Готовый перевод Who On Earth Bit Me? / Кто укусил меня за загривок?!: Глава 1

***

Солнце палило немилосердно. Хлопковая футболка Ань Ланя насквозь пропиталась потом и липла к спине.

Капля пота, соскользнув с виска к подбородку, сорвалась вниз и темным пятнышком расплылась на мате безопасности.

Он добрался почти до второго этажа. Сгибая колени и выверено распределяя нагрузку от плеч до поясницы, юноша продвигался вверх с ловкостью опытного скалолаза.

Правая нога Ань Ланя уперлась в стык водосточной трубы, и, толкнувшись, он наконец зацепился за подоконник раздевалки. В зубах он сжимал коробку с блокатором феромонов — сжимал осторожно, боясь случайно раздавить шприц внутри.

На земле, под ним, сотрудниками тира были сложены в три слоя мягкие маты. Несколько человек с нескрываемым волнением следили за каждым его движением. У всех на шеях висели бейджи с надписью «Провинциальная арена для стрельбы».

— Ань Лань, осторожнее! Эта труба дряхлая, не дай бог сорвешься!

— Эх, не стоило отправлять мальчишку...

— Не отвлекайте его! Оступится же!

Добравшись до цели, Ань Лань облегченно перевел дух. Одной рукой он мертвой хваткой вцепился в карниз, а пальцами другой постучал в стекло.

Раздевалка утопала в темноте, лишь у самого окна дрожал слабый прямоугольник дневного света. Прижавшись лицом к стеклу, Ань Лань всматривался во мрак, пока не различил силуэт в углу.

Человек сидел, опустив голову и скрывшись в тени. Но даже в этой замкнутой, защитной позе угадывались широкие плечи и крепкая спина. Настоящий высший альфа — поджарый, статный, самой природой созданный для спорта.

Ань Лань был бетой. Даже если бы в воздухе бушевала буря из альфа-феромонов, он бы ничего не почувствовал. Но сейчас казалось, будто сама тьма стала продолжением этого незнакомца, накатывая тяжелой, давящей волной.

«Как к нему подступиться?»

Постой-ка... Окно не заперто?

Поддев пальцами щель рамы, Ань Лань приложил все силы. Нога скользнула по узкому карнизу, и он чуть не рухнул вниз — благо успел вовремя перехватить упор второй рукой. В запястье суховато и больно хрустнула кость.

«Черт... Только этого не хватало!»

Створка наконец поддалась.

Едва Ань Лань собрался перелезть через раму, как из темноты донесся голос:

— Уходи.

Всего одно слово, но оно прозвучало так, словно обугленная деревяшка продрала слуховые нервы.

Ань Лань судорожно сглотнул. Он знал, насколько агрессивными становятся альфы в период восприимчивости, поэтому лишь осторожно поставил коробку с блокатором на подоконник со стороны комнаты.

— Я ухожу... Обязательно вколи лекарство, иначе...

— Спасибо. Вколю.

Почему-то в этом глухом обещании Ань Лань почувствовал уважение к своим усилиям.

Он выбрался наружу, прикрыл окно, оставив лишь узкую щель, и быстро съехал вниз по водостоку.

— Препарат доставил, он пообещал вколоть.

Сотрудники облегченно вздохнули и дружно зааплодировали, искренне выражая благодарность. Но Ань Ланю было не до улыбок — поврежденное запястье наливалось пульсирующей болью.

На этих областных соревнованиях по стрельбе собрались лучшие из лучших. Никто не мог предвидеть, что у одного из участников-омег внезапно начнется течка. Его феромоны, подобно невидимой бомбе, мгновенно отравили воздух закрытого тира, парализовав почти всех альф.

Спортсменов обоих типов экстренно эвакуировали, однако персонала из числа бет катастрофически не хватало. Поэтому участники-беты добровольно примкнули к организаторам: помогали держать оцепление и разносили блокаторы.

Паника улеглась быстро, хаос сменился порядком.

И тут до Ань Ланя и его товарищей долетел слух: один высший альфа ради безопасности окружающих заперся в раздевалке на втором этаже. Измерители у двери показывали, что концентрация его феромонов зашкаливает, преодолев все допустимые пределы. Ему требовался срочный укол, иначе до приезда Комитета по управлению альфами парень просто сошел бы с ума.

Но дверь была дубовой, без спецсредств не выбить. А сам альфа из последних сил сдерживал разрушительные инстинкты — на вызовы он уже не откликался, погруженный в жестокую борьбу с собственным разумом.

