Готовый перевод Why Have They All Reborn? / Почему они все переродились?: Глава 1

Тусклая ночная жемчужина изливала бледный, мертвенный свет. Вокруг простиралась бескрайняя, парализующая стужа.

В этом Ледяном дворце клубящийся туман оседал на стенах сверкающей изморозью, и куда ни бросишь взгляд — всюду слепила глаза леденящая душу белизна.

Просторный зал казался мертвым. В нем не было ничего, кроме одинокого силуэта, застывшего на коленях в самом центре.

Этот юноша, облаченный в белоснежные одежды с широкими, подобно плывущим облакам, рукавами, низко склонил голову. Рассыпавшиеся пряди черных волос скрывали его лицо.

Его запястья были вывернуты и вздернуты вверх в неестественном, мучительном положении. Тяжелые антрацитовые цепи сковывали руки и ноги, лишая малейшей возможности сдвинуться с места.

Стоило ему шевельнуться, как горло сдавил хриплый, прерывистый вздох боли.

На белой ткани одеяний медленно расплывались темные багровые пятна. Там, где воротник приоткрывал шею, виднелась жуткая вязь перекрещивающихся рубцов от бича.

Как же холодно. И как невыносимо больно.

Цзюнь Юй с трудом скосил глаза на черные звенья.

«Надо же, как высоко меня оценили. Сам Замок Связывания Бессмертных. Редчайшее сокровище, созданное лишь для того, чтобы усмирять величайших демонов, способных сокрушить небеса и землю. Кто бы мог подумать, что подобной чести удостоится ничем не примечательный Цзюнь Юй?»

Скованный по рукам и ногам, он через силу закинул голову назад, устремив взор на сводчатый ледяной потолок.

«Когда же я наконец проснусь?»

Это был сон. Настолько осязаемый, живой и детальный, что грани реальности стирались начисто.

Он твердо знал, что грезит, ведь это кошмарное видение терзало его разум далеко не в первый раз.

Цзюнь Юй тихо вздохнул.

Пронизывающий до костей холод, сочащиеся кровью раны — всё это приходилось терпеть по-настоящему, без поблажек. Иллюзия была пугающе безупречной.

Железные кандалы безжалостно врезались в кожу на запястьях. Склонив голову, юноша ловил ртом разреженный, ледяной воздух.

«Скоро всё исчезнет. Совсем скоро я открою глаза. Как и всегда…»

Сквозь гул в ушах донесся тихий шорох шагов и чистый, хрустальный перезвон нефритовых подвесок на поясе.

В дальнем конце зала соткался силуэт. Из морозной дымки выступил человек. Его черные, точно тушь, одежды струились по полу, пока он мерно ступал по ледяным кристаллам, приближаясь к пленнику.

«Сон изменился?»

Прежде он всегда оставался здесь в абсолютном одиночестве, запертый один на один с равнодушными глыбами льда. Живых душ в этом кошмаре никогда не появлялось.

Юноша попытался вглядеться в лицо незнакомца, но черты расплывались перед глазами, скрытые плотным маревом.

Этот образ казался до боли знакомым. Но кто же это?

Цзюнь Юй попытался заговорить, но губы не повиновались — из горла не вылетело ни звука.

Сквозь зыбкую пелену он почувствовал, как вошедший замер прямо перед ним.

Незнакомец медленно поднял руку и коснулся его щеки.

Цзюнь Юй тщетно силился сфокусировать взгляд — лицо человека в черном оставалось размытым пятном.

Одно он ощутил отчетливо: пальцы гостя были ледяными. Смертоносный холод, исходивший от них, превосходил даже вековую стужу этих стен.

Затем длинные пальцы скользнули под воротник его одежд и резко, безжалостно надавили на свежую рану. Белая ткань мгновенно пропиталась горячей кровью.

— Мгх!.. — Цзюнь Юй судорожно дернулся, сдерживая рвущийся из груди стон.

Раздался голос. Он звучал приглушенно, но в нем отчетливо сквозило пугающее, безумное торжество и темная, удушающая одержимость.

— Больно? — спросил незнакомец. — А-Юй, теперь ты навек принадлежишь мне. Больше ты не сможешь меня предать. Тебя преследует весь мир культиваторов, ты гоним, точно бродячая собака, и ищешь защиты у того, кого сам некогда растоптал. Какая ирония, не находишь? Чего же ты дрожишь? Боишься? Хех... Если не хочешь страдать дальше — умоляй меня.

Голос начал отдаляться, угасая и распадаясь на глухое эхо. Цзюнь Юй понял: наваждение отступает.

