Готовый перевод Why Have They All Reborn? / Почему они все переродились?: Глава 24

Снаружи бушевала стихия. Ливень хлестал с неистовой силой, а шквальные порывы ветра гнали по небу рваные свинцовые тучи, окончательно скрывшие солнце. Последнее на сегодня состязание на арене боевых испытаний давно завершилось, и тренировочная площадка опустела. Огромный пустырь казался заброшенным — ни звука, ни единой живой души под потоками воды.

Лишь в стороне, под надежными сводами крытой галереи Цзюцюй, укрывалось несколько человек. Они расположились вокруг небольшого квадратного столика из белого нефрита, украшенного изящной резьбой в виде плывущих облаков. Четверо молодых людей заняли места друг напротив друга, наслаждаясь тишиной и взаимным теплом.

— А вот это я привезла прямо из нашей Школы Меча! — Лань Минъюэ с гордостью принялась выставлять на стол одно угощение за другим. — Лотосовые Пироги Тысячи Листьев, рисовые лепешки с карамельным тростниковым сахаром, бобовые пирожные по секретному рецепту, помадка из маша с сушеной сливой, изысканные крабовые галеты, слоеное печенье с ароматом османтуса и тончайшие ореховые пастилки...

Девушка так увлеклась, что едва переводила дыхание.

— Тут еще куча всяких сластей, названий которых я даже не упомню! Но всё безумно вкусно, уверяю вас. Хватайте скорее, не стесняйтесь!

Цзюнь Юй, взирая на это невероятное гастрономическое изобилие, на мгновение лишился дара речи.

— Дева Минъюэ... — только и вымолвил он, качая головой.

Раньше он искренне полагал, что только они с Гу Циншэном способны на столь легкомысленные чудачества — вроде тайной ночной жарки рыбы на берегу реки после того, как достигли стадии Заложения Основы и полностью отказались от земной пищи. Но сегодня судьба свела их с гурманом совершенно иного, поистине пугающего масштаба.

— К чему эти церемонии! — шутливо надула губы Лань Минъюэ. — Звучит так официально, будто мы чужие! Разделил со мной угощение — значит, стал моим другом. Называй меня просто по имени!

— Похоже, ты превосходно разбираешься в кулинарном искусстве, — усмехнулся Гу Циншэн.

Лань Минъюэ расплылась в счастливой улыбке и уже открыла рот, чтобы подтвердить его догадку, но её старший брат Лань Шэнъюй безжалостно вмешался:

— Да ничего она не разбирается. Ей просто нравится набивать брюхо.

Помедлив, он равнодушно добавил:

— В этом году снова набрала пять цзиней лишнего веса.

Лань Минъюэ замерла, её губы мелко задрожали. Судя по бешеному блеску в глазах, в эту секунду её разум посетила на редкость соблазнительная мысль о скором убийстве собственного брата.

Лань Шэнъюй тем временем с абсолютным спокойствием взял с тарелки кусочек нежной ореховой пастилы и отправил в рот.

«Раз ты такой умный, то какого черта уплетаешь мои припасы!»

Лань Минъюэ мысленно поклялась припомнить ему это кощунство при первой же возможности.

Цзюнь Юй не сдержал искреннего смеха.

— Какая у вас трогательная семейная идиллия, — заметил он. — А ваши имена... Позвольте спросить, они ведь навеяны теми знаменитыми строками: «Студеный ветер прошлой ночью овеял яшмовые ступени, былой луны на лодке магнолиевой дрожали тени»?

Брат и сестра одновременно повернули головы и обменялись взглядами, преисполненными столь глубокого взаимного пренебрежения, что Цзюнь Юй мог лишь безмолвно улыбнуться, признавая поражение своей поэтической гипотезы.

Решив не тратить силы на препирательства с братом, Лань Минъюэ вновь обернулась к Цзюнь Юю и Гу Циншэну.

— А ведь когда я смотрю на вас двоих, у меня возникает поразительное чувство, будто мы знакомы целую вечность, — весело защебетала она. — Наверное, это и называют родством душ с первого взгляда? Скажи ведь, даосис Циншэн? — Она озорно прищурилась, глядя прямо на Гу Циншэна.

— У меня то же самое ощущение, — согласно кивнул Цзюнь Юй.

Это действительно было удивительно: пускай они встретились лишь сегодня, дружеские подначки и шутки рождались сами собой, стирая любые границы формальности.

— Моё имя пишется через иероглиф «чистый», с ключом «вода»! — Гу Циншэн с досадой припечатал ладонь к столу. — Я Циншэн-Прояснение, а не какой-то там ветреный Циншэн! Попрошу не клеветать на мою безупречную репутацию!

Лань Минъюэ невинно захлопала ресницами:

— Но почему тогда все вокруг зовут тебя именно так?