Именно поэтому Ань Ланю пришлось лезть по стене.

Позже сказали, что тот высший альфа пришел в норму. Ань Лань же, незаметно скользнув мимо суетящихся людей, ушел в туалет в самом конце второго этажа. Он нагнулся над раковиной и сунул лицо под ледяную струю.

Подняв голову, юноша взглянул на свою руку. Пальцы слегка поддрагивали, а травмированное запястье ныло все сильнее. Стало очевидно: с турнира придется сняться.

До чего же обидно... Он был в идеальной форме, уверенно пробился в финал — и теперь вынужден сдаться из-за нелепой травмы.

Он даже не сможет признаться родителям, что пострадал, когда решил «вмешаться не в свое дело».

Хотя... окажись он в такой ситуации снова, поступил бы так же. Если бы он, умеющий лазить по скалам, смалодушничал, один из стрелков потерял бы рассудок из-за феромонного шторма. И тот парень лишился бы не просто финала, а всей своей жизни.

Что ж, чему быть, того не миновать.

Ань Лань смахнул с лица капли воды, вперемешку со слезами досады, и глубоко вздохнул.

Поворачиваясь к выходу, он случайно заметил на полу возле одной из кабинок... следы крови?

Дверца была заперта изнутри.

— Эй, с тобой все в порядке? — Ань Лань постучал костяшками по пластику.

Ответа не последовало, но юноша уловил тяжелое, судорожное дыхание.

Воздух в кабинке казался плотным, спрессованным. Молчаливая агония билась о стены, не находя выхода.

Ань Лань обомлел. Там, внутри, заперся еще один альфа, охваченный периодом восприимчивости!

Глянув на свою распухшую руку, Ань Лань понял, что больше помочь ничем не сможет. Оставалось только вызвать судейскую коллегию.

Звук разблокировки экрана мобильного заставил запертого альфу отреагировать.

— Не звони.

Сиплый, надрывный голос заставил нервы Ань Ланя натянуться струной.

— Но ты же не справишься сам. Тебе нужна помощь врачей.

Ань Лань старался говорить как можно мягче, чтобы не провоцировать агрессию.

— Я сам.

Голос звучал тихо, но со стальной непреклонностью. В нем сквозило отчуждение, смешанное с подавляемой страстью — странный, будоражащий коктейль.

— Нет, не сам. Ты еле дышишь.

К тому же он истекал кровью — значит, был ранен.

— Я сдержусь.

Альфа упрямился, и в его тоне прорезались повелительные, давящие нотки.

Откуда в этих альфах столько гордыни? Почему они свято верят, что способны переломить любую беду одной лишь волей?

Ань Лань тяжело вздохнул:

— Ты боишься, что тебя отправят в изолятор и ты пропустишь финал?

Ответа не последовало. В точку.

— В финале... тебя ждет кто-то важный? — осторожно спросил Ань Лань.

Спустя долгую паузу глухо прозвучало:

— Да.

— Надеюсь, твой соперник стоит таких жертв. Где твои вещи? У тебя есть с собой блокатор?

— KD26... Код 3342.

У Ань Ланя тоскливо сжалось сердце. Они находились в восточном крыле тира, а шкафчик KD26 стоял в западном. Похоже, этот парень заявился сразу на две дисциплины, и первая проходила на другом конце комплекса.

— Никому не говори.

Эта фраза прозвучала уже без прежнего давления — скорее как нижайшая просьба, почти уговор.

— Если только лекарство сработает.

Бросив это, Ань Лань бросился прочь. Он лавировал в толпе, пробиваясь сквозь поток эвакуируемых людей. Выбежав в коридор, юноша увидел оперативников из Комиссии по альфам. Те жестко скручивали потерявших контроль парней, вкалывая им двойные дозы супрессоров и транквилизаторов, после чего щелкали наручниками и запихивали в бронированный санитарный транспорт.

Как опасных диких зверей.

Еще утором эти альфы сияли от гордости и силы, а теперь выглядели жалкими и беспомощными.

Ань Ланю стало жутко. Он не знал, кто заперся в кабинке туалета, но этот парень осознанно изолировал себя и до последнего боролся за остатки разума. Ань Лань не хотел, чтобы тот проиграл эту битву и отправился в клетки.

Добравшись до западного крыла, юноша судорожно отыскал ящик с номером KD26, ввел комбинацию и сдернул защелку.