В последнее мгновение уплывающего сна он успел разглядеть чужие глаза.

Угольно-черные, бездонные зрачки напоминали бездну, а бушевавшая в них одержимость едва не поглотила его разум целиком.

«Кто же это?.. Почему мне так знаком этот взгляд?»

Грезы осыпались осколками.

***

Пик Изящества

Цзюнь Юй распахнул глаза и шумно выдохнул, жадно втягивая воздух.

Ощущение всепоглощающей стужи не желало отпускать. Кажется, этот холод пробрался под самую кожу, сковав суставы и замедлив бег крови.

Превозмогая слабость, он оперся ладонями о постель и сел.

За окном медленно плыли белоснежные облака, залитые мягким золотистым светом полуденного солнца.

Надо же, он провалился в забытье прямо во время медитации.

Наяву прошло не больше четверти часа — ровно столько, сколько горит одна палочка благовоний, — но в кошмаре время тянулось бесконечно.

Темный, затягивающий взгляд незнакомца занозой засел в мыслях. Цзюнь Юй невольно передернул плечами.

В этих глазах крылась бездонная, чистая злоба. И всё же они казались ему невероятно знакомыми.

Юноша сидел неподвижно, погруженный в глубокую задумчивость, пока тишину не нарушил звонкий, уверенный голос, донесшийся со двора:

— Младший ученик внешнего круга Сюй Фэн прибыл, дабы просить старшего брата Цзюня о поединке!

Цзюнь Юй мгновенно очнулся от нахлынувших воспоминаний.

«Верно. Это всего лишь сон».

Здесь был его личный двор, расположенный на Пике Изящества — одной из тридцати шести вершин внешнего круга великого Ордена Дао. Никаких мрачных залов, овеянных замогильным холодом.

Он обычный ученик внешнего круга Ордена Дао, а не беспомощный пленник, закованный в цепи.

Стряхнув остатки наваждения, он выпустил тонкую нить духовного восприятия. У входа действительно стоял молодой парень в коротких тренировочных одеждах лазурного цвета. На его груди красовался тайный узор Синей Птицы — отличительный знак их ордена.

Очередной ретивый адепт, жаждущий проверить свои силы.

— Входи, — негромко произнес Цзюнь Юй, даже не думая подниматься с постели. Он лишь устало потер виски.

Его голос, холодный и чистый от природы, прозвучал подобно мелодичному перезвону драгоценного нефрита.

Услышав разрешение, Сюй Фэн посерьезнел.

Поклонившись закрытым дверям, он со звоном обнажил меч и без лишних предисловий нанес стремительный рубящий удар!

— Дзынь!

Лезвие рассекло воздух с яростным свистом. Клинок двигался с мощью разбушевавшегося урагана; казалось, за спиной юноши ревет лавина, готовая сокрушить хлипкое препятствие в виде деревянной створки.

Для Сюй Фэна это был пик его мастерства.

Каждый божий день он совершал тысячи взмахов, оттачивая технику до совершенства. Среди сверстников во внешнем круге Ордена Дао он по праву считался одним из лучших фехтовальщиков.

Разве могла обычная дверь выстоять против столь сокрушительного выпада?

Глаза нападавшего горели азартом битвы.

Однако меч замер, так и не коснувшись дерева.

В то самое мгновение, когда острие должно было щепить косяк, воздух перед дверью внезапно взорвался ослепительным сиянием.

— Гууум!

Пространство прорезал сложнейший узор защитной формации. Символы закружились в стремительном танце, соткав непробиваемый барьер. С каким бы неистовством ни обрушивался клинок Сюй Фэна, он не смог продвинуться вперед ни на вершок.

По лбу юноши покатились крупные капли пота.

В следующий миг структура барьера изменилась. Излучаемый свет вспыхнул новой силой, и мощная отдача безжалостно швырнула нападавшего назад. Сюй Фэн пролетел несколько шагов и покатился по земле.

Кое-как справившись с дыханием, он поднялся на ноги, отряхнул пыль и низко склонился перед домом.

— Благодарю за науку, старший брат Цзюнь. Прошу простить за беспокойство.

— Ступай, — донесся изнутри бесстрастный ответ.

Парень еще раз почтительно поклонился и покинул двор.

В комнате Цзюнь Юй даже не шелохнулся.

Он лениво откинулся на постели, всё еще пытаясь стряхнуть липкие остатки сна.

В Ордене Дао Царства Кунь сила и боевые искусства возводились в абсолют. Цзюнь Юй пользовался среди учеников немалой славой, поэтому искатели поединков донимали его едва ли не каждый день.

Вот только до сих пор никому из них не удалось преодолеть даже простейшую защитную печать на его дверях.

