Готовый перевод Why Have They All Reborn? / Почему они все переродились?: Глава 11

— Замолчи, — негромко бросил Цзюнь Юй.

Он прижал Бамбуковые Планки Гор и Рек к дверному полотну.

Раздался низкий гул.

На гладкой прежде створке медленно проступили светящиеся контуры круглой формации.

Гу Циншэн послушно притих.

Он и думать позабыл, что Бамбуковые Планки Гор и Рек способны пробуждать скрытые печати и связываться с их ядрами — незаменимый инструмент для вычисления и разрушения чар. Но кто виноват? Цзюнь Юй во время их стычек использовал Бамбуковые Планки Гор и Рек исключительно как увесистый кирпич, норовя съездить сопернику прямо по физиономии. Тут любой забудет, что в руках у товарища — многофункциональный артефакт.

Тем временем Цзюнь Юй, выведя с помощью Бамбуковых Планок Гор и Рек запечатывающий узор духовного покоя, нахмурился.

В плетении защитных чар Гу Циншэн не смыслил ровным счетом ничего, а потому благоразумно замер в сторонке, стараясь не мешать.

Спустя несколько мгновений Цзюнь Юй опустил артефакт. Лицо его помрачнело.

Гу Циншэн вкрадчиво поинтересовался:

— Что, никак?

— Взломать печать можно, — отозвался Цзюнь Юй. — Но на это уйдет слишком много времени. Когда мы закончим, будет уже поздно.

Гу Циншэн ничуть не расстроился:

— Тогда и брось это дело. За силовой взлом нас по головке не погладят — это же порча казенного имущества Ордена Дао. Да и к чему суетиться? Думаю, Лу Циня внутри уже след простыл.

Цзюнь Юй промолчал, но тучи с его лица так и не рассеялись.

Гу Циншэн поспешил прикусить язык. Кажется, он впервые видел друга в таком бешенстве.

***

На восьмом ярусе Башни Сидячего Забытья Достопочтенный в белых одеждах не скрывал своего гнева.

Бай Линьцю и старец неотрывно следили с помощью духовного чутья за прорывом Цзюнь Юя на нижних этажах, поэтому случившееся не укрылось от их внимания.

— Старейшина Цинь, я редко заглядываю к внешним ученикам, но неужели дела у вас обстоят столь плачевно? — Взор Достопочтенного Линьцю потемнел. — Подло напасть на собрата в момент прорыва... Низость, недостойная человека!

Старец густо покраснел от стыда. В его голосе тоже закипела злость:

— Прошу простить мне эту постыдную сцену, Достопочтенный Линьцю. Мое упущение, недоглядел. Обещаю, мы проведем самое тщательное расследование!

Напряжение на лице Бай Линьцю немного спало.

— Покушение на жизнь собрата по ордену — тягчайший грех в Ордене Дао. Как только виновный будет найден, судите его по всей строгости устава!

Старейшина Цинь поспешно кивнул в знак согласия.

Заверения старца, однако, не принесли Бай Линьцю успокоения. Он чувствовал: в этом деле крылось нечто куда более зловещее.

Пока шло формирование Золотого Ядра внешнего ученика, его духовное восприятие контролировало каждый вздох в башне. И все же до того мгновения, как парень с саблей бросился наперерез, Бай Линьцю не ощутил ни малейшего присутствия демонической энергии! Он заметил неладное лишь тогда, когда юноша уже принял удар на себя.

Чтобы мастер его уровня упустил чужеродную темную ци — немыслимо. Расскажи кому — засмеют. Неизвестный провернул грязное дело прямо у него под носом, обведя его вокруг пальца. Настоящая пощечина его гордости.

Поразмыслив, Бай Линьцю нахмурился и приказал:

— Приведи этих двоих ко мне. Хочу взглянуть на них лично.

***

Внизу Цзюнь Юй удивленно посмотрел на подошедшего ученика:

— Нас зовет хозяин башни?

— Неужто за порчу имущества решили покарать? — шепнул Гу Циншэн.

Присланный за ними юноша, личный ученик старейшины Циня, добродушно усмехнулся:

— Подниметесь — и сами все поймете, младшие братья. Меня зовут Линь. Можете звать меня старшим братом Линем.

Цзюнь Юй и Гу Циншэн обменялись быстрыми взглядами.

Старейшина Цинь управлял Башней Сидячего Забытья и ведал делами внешнего ордена. Его личные подопечные принадлежали к внутреннему кругу, и статус их был значительно выше. То, что этот Линь сразу назвал их «младшими братьями», явно указывало на дружелюбный настрой. Похоже, взбучки за испорченную дверь не намечалось.

Вдвоем они послушно последовали за старшим братом Линем на восьмой ярус.