Не теряя времени на досмотр, он подхватил чужую спортивную сумку, перекинул ремень через плечо и помчался обратно.

— Дорогу! Пропустите!

Запыхавшись, он влетел в туалет, запер входную дверь на засов и подошел к кабинке.

— Эй... Ты еще соображаешь?

— Да.

Переведя дух, Ань Лань расстегнул молнию на сумке и извлек упаковку с блокатором. Дорогая импортная вещь, сплошь инородные надписи.

Быстро сорвав защитную пленку, Ань Лань аккуратно протолкнул шприц в щель под дверью. Через мгновение до него донесся щелчок снимаемого колпачка, а затем — тихий сухой хруст и звук вводимого лекарства.

Ноги Ань Ланя окончательно подкосились, и он просто осел на холодный кафельный пол.

Препарату требовалось около пяти минут, чтобы подействовать, а на полное нейтрализование высокой концентрации феромонов могло уйти от десяти минут до получаса.

Повернув голову, Ань Лань заметил в открытой сумке спиртовые салфетки и стерильные бинты.

Предусмотрительный попался стрелок.

Ань Лань постучал снизу в дверцу:

— Слушай, приятель... Позволишь взглянуть на рану? У тебя тут в сумке есть бинты и антисептик. Я... я не стану смотреть на твое лицо, идет?

Честно говоря, он не надеялся на согласие. В период восприимчивости альфы превращаются в законченных параноиков, не подпуская никого к своим границам. Да и гордость вряд ли позволила бы этому парню показать свою слабость.

Однако замок внезапно щелкнул. Дверца чуть приоткрылась, и наружу протянулась мужская рука пальцами вверх.

Ань Лань замер, дыхание перехватило.

На ладони чернел глубокий разрез. Кровь густыми каплями сочилась по линиям кожи, стекая между пальцев и капая на запястье.

— Как тебя так уразбило? — ужаснулся Ань Лань. С такой раной удержать винтовку без дрожи просто невозможно.

Попробуй он сам так изуродовать левую руку — тренер бы его живьем закопал.

Запертый альфа хранил молчание. Когда он попытался убрать руку обратно, Ань Лань сработал на инстинктах и мягко перехватил его за запястье.

Незнакомец заметно вздрогнул.

— Не дергайся.

Опустившись на одно колено, Ань Лань уложил чужую руку себе на бедро. Открутив крышку на бутылке с водой, он смыл запекшуюся кровь, обработал рану антисептиком и убедился, что внутри нет осколков.

— Тут бы швы наложить, — вздохнул юноша, умело накладывая тугую повязку. — Хотя бы грязь не попадет.

— Больно?

Он спросил это скорее для порядка, но из-за двери неожиданно донеслось тихое:

— Нет.

Голос прозвучал совсем негромко, но удивительно мягко.

Ань Лань чуть улыбнулся и собрался было вернуть чужую ладонь ее владельцу, как вдруг альфа сам мертвой хваткой вцепился в кисть Ань Ланя.

Его хватка оказалась невероятно сильной и отчаянной. От неожиданности Ань Лань едва не рванул дверцу на себя, но парень внутри жестко зафиксировал положение.

— Не смотри на меня.

— Ох... — Ань Лань уперся свободной рукой в косяк и смущенно отвернулся.

Он попытался высвободить пальцы, но хватка только ужесточилась. Ань Лань и представить не мог, что альфы обладают столь нечеловеческой силой — ему почти пришлось упереться ногой в косяк, чтобы вырвать руку.

Кости кисти трещали под чужими пальцами, а парень за дверью оставался неподвижен, словно изваяние.

— Эй... Ты чего? Если будешь так сжимать кулак, рана опять откроется! — заволновался Ань Лань.

— Постой так. Совсем немного.

Голос из-за двери звучал глухо и отстраненно. Ань Лань перестал вырываться.

Он просто уселся на пол, прислонившись спиной к дверной раме. Когда он случайно бросил беглый взгляд в щель, незнакомец тут же отозвался:

— Пожалуйста, не смотри.

Надо же, какой чувствительный.

И все же за эту долю секунды Ань Лань успел разглядеть опущенную голову и бессильно повисшую вторую руку. Парень выглядел совершенно истощенным.

И ужасно одиноким.

Тишина накрыла их с головой. Это была не та тишина, когда смолкают внешние шумы — из коридоров по-прежнему доносились крики и топот, — нет, просто успокоились их собственные сердца.

