Готовый перевод Why Have They All Reborn? / Почему они все переродились?: Глава 34

— Как мне обращаться к вам, собрат по Пути? — спросил Цзюнь Юй, с недоумением разглядывая незнакомца.

Тот не ответил сразу. Он лишь завороженно, не мигая, смотрел на юношу. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем его лицо озарила мягкая, облегченная улыбка.

— Раз уж судьба свела нас здесь, стоит ли цепляться за имена?

Глядя на стоящего перед ним юношу, Чу Наньчэнь почувствовал, как в груди разливается щемящее тепло.

Солнечные лучи пробивались сквозь листву, рассыпаясь по лесной тропинке золотыми бликами. В воздухе плыл едва уловимый, но стойкий аромат цветов, приносимый легким ветерком. Юноша стоял перед ним с гуцинем в руках — точь-в-точь как на тех картинах, что бесчисленное множество раз являлись Чу Наньчэню в грезах.

Юноша казался таким же холодным и отстраненным, каким запечатлелся в его памяти: спокойное лицо, почти лишенное эмоций. Но было и важное отличие. Сейчас его чело не омрачала та вечная, глубокая тень надломленности и тоски, что преследовала его в прошлой жизни. В его облике сквозило умиротворение.

Его ненаглядный А-Юй. Здесь он еще признанный гений Ордена Дао, его любимец и гордость. Ему еще не пришлось столкнуться с несправедливостью, предательством и горькими обидами... Какое счастье.

Чу Наньчэнь невольно вспомнил их самую первую встречу в прошлой жизни.

***

Воспоминание из прошлой жизни

В той, прежней жизни Чу Наньчэнь прибыл в Орден Дао на облачном корабле Школы Меча для участия в совете, но тогда он даже не обратил внимания на Цзюнь Юя.

Их первая настоящая встреча произошла гораздо позже, в Царстве Кунь, в небольшом городке неподалеку от Долины Плывущих Облаков.

— Скажи-ка, сколько кувшинов особого духовного вина «Горечь Мира» у вас сегодня осталось? — раздался чей-то голос у стойки.

— Наше заведение продает не больше тридцати кувшинов «Горечи Мира» в день, почтенный гость. На сегодня осталось всего десять. Сколько прикажете подать?

— Вечером ко мне придут гости, так что давай пять кувшинов.

— С вас ровно пять тысяч духовных камней. Доброго пути!

За маленьким столиком у окна сидел человек в бамбуковой шляпе-доули. Услышав этот разговор, он тихо, едва слышно усмехнулся.

«Горечь Мира»? Звучит красиво, спору нет. Вот только в человеческой жизни столько истинной горечи — разве можно уместить ее в обычный кувшин вина?

Да еще и просить за каждый по тысяче духовных камней...

Настоящий грабеж среди бела дня.

Перед ним стояло несколько простых постных блюд. Он ел не торопясь, маленькими порциями, но каждое движение давалось ему с трудом. Человек с мало-мальски наметанным глазом сразу бы понял: путник тяжело ранен, и любая попытка пошевелиться бередит незатянувшиеся раны.

И действительно, в полупустом зале трактира за ним пристально наблюдали.

Судя по очертаниям фигуры — совсем еще юноша. Потоки его духовной энергии бурлили в беспорядке, тело было изнурено увечьями, на лице лежала печать смертельной усталости, а некогда белоснежные одежды покрывал слой дорожной пыли.

Сомнений не оставалось: этот парень от кого-то бежал.

Взгляд Чу Наньчэня потемнел. Он медленно, задумчиво постукивал пальцами по деревянной столешнице.

Кто бы мог подумать, что тот, кого он так отчаянно и долго искал, окажется прямо перед ним?

Цзюнь Юй через силу проглотил несколько ложек риса. Стоило ему приподнять руку, как старые раны отозвались резкой, режущей болью. Пришлось со вздохом положить палочки обратно на стол.

В его кошеле почти не осталось духовных камней — на целебные пилюли рассчитывать не приходилось. Преследователи наступали на пятки, лишая его возможности задержаться в одном месте дольше, чем на пару часов. Изнуренный этой бесконечной, выматывающей гонкой, он уже позабыл, когда в последний раз спал на нормальной постели. Раны едва успевали затягиваться, как от любого резкого движения открывались вновь, лишая последних сил.