— А я-то откуда знаю? — уныло вздохнул Гу Циншэн. — Не я же сам себе выдумал это прозвище.

Он ворчливо потянулся к тарелке и взял Лотосовый Пирог Тысячи Листьев, который так настойчиво рекламировала девушка. Это лакомство считалось гордостью горы Хэмин, одной из трех внешних вершин Школы Меча. Угощение действительно выглядело на редкость изящным, а на вкус оказалось воздушным, нежным и совсем не приторным.

— Вот оно как, — протянула Лань Минъюэ. — Кстати, среди учеников нашей Школы Меча, приехавших на состязания, есть один по имени Гу Цинъюань. Твоё имя так созвучно с его... Эй, ты чего?

Гу Циншэн внезапно судорожно закашлялся, едва не подавившись нежным тестом. Цзюнь Юй со вздохом протянул ему пиалу теплого чая, заботливо заваренного Лань Минъюэ.

— Как можно умудриться поперхнуться обычной лепешкой? — покачал головой Цзюнь Юй. — А еще без пяти минут мастер Золотого Ядра.

— Гу Цинъюань тоже приехал? — выдавил Гу Циншэн, сделав несколько жадных глотков чая. Он уставился на собеседницу ошарашенным взглядом. — Ты уверена? Тот самый Гу Цинъюань из Клана Гу из Фэншань?

— Ну да, он самый, — кивнула девушка.

Лань Шэнъюй задумчиво прищурился:

— Носишь фамилию Гу, и то же поколение «Цин» в имени... Значит, ты тоже принадлежишь к их семье?

Цзюнь Юй с неподдельным интересом перевел взгляд на притихшего друга.

— Это мой старший брат, — неохотно признался Гу Циншэн, и лицо его вмиг сделалось кислым. — Единокровный.

— У тебя есть брат? — искренне удивился Цзюнь Юй. — Почему ты никогда о нём не упоминал?

Гу Циншэн и впрямь крайне редко заводил разговоры о родне. С тех пор как в семилетнем возрасте он поступил в Орден Дао, Цзюнь Юй помнил лишь один случай, когда тот навещал родительский дом. Это произошло, когда Гу Циншэну исполнилось пятнадцать. Его не было ровно месяц, причем, по его собственным уверениям, двадцать девять дней ушло исключительно на утомительную дорогу туда и обратно.

Лань Минъюэ удивленно охнула и принялась бесцеремонно разглядывать Гу Циншэна с головы до ног.

— Надо же! Мне доводилось общаться с Гу Цинъюанем, но он ни разу не обмолвился, что у него есть младший брат... Хотя, если присмотреться, общие черты определенно угадываются. Странно, что с первого взгляда это совсем не бросается в глаза.

— Мы сто лет не виделись, — вздохнул Гу Циншэн, помрачнев. — Он всё такой же... эксцентричный павлин?

Лань Минъюэ ненадолго задумалась, а затем честно закивала:

— О да, тут ты попал в самую точку. Зрелище весьма... незабываемое.

Цзюнь Юй с притворным ужасом посмотрел на друга. Он-то полагал, что предел вычурности — это сам Циншэн, который ухитрялся ежедневно облачаться в расшитые золотом парчовые одежды, усыпанные сверкающими подвесками из лазурита.

— Неужели на свете сыщется кто-то, способный затмить тебя по части помпезности?

Лань Шэнъюй решил заступиться за нового приятеля:

— Ну, у Циншэна всё в пределах разумного. А вот у Гу Цинъюаня... Скажем так, этот стиль обычному смертному превзойти не под силу.

Он так непринужденно назвал Гу Циншэна по имени, словно они дружили уже не первый год, и ни у кого за столом это не вызвало и тени неловкости.

— Поверь мне на слово, когда ты его увидишь, все вопросы отпадут сами собой, — уныло покачал головой Гу Циншэн.

— Вы не ладите? — мягко спросил Цзюнь Юй.

Гу Циншэн лишь ядовито усмехнулся:

— «Не ладим» — слишком мягко сказано. Ладно, давай закроем тему, а то у меня всё настроение пропадёт.

А за пределами галереи шумел непрекращающийся ливень. Уютно устроившись под раскидистой крышей, молодые люди неторопливо лакомились сладостями, прихлебывали горячий чай под глухой перестук дождевых капель и упоительно болтали обо всём на свете. Сначала Лань Шэнъюй и Лань Минъюэ с азартом припоминали друг другу постыдные детские казусы, затем Гу Циншэн перехватил инициативу и в красках расписал свой богатейший опыт охоты на речную рыбу с помощью верного меча по кличке Элгоу...

Если подумать, кроме жизнерадостной Лань Минъюэ, никто из них не отличался особой словоохотливостью. Однако в этот раз беседа лилась столь легко, словно они пытались наверстать упущенное за долгие годы молчания. Время летело незаметно, гроза за пределами павильона начала стихать, но расходиться никому не хотелось.