Ань Лань прикрыл глаза. Он почувствовал, как альфа медленно поднял его руку и прижал к своему лбу — словно искал в этом простом касании спасение и покой.

— Эй... Все будет хорошо. В финале ты обязательно уделаешь своего соперника.

— Почему ты так уверен?

Стоило парню заговорить, как его горячее дыхание коснулось ладони Ань Ланя. Пальцы юноши невольно дрогнули.

— Твой соперник вряд ли опаснее гона.

Альфа ничего не ответил. Вместо этого он слегка повернул голову и прижался губами к запястью Ань Ланя, жадно вдыхая его запах.

От этого жеста у Ань Ланя перехватило дыхание. Один знакомый омега как-то рассказывал ему, что для альфы уткнуться носом в чужое запястье — жест интимный, почти инстинктивный. Это признание в том, что твой запах сводит его с ума.

— Послушай... мне пора на рубеж...

Ань Лань не на шутку нервничал. «Дружище, я бета. У меня нет феромонов».

— Еще минуту.

Голос альфы стал еще более хриплым и сорванным — лекарство вступало в силу, жестко подавляя избыток феромонов в крови.

Чувства Ань Ланя обострились до предела. Ему казалось, будто он слышит, как дрожат кости этого парня, пока химический супрессор и животный инстинкт сокрушают друг друга внутри его тела. Для молодого альфы эта ломающая зачистка была сущим адом.

Он вдыхал запах с кожи Ань Ланя с такой жадностью, словно пытался пробиться к самым костям, впитать в себя каждую клетку своего случайного спасителя.

Ань Лань так и не решился взглянуть на него. Он ощущал лишь мягкое прикосновение чужих губ к своей коже, движение носа, скользящего вверх к самой ладони.

В этом жесте читалось почти религиозное преклонение — будто Ань Лань был божеством, держащим в руках его жизнь.

Парень сжимал его пальцы все сильнее, словно пытался вмять ладонь юноши себе в грудь... или умолял удержать его сердце, не дав свалиться в беспросветную тьму.

— Ты... как ты там?

Запястье Ань Ланя адски норовило разболеться, он всерьез опасался, что парень просто раздробит ему сустав.

— Спасибо.

Незнакомец неожиданно разжал пальцы.

Облегченно переведя дух, Ань Лань встал и аккуратно прикрыл дверцу кабинки.

— И ты даже не испугался, что я сорвусь? — донесся вслед обессиленный, изможденный голос.

Ань Лань замер у выхода и тихо ответил:

— Испугался. Но ты заперся в этой конуре и терпел адскую боль только ради того, чтобы выбить победу у того парня в финале. Тебе так важен сам кубок или возможность снова сойтись с ним на рубеже?

— Мой соперник мне очень дорог, — прозвучало в ответ.

Голос, который только что казался сухим и безжизненным, при упоминании соперника вдруг обрел удивительную чистоту и звонкость.

— Данное обещание дороже победы. Поэтому я верил, что ты сдержишься.

Сейчас, размышляя об этом, Ань Лань и сам поражался собственной дерзости.

— Я буду ждать тебя в финале.

Голос альфы прозвучал твердо, словно тяжелый якорь, ушедший на дно в штормовом море.

Ань Лань на мгновение опешил. На секунду ему показалось, будто этот парень принял за своего главного соперника именно его.

— Спасибо.

Покинув комплекс, Ань Лань первым делом отправился в больницу.

Из-за инцидента на соревнованиях в приемном покое было не протолкнуться — туда привезли сразу нескольких альф, пострадавших от феромонного шока.

Ань Лань оформил талон и сделал снимок. Диагноз врача подтвердил худшие опасения: сильное повреждение мягких тканей запястья. О ювелирной точности, необходимой в спортивной стрельбе, на ближайшие пару недель можно было забыть.

И отдача при выстреле только усугубила бы травму.

Сидя на скамье в коридоре, Ань Лань набрал сообщение тренеру:

[Тренер, простите меня. Я травмировал запястье, на восстановление уйдет две недели. Подайте за меня заявку на снятие с финала.]

Отправив текст, юноша уткнулся лбом в прохладный экран. Слезы молча потекли по щекам.

Сначала ему было просто досадно, но после слов того альфы об их «встрече в финале» боль от утраченного шанса вспыхнула с новой, невыносимой силой.

Ведь там, на рубеже, его действительно кто-то ждал.