С его уровнем культивации обычная пища давно перестала быть необходимостью. Но он просто смертельно устал. Ему хотелось хотя бы ненадолго присесть в тишине и ощутить иллюзию покоя.

На душе у Цзюнь Юя было скверно. Аппетит пропал окончательно. Он повернул голову и безразличным взглядом уставился в окно.

Там, в вышине, лениво плыли пушистые облака, а мягкое солнце ласкало землю теплыми лучами. Прекрасный, безмятежный день.

«Сегодня же нужно уходить... Преследователи наверняка уже близко. Здесь оставаться нельзя».

Пока он предавался унылым мыслям, перед ним внезапно выросла чья-то тень. Закаленный месяцами побега инстинкт выживания сработал мгновенно: пальцы Цзюнь Юя сами собой сложились в атакующую печать, готовую сорваться смертоносным заклинанием, но в самый последний миг он заставил себя остановиться.

Перед ним стоял мужчина. Его лицо озаряла мягкая, доброжелательная улыбка, а взгляд лучился теплом.

— Собрат по Пути, вы кажетесь мне на редкость знакомым. Позвольте спросить: вас что-то тревожит? Быть может, я могу помочь?

Цзюнь Юй ответил ему лишь ледяным, колючим взглядом, не проронив ни слова.

Какая поразительная бдительность... Чу Наньчэнь не убрал улыбку с лица. Его взгляд по-прежнему оставался удивительно кротким, обволакивающим и умиротворяющим — таким, что невольно внушал доверие даже самому настороженному человеку.

И это сработало. Не почувствовав от незнакомца ни малейшей угрозы или жажды убийства, Цзюнь Юй едва заметно расслабил плечи.

— Вы выглядите утомленным, должно быть, проделали долгий путь. Раз уж судьба привела вас в «Башню Благоденствия», как можно уйти, не отведав местной знаменитой «Горечи Мира»? Мы встретились словно старые друзья. Позвольте мне угостить вас кувшином этого вина?

***

Образ стоящего перед ним юноши на мгновение слился с воспоминанием о том одиноком, израненном беглеце из прошлой жизни. Чу Наньчэнь на секунду потерял связь с реальностью, завороженно глядя на него, и пришел в себя лишь тогда, когда Цзюнь Юй с легким недоумением окликнул его.

— Старший... вы ведь прибыли из Школы Меча? — осторожно спросил Цзюнь Юй.

Приглядевшись к незнакомцу, юноша понял, что его благородная осанка и глубина ауры явно выдают в нем незаурядного мастера. Тот никак не походил на рядового ученика, поэтому Цзюнь Юй вежливо сменил обращение на более уважительное.

Чу Наньчэнь лишь мягко улыбнулся и покачал головой.

Он сделал шаг вперед, сокращая и без того небольшое расстояние между ними.

Они стояли слишком близко. Цзюнь Юю стало не по себе, он уже собирался вежливо отступить назад, как вдруг ладонь Чу Наньчэня мягко легла ему на плечо.

Заметив, как юноша вздрогнул от неожиданности, мастер тепло рассмеялся и убрал руку, показав зажатый между пальцами сухой лист:

— У вас на плече запутался лист.

Тем временем на Пике Изящества со лба Гу Циншэна катился холодный пот.

Опасность была совсем близко!

Таинственная черная тень возникла перед ним мгновенно, не оставив ни секунды на то, чтобы вырваться из-под сковывающего действия ловушки.

«Неужели мне суждено погибнуть здесь сегодня? Цзюнь Юй, куда тебя черти унесли, почему тебя нет, когда ты так нужен?! Мне конец!»

Раздался резкий свист.

В тот самый миг, когда темный силуэт готов был ворваться в распахнутое окно, пространство вокруг засияло ослепительным светом.

Воздух перед рамой пошел частыми круговыми волнами.

Прямо перед нападавшим возникла невидимая, но непреодолимая преграда, намертво преградившая путь стремительной тени.

В ту же секунду Гу Циншэн почувствовал, как невидимые путы, сковывавшие его тело, ослабли — действие ограничивающей формации наконец начало угасать. Не теряя ни мгновения, он рванул саблю из ножен и наотмашь рубанул нападавшего!

Черная тень с глухим стуком повалилась на пол.