Оказавшись наверху, Цзюнь Юй сразу заметил отличие: здесь не было привычного деления на двадцать тренировочных покоев, как на нижних этажах. Весь ярус занимала одна-единственная уединенная обитель. Небольшая, но буквально пропитанная плотной духовной энергией. Изнутри комната казалась гораздо просторнее, чем купол башни выглядел снаружи. Очевидно, не обошлось без пространственных чар.

Старший брат Линь приоткрыл дверь и вежливо поклонился:

— Достопочтенный, старейшина, я привел младших братьев Цзюня и Гу.

Отступив в сторону, он пропустил гостей вперед. Только тогда Цзюнь Юй с Гу Циншэном поняли, что хозяин башни здесь не один.

У окна за низким столиком сидели двое. Пожилого мужчину справа, одетого в простые холщовые одежды, Цзюнь Юй уже видел на общих собраниях — это был старейшина Цинь. Слева же восседал незнакомец в безупречно белом одеянии, расшитом узорами из переплетенных ветвей, плывущих облаков и журавлей. Его длинные темные волосы не были убраны в прическу и свободно струились до самой талии.

Обликом он казался совсем юным; разрез его глаз — утонченных, «персиковых» — на первый взгляд таил мягкую приветливость. Однако стоило вглядеться пристальнее, как за этой иллюзией проступал ледяной, отстраненный взор человека, подобного неприступной заснеженной вершине.

В хрупком, изящном силуэте этого мужчины сквозила утонченная прохлада. Цзюнь Юй, как ни пытался, не улавливал в нем ни капли духовной силы. Но лишь глупец бы счел его слабым.

Переглянувшись, Цзюнь Юй и Гу Циншэн одновременно склонились в глубоком поклоне:

— Приветствуем старейшину Циня. Приветствуем Достопочтенного.

Оба прекрасно понимали: тот, кто сидит здесь на равных с главой башни и пользуется его безграничным почтением, не может быть рядовым заклинателем. Полное отсутствие эманаций силы свидетельствовало лишь об одном — этот мастер достиг столь запредельных высот культивации, что вернулся к состоянию первозданной простоты, полностью сокрыв свое величие.

Пока юноши разглядывали Бай Линьцю, тот изучал их в ответ. Хотя Достопочтенный уже составил о них представление по колебаниям духовного чутья, при личной встрече он невольно восхитился: перед ним стояли двое на редкость статных и красивых юношей.

Первым делом его взгляд зацепился за паренька с саблей. Тот так и лучился броской, вызывающей яркостью. Его парчовые одежды украшали золотые облака, а на груди сияла эмблема Ордена Дао — синяя птица, искусно выложенная из сапфировой глазури. Задумка с парящей в небесах птицей была хороша, но само исполнение казалось излишне пышным и кричащим, идя вразрез с традиционной для Ордена Дао строгой умеренностью. Впрочем, неприязни это не вызвало. В конце концов, молодости положено бунтовать и блистать.

Затем Бай Линьцю перевел взор на его спутника. В противовес кричащему блеску товарища, этот юноша в белом держался подчеркнуто сдержанно и спокойно. Темные волосы были аккуратно стянуты простой шелковой лентой вместо вычурной заколки. Белые одежды украшал неброский рисунок созвездий, подчеркивая безупречную осанку и благородную стать.

Настолько разные по духу, они, тем не менее, смотрелись на удивление гармонично.

Достопочтенный остался доволен. Прекрасные юноши, оба. И, что немаловажно, их наряды невозможно перепутать. Для страдающего легкой слепотой на лица Бай Линьцю, привыкшего распознавать людей исключительно по деталям гардероба, это было истинным облегчением.

Бай Линьцю благожелательно кивнул и обратился к Гу Циншэну:

— Подойди ближе.

Юноша растерялся, но послушно сделал шаг вперед. Тот, кто допущен в эти покои, явно принадлежал к верхушке ордена и вредить ему не собирался.

Стоило Гу Циншэну остановиться перед ним, как Бай Линьцю поднял правую руку и мягко прикоснулся указательным пальцем к его лбу между бровей.

Цзюнь Юй от волнения непроизвольно подался вперед.

Заметив это, старейшина Цинь добродушно усмехнулся:

— Не переживай так, малец. Достопочтенный лишь осматривает его рану.

«Достопочтенный знает о его ранении? Значит, он действительно наблюдал за моим прорывом к стадии Золотого Ядра?» — удивился про себя Цзюнь Юй, но тревога в его груди немного утихла.

Если бы Гу Циншэн из-за полученного удара лишился возможности участвовать в Осенних Испытаниях, Цзюнь Юй никогда бы себе этого не простил. Но теперь, под надзором столь могущественного мастера, демоническая скверна наверняка будет изгнана.

Однако лицо Бай Линьцю внезапно омрачилось. Спустя минуту он опустил руку, медленно разомкнул веки и произнес с предельной серьезностью:

— Это не обычная демоническая ци.

http://bllate.org/book/38444/4948222