Спустя минуту Ань Лань горько ухмыльнулся. Да брось, это же просто вежливость. Тот парень наверняка выступает в дисциплине «скоростной пистолет» или в пневматике, а не в движущейся мишени.

— Народ, ни у кого нет в телефоне песни «Любовь и страсть, пленившие город»? В исполнении Су Суннин!

— Нету, извини.

— Сестренка, а у тебя случайно нет трека Су Суннин?

— Су Суннин? Так той записи уже лет пятнадцать, ее не найти! У меня есть свежий кавер от новой певички, скинуть?

— Не надо, спасибо. Мне нужен именно оригинал.

Ань Лань утер слезы и поднял глаза. Перед ним стояла девочка лет двенадцати в форме элитной частной школы. На ее лице читалось крайнее отчаяние.

— Брат, ты... ты знаешь, кто такая Су Суннин? — Она осеклась, видя растерянность на лице Ань Ланя, и печально опустила голову: — Проехали...

— Я знаю ее песню «Любовь и страсть, пленившие город». У меня есть файл. — Ань Лань достал смартфон и запустил аудиозапись.

Из динамика полился мягкий, ностальгический голос певицы. Лицо девочки мгновенно озарилось надеждой.

— Брат, у меня телефон разбился... Можно я одолжу твой на пять минут? Мне нужно дать послушать эту песню одному человеку! Я сразу верну!

Обычно на такие просьбы от незнакомцев отвечают отказом — мало ли, обычный развод на технику.

Но эта девчушка с таким упорством искала давно забытый трек. Человек, которому предназначалась эта песня, явно был ей очень дорог.

— Держи.

— Спасибо! Я сейчас вернусь, честно! — Девочка подхватила смартфон и вихрем помчалась вверх по лестнице.

— Парень, ты зачем мобильник отдал? Вдруг это мошенница? — сочувственно качнула головой женщина с ребенком, сидевшая неподалеку.

— Вряд ли, — улыбнулся Ань Лань. — Песни Су Суннин давно пропали из ротаций. Если бы она хотела украсть телефон, придумала бы что-то попроще.

На самом деле ему просто хотелось остаться в тишине. После сообщения об отказе от финала мессенджер Ань Ланя буквально взрывался от сообщений тренера и родителей, так что отсутствие телефона дарило желанный покой.

Откинувшись на спинку скамьи, Ань Лань набросил на лицо спортивную куртку и задремал.

Он не заметил, как отключился, пока кто-то не потрогал его за плечо.

Открыв глаза, юноша увидал ту самую школьницу.

— Брат, извини, что так долго! Ты аж заснул.

— Все в порядке, — Ань Лань забрал свой телефон. — Ну как? Тот человек... ему стало лучше?

Девочка взглянула на его спортивную форму и тихо проговорила:

— Ему лучше. Это мой старший брат. Он, как и ты, должен был выступать на турнире по стрельбе, но у него неожиданно начался период восприимчивости...

Ань Лань вздрогнул:

— Он в изоляторе?

— Да. Ему было очень плохо, вкололи огромную дозу блокаторов... Когда он очнулся, то вообще ни на что не реагировал. Врачи сказали, нужен сильный эмоциональный раздражитель, чтобы вернуть его к реальности.

— И он любит песни Су Суннин?

— Нет... Просто Су Суннин — самый важный человек в нашей жизни.

Ань Ланю стало тоскливо. Все знали, что певица Су Суннин покончила с собой много лет назад.

— Главное, что твой брат пришел в себя.

При упоминании брата девочка оживилась:

— Ага! Он очнулся! И знаешь, что он сказал первым делом?

— Что же? — улыбнулся Ань Лань. «Попросил газировки?»

— Он спросил: «Чей это телефон? У владельца очень приятный запах». — Девочка с любопытством уставилась на юношу.

Ань Лань невольно усмехнулся:

— Прости, но я бета. От меня ничем не пахнет.

Он ободряюще похлопал девчушку по плечу, поднялся и шагнул к выходу.

Этот безумный день наконец подошел к концу.

Мечта получить льготные баллы к экзаменам за победу на областных соревнованиях разлетелась в прах. Следующий турнир состоится только за месяц до ЕГЭ.

Что ж, придется вернуться к привычной школьной рутине: подтягивать теорию и бесконечно решать пробники.

Вечером Ань Лань добрался до своей кровати, уткнулся лицом в подушку и мгновенно провалился в беспамятный сон.

http://bllate.org/book/38426/4932837