генерал Лян. — Наложница Хань кивнула Лян Цзи, перевела взгляд на стоявшего рядом Гао Чуня и мягким, нежным голосом произнесла: — Князь Цзи.

Гао Чунь тепло улыбнулся и кивнул в ответ:

— Какая неожиданность — встретить здесь Наложницу. — Он оглянулся на Дворец Чанлэ. — Направляетесь к императорскому отцу?

Наложница Хань посмотрела на Гао Чуня и тихо ответила:

— Его Величество призвал.

— Раз так, не смеем задерживать Наложницу. — С этими словами Гао Чунь оттянул Лян Цзи на несколько шагов в сторону, освобождая дорогу. — Не заставляйте императорского отца ждать.

Длинные ресницы Наложницы Хань слегка дрогнули, взгляд чуть опустился, казалось, она хотела что-то сказать, но передумала. Наконец, она легко взмахнула рукой:

— Трогаемся.

Носилки плавно поплыли дальше. Наложница Хань обернулась, бросила на Гао Чуня прощальный взгляд и наконец отвела глаза.

Лян Цзи проводил взглядом удаляющийся паланкин, и его сердце слегка ёкнуло.

Наложнице Хань едва исполнилось двадцать — цветущий возраст, молодая, красивая, чистая и кроткая. Хотя она попала во дворец совсем недавно, Император Шоугуан благоволил ей сильнее всех. В прошлой жизни ходили слухи, будто Наложница Хань уже отдала кому-то своё сердце, однако её дальний дядя Хань Жан всё равно настоял на своём и отправил племянницу в эту глубокую цитадель. Говорили, что она устраивала жуткие скандалы с угрозами наложить на себя руки, но потом по неизвестной причине сдалась, послушно вошла во дворец и с невероятной лёгкостью завоевала монаршую милость.

Гао Чунь проводил взглядом удаляющиеся носилки, повернулся к Лян Цзи и улыбнулся:

— Пойдём.

На полпути они разошлись: Гао Чунь, по заведённому порядку, отправился засвидетельствовать почтение императрице Чжэн, а Лян Цзи в одиночестве вышел за дворцовые ворота. Он уже собирался направиться домой, как вдруг заметил стражника, который по всем правилам должен был нести караул у гостевого двора, но вместо этого взволнованно мерил шагами пространство снаружи. Ошеломлённый, Лян Цзи спросил:

— Что случилось?

Увидев Лян Цзи, стражник заметно расслабился:

— Генерал, вы наконец-то вышли! Этот аспи... то есть тот молодой господин поднял бунт и требует выпустить его на улицу.

Лян Цзи слегка замер:

— Вы же охраняете вход. Пусть подышит воздухом во дворе.

— Если бы речь шла о таких мелочах, этот подчиненный ни за что не посмел бы беспокоить генерала, — с горькой улыбкой произнес стражник. — Тот молодой господин заявил, что намерен наведаться к соседям — в посольство Южной Вэй, чтобы проведать старых знакомых.

Лян Цзи недоверчиво повернулся к нему, а стражник с ожесточением продолжил:

— Подчиненный попытался вразумить его, намекая, что ради собственной безопасности ему пока не стоит вступать в контакты с людьми из посольства Южной Вэй, но этот молодой господин сказал...

Лян Цзи прикрыл глаза:

— Что сказал?

— ...что всё равно пойдёт туда любой ценой, а если мы не разрешим, то прямо здесь расшибёт себе голову о стену.

Лян Цзи:

— ...

Лян Цзи поднял руку и потёр переносицу. Он никак не мог взять в толк: ладно ещё события пошли иначе, чем в прошлой жизни, но почему даже Жун Янь... словно подменили?

— Ладно, — вздохнул Лян Цзи. — Пойду взгляну.

Жун Янь лежал на кровати в гостевом дворе, прикрыв глаза и собираясь с мыслями. Весь этот путь на север прошёл в лишениях, в постоянном напряжении всех душевных сил, и порой он даже сожалел, почему не последовал за посольством в карете, спокойно и гладко добравшись до места, как в прошлой жизни, вместо того чтобы навлекать на себя столько мучений. Но стоило ему вспомнить прошлое, как решимость возвращалась.

Он ведь пробовал жить тихо и мирно, но в конце концов всё равно кончил тем же финалом. Проходить этот путь по старому сценарию было бы слишком несправедливо по отношению к шансу, который даровали ему небеса.

Пока он предавался раздумьям, дверь снаружи отворилась. Ресницы Жун Яня дрогнули, он затаил дыхание, прислушиваясь к приближающимся шагам. Наконец они остановились у изголовья кровати и стихли.

Жун Янь презрительно хмыкнул и медленно открыл глаза:

— Похоже, в вашей стране и впрямь не верят моим словам, раз меня охраняют как какого-то преступника. В комнату, где я живу, может войти кто угодно, даже не удосужившись постучать.

Взгляд Лян Цзи упал на кровать. Жун Янь уже сбросил ту старую, рваную, испачканную одежду и переоделся в светлое ханьфу. Лёжа на ложе, он выглядел расслабленным и безмятежным — ничто в его облике не выдавало человека, готового покончить с собой.

— Прости, я боялся, что ты... — Лян Цзи сжал губы, и его тон стал чуть холоднее. — Я боялся, что молодой господин сгоряча и вправду решит размозжить себе голову о стену.

Жун Янь поднял на него взгляд:

— Надо же. Ой, фамилия же Лян, верно? Генерал Лян с таким суровым лицом — а умеет шутить. — С этими словами он резко сел на кровати. — Раз уж пришло начальство, я могу наконец отправиться к соседям?