Весь внешний круг давно признал его превосходство. Среди адептов шепотом поговаривали, что в искусстве создания формаций старшему брату Цзюню нет равных.

Кем же на самом деле был Цзюнь Юй? В прошлой жизни он являлся самым обыкновенным юношей из двадцать первого века, пока волею судьбы семнадцать лет назад не переродился в этом мире.

В тот момент ему самому только исполнилось семнадцать, и он вовсю зубрил учебники, готовясь к государственным экзаменам. Но стоило на миг закрыть глаза, как все заботы о будущем поступлении испарились, а сам он очутился в теле новорожденного младенца.

Осознать себя беспомощным крохой оказалось тем еще испытанием. Цзюнь Юю потребовалось немало времени, чтобы смириться с мыслью, что отныне его дом — вселенная бессмертных заклинателей. Оказавшись в незнакомой реальности, лишенный каких-либо ориентиров, он долгое время страдал от грызущего чувства тревоги. Лишь когда он впервые прикоснулся к таинствам культивации, его жизнь вновь обрела твердую почву под ногами.

Он быстро усвоил суровый закон здешних мест: выжить в мире, где правит сила, можно лишь став сильным самому.

Цзюнь Юй мог с гордостью заявить, что на пути совершенствования никогда не уповал на чудесные дары неба, таинственные артефакты или внезапно обретенных мудрых наставников в кольцах. Каждая крупица его нынешнего могущества была результатом упорного, кропотливого труда и природного таланта.

В семь лет он познал Конденсацию Ци, в тринадцать — Заложение Основы, а теперь, к своим семнадцати, замер в полушаге от формирования Золотого Ядра.

Сегодня при упоминании молодых талантов внешнего круга Ордена Дао любой старейшина без запинки называл три имени: Цзюнь Юй, Гу Циншэн и Лу Цинь.

Поднявшись с постели, юноша подошел к окну и распахнул створки. Перед ним раскинулось бескрайнее море пушистых облаков.

С высоты Пика Изящества открывался величественный вид на соседние пики.

«Взберись на вершину — и у твоих ног окажутся все горы».

Конкуренция во внешнем круге была жестокой, и то, что Цзюнь Юй занимал лучшую резиденцию на самом верху горы, наглядно демонстрировало его непререкаемый авторитет.

Постаравшись выбросить из головы навязчивый сон, он прикрыл глаза и сосредоточился на потоках духовной энергии.

Его истинной страстью было искусство начертания рун и построения защитных кругов. Отранив выпад Сюй Фэна, Цзюнь Юй посчитал необходимым проверить целостность звеньев барьера, чтобы исключить малейшие задержки в циркуляции энергии.

Он всегда действовал расчетливо, аккуратно и на шаг впереди. Любые неожиданности, способные нарушить его планы, вызывали у него глухое раздражение.

Именно поэтому странный, повторяющийся кошмар так сильно не давал ему покоя.

— Чует мое сердце, добром это не кончится, — негромко пробормотал юноша себе под нос.

Внезапно его уединение было нарушено: охранный контур у ворот едва заметно дрогнул.

Кто-то вошел в охраняемую зону.

— Кто здесь? — резко спросил Цзюнь Юй, распахивая глаза.

Порывистый ветер пронесся над вершинами, всколыхнув вековые сосны, и наполнил двор глухим шелестом листвы.

Прямо посреди пустого двора из клубящегося тумана медленно проступили очертания человеческой фигуры.

Юноша нахмурился.

«Что за день такой? Сначала один буйный, теперь этот...»

Гость вел себя скрытно, словно пытался прокрасться незамеченным. Утративший всякое терпение Цзюнь Юй мысленно сразу же наградил пришельца клеймом подозрительного типа.

Когда дымка окончательно рассеялась, перед ним предстал высокий молодой мужчина в изящном длинном халате. Тонкие, благородные черты лица, волевой разлет бровей и бездонный взгляд; полы его легких одежд живописно развевались на ветру.

Незнакомец стоял посреди мощеного двора, а за его спиной величественно клубились облака, окутывающие горные кручи.

«Надо же, какое эффектное появление».

Незнакомец стоял посреди двора и не делал попыток атаковать. Он лишь замер на месте, неотрывно глядя на Цзюнь Юя.

В его глазах отразилась целая буря противоречивых чувств.

Тоска, горькое сожаление, безумная надежда и почти благоговейный восторг.

Казалось, всё его тело мелко дрожало под порывами ветра.

Цзюнь Юй почувствовал себя крайне неуютно под этим пристальным, обжигающим взором.