Защитный барьер у окна медленно растаял в воздухе. Гу Циншэн, обливаясь холодным потом, тяжело оперся о край стола, пытаясь перевести дух.

... Чуть не забыл. Весь этот двор Цзюнь Юя вдоль и поперек исписан защитными контурами и скрытыми барьерами. Когда Цзюнь Юю бывало нечего делать, он тренировался в начертании формаций на всем, что попадалось под руку. Защитные круги накладывались друг на друга, переплетались, образуя неприступную крепость.

Раньше Гу Циншэн частенько подтрунивал над его паранойей, но сегодня именно эта дотошность спасла ему жизнь.

В серебряном коридоре коричной рощи Цзюнь Юй пребывал в полном замешательстве от поведения незнакомца.

«Дядя, мы с тобой вообще знакомы? Сейчас даже неопытные юноши в ордене не используют столь топорные приемы, чтобы привлечь внимание!»

Чрезмерная любезность всегда подозрительна — за ней непременно кроется либо корысть, либо обман.

Цзюнь Юй настороженно сделал шаг назад и сухо произнес:

— Благодарю вас, старший. Однако сегодня у меня есть неотложные дела, так что я, пожалуй, вынужден отказаться от вашего приглашения и не смогу послушать вашу игру.

В глазах Чу Наньчэня промелькнула тень сожаления.

— Какая жаль. Но если юному другу по душе игра на цине, быть может, при следующей встрече я смогу сыграть для тебя? — спросил он с теплой улыбкой, словно действительно радовался встрече с родственной душой.

Цзюнь Юй на мгновение замолчал, после чего твердо ответил:

— Боюсь, старший заблуждается. Я совершенно ничего не смыслю в музыке и вряд ли смогу оценить всю глубину вашей игры.

Чу Наньчэнь тихо вздохнул, на его лице отразилось искреннее огорчение:

— Я заметил, что ты несешь с собой инструмент, и решил, что встретил ценителя. Прости мою поспешность, если я показался навязчивым.

Цзюнь Юй качнул головой, показывая, что не держит обиды.

Будто бы невзначай Чу Наньчэнь поинтересовался:

— Но если это не секрет, для чего тебе гуцинь?

Юноша почувствовал, что разговор затягивается и становится все более странным. Он слегка поджал губы и ответил:

— Несу в подарок другу.

Он хотел вежливо попрощаться, как вдруг его лицо резко изменилось.

Защитная формация в его дворе только что была активирована!

С Гу Циншэном что-то случилось!

Сердце Цзюнь Юя ухнуло вниз. Забыв о правилах приличия и странном собеседнике, он бросил на ходу:

— Прошу прощения, у меня срочное дело. Вынужден откланяться.

Юноша стремительно развернулся и бросился прочь. Его фигура быстро скрылась за деревьями.

Чу Наньчэнь не стал его удерживать. Он лишь задумчиво проводил взглядом удаляющуюся спину юноши, и брови его сошлись на переносице.

Что-то здесь не так...

«Под другом А-Юй имел в виду Гу Циншэна?»

Он помнил, что в прошлой жизни у Гу Циншэна действительно имелся гуцинь, но никто никогда не знал, откуда тот взялся. Да и сам Гу Циншэн на нем никогда не играл.

В мире культиваторов поговаривали, что этот инструмент в руках Гу Циншэна — все равно что драгоценным нефритом гвозди забивать, кощунство и пустая варварская трата редкой вещи.

Но если память ему не изменяет, сейчас А-Юй и Гу Циншэн никак не могли быть в таких близких отношениях.

Нет, он точно не мог ошибиться.

За последние дни он успел навести справки у учеников Ордена Дао. Все в один голос твердили, что Цзюнь Юй и Гу Циншэн терпеть друг друга не могут и постоянно ссорятся. Их перепалки прекратились лишь недавно, когда оба записались на литературную часть Осенних Испытаний.

Все в точности совпадало с событиями его прошлой жизни...

Значит, этот гуцинь — всего лишь случайное совпадение.

Чу Наньчэнь немного успокоился.

В прошлой жизни, если бы не те роковые ошибки, А-Юй с самого начала принадлежал бы ему. А этот неотесанный Гу Циншэн — лишь случайный прохожий, который появился гораздо позже.

В этой жизни он не позволит никому встать между ними. Он не оставит соперникам ни единого шанса.