— С какой стати тебе обязательно нужно туда идти? — нахмурился Лян Цзи. — Если есть какое-то дело, можно отправить стражника.

— Речь идет о секретах Южной Вэй, разве можно вот так просто доверять их передачу вам, людям Сюй? — Жун Янь подошёл к Лян Цзи и прямо посмотрел в те глаза, которые некогда заставляли его сердце биться столь отчаянно. На его губах играла лёгкая улыбка. — У меня есть свои причины идти туда лично. Стражник ведь только что об этом говорил, верно? Если генерал намерен упорствовать в запретах, не лучше ли поберечь силы и приберечь их на тот момент, когда придется собирать моё тело?

Хотя он прекрасно знал, что этот человек равнодушен к нему, слово «тело» всё равно полоснуло Лян Цзи по сердцу. Опустив глаза и выдержав взгляд Жун Яня, он сделал шаг назад:

— Тогда я подожду здесь. Молодой господин волен поступать как знает.

Жун Янь слегка расширил глаза, а затем рассмеялся:

— Мы виделись всего второй раз за сегодня, и то, что генерал Лян меня совсем не знает, вполне естественно. — Произнося это, он неожиданно резко взметнул вверх правую руку, которую до этого прятал за спиной, и без малейших колебаний вонзил зажатый в ладони кинжал себе в грудь.

Холодный блеск лезвия резанул по глазам. Когда Жун Янь пришёл в себя, его правое запястье уже было намертво схвачено железной хваткой Лян Цзи.

Кинжал со звоном упал на пол.

Улыбка Жун Яня сочилась издешкой:

— А у генерала и впрямь молниеносная реакция!

Лицо Лян Цзи потемнело, и он процедил каждое слово:

— Молодой господин и впрямь не щадит самого себя.

— В конце концов, эту жизнь я всё равно получил даром. Чего бояться человеку, который уже умирал? — Жун Янь склонил голову набок и посмотрел на собственное запястье, которое продолжали крепко сжимать. Тепло чужой ладони передалось его коже, и от этого затихшая было боль вновь поползла вверх. — Ах... Хотя кое-чего я всё-таки боюсь. На самом деле я ужасно боюсь боли. Если генерал не собирается меня отпускать, не лучше ли сразу переломить мне запястье, чтобы я покончил с этим разом?

Лян Цзи не сводил с Жун Яня глаз и лишь спустя долгое время медленно разжал пальцы. На ещё не сошедшей красноте кожи вокруг запястья чётко отпечатались следы пальцев.

— Ссс... — Жун Янь опустил голову и легонько подул на ушиб, после чего поднял глаза на Лян Цзи. — Генерал поистине мастер на все руки. Я даже начинаю радоваться, что днем со мной разбирался тот молодой офицер.

— Ты... — Лян Цзи постепенно успокоился, но его голос звучал намного глубже и хриплее. — Тебе обязательно нужно видеться с людьми из посольства?

Жун Янь капризно ткнул носком сапога кинжал, валявшийся на полу, и поднял на него лукавый взгляд:

— Генерал всё ещё не верит?

— Верю. — Лян Цзи глубоко вздохнул, на мгновение задержал взгляд на правом запястье Жун Яня, затем развернулся, подошёл к столу, подхватил брошенный там ранее флакон с мазью и вернулся. — Сначала обработаем рану.

Голос Лян Цзи был низким и до боли знакомым. Жун Янь машинально закатал рукав и протянул запястье, а когда опомнился, забирать руку назад было уже поздно, поэтому он просто скривил губки в ожидании чужой реакции.

Кожа у Жун Яня была белоснежной, отчего припухлость и следы от пальцев выглядели пугающе ярко. Взгляд Лян Цзи приковало к этому месту; зажав флакон в руке, он замер на полпути и долго не мог пошевелиться.

Жун Янь с самого начала догадывался, что при такой холодности характера Лян Цзи не станет заниматься подобными вещами, и уже собирался отдернуть руку:

— Я привык к баловству, с чего бы мне утруждать генерала подобными пустяками.

В следующее мгновение его пальцы перехватили и силой притянули обратно.

Лян Цзи открыл флакон, и по комнате разнесся горьковатый лекарственный запах.

Опустив глаза, Лян Цзи на кончик пальца набрал немного мази, аккуратно нанёс её на запястье Жун Яня и, бережно растирая, принялся массировать распухшее место.

Жун Янь только что говорил правду: он действительно боялся боли, но сейчас прохладные пальцы Лян Цзи, чья грубая кожа на подушечках слегка щекотала кожу, заставили тупую боль внезапно утихнуть. Они находились так близко друг к другу, что, слегка приподняв веки, Жун Янь мог видеть чужие трепещущие ресницы и невероятно сосредоточенный взгляд.

Всё это когда-то заставляло его тонуть в пучине чувств.

Жун Янь закусил губу и резко выдернул руку, глядя на собеседника с полуулыбкой:

— Довольно, генерал Лян. На самом деле вам не стоит так переживать: даже если бы это запястье и вправду сломалось, я бы не стал предъявлять претензии тому молодому офицеру.

Лян Цзи взглянул на собственные кончики пальцев — на них всё ещё оставалось немного тепла. Немного смущенно потерев подушечки друг о друга, он плотно закрыл флакон и протянул его Жун Яню:

— Сломанное запястье — это очень больно. Молодой господин, не забывайте вовремя мазать руку.

После этого он отступил к двери, рывком распахнул её и сделал приглашающий жест:

— Пойдёмте.

Жун Янь судорожно сжал флакон, напоследок одарил его лукавой улыбкой, засунул лекарство за пазуху и, даже не взглянув на Лян Цзи, большими шагами вышел за порог.

http://bllate.org/book/38483/4832260