Прежде чем он успел вымолвить хоть слово, гость заговорил первым.

— А-Юй... Неужели это ты? Действительно ты?..

Голос мужчины сорвался, осипший и неверный, словно у измученного жаждой путника, который после долгих лет скитаний по знойной пустыне наконец обрел живительный источник.

Он смотрел на юношу с такой нежностью, будто готов был разрыдаться в ту же секунду.

Цзюнь Юй окончательно растерялся.

Дело было не в том, что он решил притвориться равнодушным, а в самом простом факте: он понятия не имел, кто перед ним стоит.

«А-Юй?»

Но Цзюнь Юй был абсолютно уверен — он никогда раньше не встречал этого человека.

— Старший брат... — осторожно начал он. — Прошу простить, но вы, должно быть, обознались.

Попытавшись оценить уровень духовных сил незнакомца, он к своему глубокому изумлению обнаружил, что не может прощупать его ауру.

Вывод напрашивался один: этот человек по уровню культивации стоял значительно выше него.

Поскольку пришелец беспрепятственно прошел на Пик Изящества, он несомненно принадлежал к Ордену Дао. А согласно нерушимой иерархии, где статус определялся силой, Цзюнь Юй должен был выказать ему почтение как старшему по званию, точно так же, как недавний соперник Сюй Фэн преклонялся перед ним.

Однако в душе юноши зародились серьезные сомнения. Мог ли во внешнем круге скрываться мастер столь высокого ранга?

Вряд ли. Будь у них такой выдающийся практик, о нем давно гремел бы весь Орден Дао.

Разница между внутренними и внешними учениками была колоссальной. Внутренний круг кишел настоящими гениями, так что превосходство этого человека выглядело логичным.

Но зачем высокопоставленному адепту сдался скромный послушник с окраинных пиков?

«Может, я умудрился кому-то из них перейти дорогу?»

Исключено. Он всегда отличался благоразумием и никогда не ввязывался в бессмысленные склоки.

«Или это мои приятели влипли в неприятности, а гнев старших пал на меня?»

Нет, тоже не сходится.

Достаточно было взглянуть в эти полные тоски глаза. Так не смотрят на смертельных врагов.

В них плескалась какая-то невыразимая, жалкая мольба.

«Неужели кто-то из моих знакомых разбил ему сердце, и теперь этот бедолага пришел высказать обиду мне, как близкому другу обидчика?»

В своих предположениях Цзюнь Юй забрел в совсем уж дремучие дебри.

Пока он строил безумные теории, Сюй Ханьчжоу продолжал пожирать его глазами.

«Словно ясная луна в поднебесье, чище первого снега на вершинах».

Особенно притягательными были эти холодные, ясные глаза юноши. Они казались отражением тихой осенней заводи, свободной от мирской суеты и грязи.

Глядя на стоящего перед ним подростка, Сюй Ханьчжоу чувствовал, как щемит в груди.

Его Цзюнь Юй. Его А-Юй.

Он всегда оставался безмолвным, точно лед, и Ханьчжоу ни разу не довелось увидеть на его лице теплой улыбки.

Но именно эта неприступная холодность манила его с неодолимой силой.

И в прошлой жизни, и в этой.

Мужчина медленно опустил голову и закрыл лицо дрожащими ладонями. Его плечи судорожно вздрагивали.

«Я отыскал тебя... Благодарю тебя, небо, за этот бесценный шанс исправить былые ошибки. Клянусь, на этот раз я не причиню тебе боли. Я защищу тебя от любых невзгод, А-Юй...»

— Старший брат? — вновь донесся до него удивленный голос юноши.

Сюй Ханьчжоу оцепенел.

«А-Юй заговорил со мной!»

Но как ему отвечать? Что сказать?.. Мужчина замер в полной растерянности, а в следующий миг резко развернулся и бросился прочь, растворяясь в тумане с невероятной скоростью.

Он понял, что всё еще не готов к этому разговору.

Проводив гостя взглядом, Цзюнь Юй остался стоять посреди комнаты в полном недоумении.

Его рука, протянутая в нерешительном жесте, так и застыла в воздухе.

«Что это сейчас было? Зачем прибежал и почему так спешно скрылся? Неужели я выгляжу настолько пугающе?»

А эта его непонятная дрожь во всем теле... Словно порчу навели.

«Ну да, я редко улыбаюсь, но ведь не до такой же степени! Просто держу лицо».

Цзюнь Юй, которого в прежней жизни друзья постоянно поддразнивали за вечно каменное выражение лица, в этот день получил сокрушительный удар по своему самолюбию.

http://bllate.org/book/38444/4856092