Когда Цзюнь Юй запыхавшись прибежал на Пик Изящества, Гу Циншэн уже сидел на стуле, лениво растекшись по нему, словно медуза. В руках он держал какую-то книгу, в которую даже не заглядывал, и всем своим видом выражал крайнюю степень утомления.

— Ты цел? — Цзюнь Юй с размаху опустил футляр с гуцинем на стол, подскочил к другу и принялся взволнованно осматривать его с ног до головы. Убедившись, что на том нет ни царапины, он наконец облегченно выдохнул.

Гу Циншэн вяло отбросил книгу в сторону и простонал:

— А-Юй, ну где тебя носило? Я тут едва богу душу не отдал!

— Что стряслось?

— Нападали с тем же оружием, что и вчера, — закончив слушать сбивчивый рассказ Гу Циншэна, Цзюнь Юй с предельно серьезным видом подошел к окну и присел на корточки перед темным предметом, который срубил его друг. Это действительно оказался длинный, невероятно острый черный шип.

— Опять связка из ограничивающей формации и скрытых снарядов. Никакого воображения у людей, одни и те же старые приемы, — недовольно поморщился Гу Циншэн.

Цзюнь Юй тяжело вздохнул, чувствуя укол вины:

— Формацию установили прямо у стен моего дома. Очевидно, что целились в меня, а ты пострадал из-за меня. Прости.

Гу Циншэн отмахнулся:

— Заканчивай со своими извинениями. Из Зала Правопорядка должны прибыть с минуты на минуту, я уже отправил вестника. Отдадим им этот шип. Пусть старейшины разбираются, кто устроил эту пакость на территории ордена.

Цзюнь Юй согласно кивнул и осторожно завернул черный шип в плотную ткань.

— О, так это и есть тот гуцинь, за которым ты ходил? — Гу Циншэн перевел взгляд на лежащий на столе инструмент, и его глаза радостно блеснули. — Какой изящный! Сразу видно — сделан со вкусом. Надо же, А-Юй, неужели ты не пожалел на него духовных камней? Такой инструмент наверняка влетел в копеечку!

Цзюнь Юй покосился на инструмент, который еще пару минут назад бесцеремонно бросил на деревянную столешницу:

— А, этот? Да я ни камня не потратил. Мне его просто подарили.

Гу Циншэн на мгновение лишился дара речи:

—... Беру свои слова назад. Глупо было надеяться на твою щедрость.

— Для твоих целей этого инструмента более чем достаточно, все равно играть на нем ты будешь от силы пару раз, — попытался утешить его Цзюнь Юй. — К тому же дерево здесь великолепное, да и работа тонкая. Тебе за глаза хватит. Между прочим, когда-то этот гуцинь принадлежал самому Су Хэнъюаню...

— Да ладно тебе! Су Хэнъюань и музыка? — фыркнул Гу Циншэн, у которого при упоминании этого имени перед глазами сразу всплывали дурацкие ошибки в экзаменационных вопросах. — Я думал, он умеет только рыбу вялить.

— Ну что, попробуешь сыграть? — Цзюнь Юю еще ни разу не доводилось слышать, как его друг обращается с музыкальными инструментами, и в нем проснулось любопытство.

— Ты уверен, что хочешь это услышать?

Гу Циншэн с на удивление знающим видом осмотрел деку, подтянул колки и провел пальцами по струнам, настраивая звук. Цзюнь Юй даже невольно затаил дыхание в предвкушении.

Но стоило Гу Циншэну извлечь первый аккорд, как Цзюнь Юй молча закрыл лицо руками.

— Скажи честно, ты правда рассчитываешь сдать этот экзамен?

Гу Циншэн неловко кашлянул:

—... Да погоди ты, дай мне вспомнить, как там правильно пальцы ставить...

Цзюнь Юй открыл было рот, чтобы высказать все, что думает по этому поводу, но в конце концов лишь обреченно вздохнул:

— Ладно уж, играй как умеешь. Я вытерплю любые звуки.

Гу Циншэн почувствовал легкий укол благодарности и уже собирался что-то ответить, как вдруг от дверей раздался строгий, громкий голос:

— Младший брат Цзюнь Юй здесь? Зал Правопорядка прибыл для дознания.

http://bllate.org/book/38444/5167538