Уютная и беззаботная атмосфера мгновенно испарилась, стоило Цзюнь Юю произнести всего одну фразу.

Как раз в тот момент, когда Лань Минъюэ увлеченно расписывала правила проведения состязаний «Испытание Меча Длинной Песни» в Школе Меча, Цзюнь Юй ласково коснулся руки Гу Циншэна и с мягкой улыбкой спросил:

— Завтра у нас экзамен по Трактату по Естественной Истории. Ты хотя бы открывал свитки?

На лице Гу Циншэна застыла маска неподдельного ужаса.

Лань Минъюэ удивленно захлопала ресницами:

— Экзамен по Трактату по Естественной Истории? Ах да, чуть не забыла! До меня доходили слухи среди учеников, будто вы двое записались на литературные испытания?

Она с живым любопытством подалась вперед:

— Болтают, что вы достигли такого мастерства, что во всем внешнем круге вам просто нет равных. И вы решили бросить себе новый вызов, выбрав теоретический экзамен. Это правда? Невероятно круто!

Цзюнь Юй ошеломленно моргнул:

— Что?..

Гу Циншэн выронил надкушенный пирог:

— Чего-о-о?

Когда ошарашенные приятели поведали ей истинную подоплеку своего «героического» выбора, Лань Минъюэ согнулась пополам от безудержного хохота.

— Ну вы даёте! Ох, не могу... Адепты вашего Ордена Дао просто прелестны! Как, во имя Небес, у них рождаются подобные слухи?!

Цзюнь Юй и Гу Циншэн лишь удрученно переглянулись, не зная, плакать им или смеяться.

Впрочем, нравы Ордена Дао всегда отличались своеобразием...

Если у каждого великого клана или школы была своя уникальная визитная карточка, то отличительной чертой Ордена Дао испокон веков считались безмятежная простота и абсолютная, граничащая с абсурдом вольница.

До какой степени простиралась эта свобода?

Предание гласило, что у истоков ордена стоял один безымянный бродячий практик. Поселившись в глухой деревушке, он откровенно изнывал от скуки и от нечего делать развлекался тем, что обучал местных крестьян азам долголетия и совершенствования духа.

Покончив с полевыми работами, простые пахари собирались под покосившейся аркой деревенского храма божества Туди и усердно занимались дыхательными техниками. К удивлению селян, методы бездельника-заклинателя оказались на редкость действенными: после изнурительной пахоты спина больше не ныла, а ноги сами несли вперед. Способ быстро снискал огромную популярность среди деревенских работяг.

Спустя века та самая скромная арка, претерпев множество перестроек и расширений, превратилась в величественные Врата Восхождения к Бессмертию — одну из величайших святынь Ордена Дао...

Современный орден разросся, обретя черты солидного и уважаемого института. Адептам больше не нужно было возделывать пашни, а жесткие реформы превратили некогда стихийное сборище в упорядоченную структуру.

И всё же некоторые вещи, въевшиеся в плоть и кровь учеников Ордена Дао за долгие поколения, искоренить было невозможно. Это касалось всех без исключения: от юных послушников, обожающих собирать сплетни, до почтенных старейшин, достигших стадии Трансформации Божества.

Вот, например...

Прямо сейчас Линь Чанфэн с вежливой, но неумолимой улыбкой буквально стаскивал Бай Линьцю с мягкой кушетки.

— Ты торчишь в моих покоях со вчерашнего вечера, — убеждал он друга. — Глава ордена прислал мне уже добрый десяток гневных писем. Сегодня совет старейшин официально обсуждает укрепление барьера против Царства Демонов. Глава издал строжайший приказ: ты обязан там присутствовать. Возражения не принимаются.

Бай Линьцю отчаянно упирался всеми силами.

— Ни за что! Я не пойду! Ты хоть видел этих гостей из Школы Меча? Они все вырядились в одинаковые одежды! Какое варварство, у них вообще есть сердце?! Я же в жизни не отличу одного от другого. Какой от меня там прок?

Его извечная неспособность различать лица чужих людей порой превращала жизнь в сущий кошмар.

«Уму непостижимо, как можно заставлять всех носить одно и то же!»

Линь Чанфэн продолжал безмятежно улыбаться:

— От тебя требуется только одно: посидеть на стуле для солидности. Никто не заставит тебя раскрывать рот.

— Поверить не могу! — Бай Линьцю оскорбленно округлил глаза. — Выходит, в твоих глазах я не более чем священное чучело, призванное изображать былое величие ордена?

Линь Чанфэн одарил его долгим, красноречивым взглядом, в котором явно читалось: «А ты сомневался?»

— Великолепно, — Бай Линьцю насупился. — Ноги моей здесь не будет. Ровно на один час я объявляю тебе бойкот.

http://bllate.org/book/38444/5085920