Готовый перевод Give Me a Lifetime / Подари мне всю жизнь: Глава 14

В третий раз это случилось на выпускном — за прощальным ужином всего класса. Одноклассники уговорили её выпить несколько рюмок крепкого байцзю. В состоянии сильного опьянения она уцепилась за преподавателя высшей математики и засыпала его подряд десятками задач. Её речь оставалась на удивление чёткой, и никто не догадался, что она пьяна. Учитель два часа в отчаянии отвечал на вопросы. Лишь на следующий день, просматривая видео в классном чате, она увидела, как сама пристаёт к нему с вопросами, но совершенно не помнила этого эпизода.

Поэтому, когда Цзян Хуай проснулась и обнаружила себя в постели, она с облегчением выдохнула.

Воспоминания о прошлой ночи были смутными: она помнила, как звонила Цзян Шаню, пила, а потом, не в силах сдержать слёзы, плакала у подъезда. Всё остальное — пустота.

Цзян Хуай сделала вывод, что на этот раз в пьяном виде вела себя прилично и ничего не натворила.

Что до вчерашних неприятностей — они уже поблекли. Она умылась, собрала вещи и вышла из дома: сегодня Наньси ехала на запись, и Цзян Хуай должна была сопровождать её.

Выходя из подъезда, она вдруг столкнулась с Дань Чиюанем, выходившим из квартиры 2201.

Она ещё колебалась, здороваться ли, но Дань Чиюань даже не бросил на неё взгляда — будто она была прозрачной — и направился прямо к лифту.

Цзян Хуай потрогала нос и подумала, что его непостоянство стало ещё хуже, чем раньше.

Несмотря на отказ на пробах к фильму «Врата Дракона», Цзян Хуай не впала в уныние.

Она ясно понимала: возможности сами не приходят.

Хотя теперь у неё было не только занятие каскадёрки, но и роль телохранителя Наньси, контракт с Дань Чиюанем чётко указывал: после завершения сопровождения и обеспечения безопасности Наньси, а также учитывая личное нежелание самой Наньси, её не обязывали находиться рядом с ней круглосуточно. Таким образом, время Цзян Хуай не было полностью занято.

И в этом она была обязана благодарить Наньси. Несмотря на её непредсказуемый характер, Наньси не была придирчивой.

Как одна из самых востребованных молодых актрис, Цзян Яо серьёзно относилась к её карьере и не хотела, чтобы Наньси превратилась в очередную «звезду» из числа инфлюенсеров, расточив за короткий срок репутацию, накопленную годами. Приглашений на съёмки у Наньси было множество, но она тщательно отбирала предложения: не участвовала в реалити-шоу, отказывалась от сериалов и даже рекламу принимала только по строгим критериям.

Цзян Хуай считала, что всё это напрямую связано с её дядей Дань Чиюанем.

Сама Наньси не раз возмущалась при ней:

— Он просто манипулятор!

Работа у Наньси была расписана неплотно, да и сама она была заядлой домоседкой: в свободные дни не выходила из дома, предпочитая читать манхвы, играть в игры или спать целыми сутками, а еду ей привозила ассистентка.

Поэтому, когда Наньси не работала, Цзян Хуай могла распоряжаться своим временем по собственному усмотрению.

Хотя желаемой работы не было, Цзян Хуай всё равно брала разовые подработки.

Правда, съёмки в качестве дублёра или массовки чаще всего проходили ночью — по графику основных актёров, — так что она привыкла работать до рассвета или даже до утра, после чего торопилась домой, быстро умывалась и появлялась перед Наньси с тёмными кругами под глазами.

Наньси сама постоянно засиживалась допоздна, наблюдая за киберспортивными трансляциями, и потому с пониманием относилась к тому, что Цзян Хуай засыпала в машине, а иногда даже подражала ей.

Зато при встречах с Дань Чиюанем тот, завидев её, хмурился. Цзян Хуай не знала, чем именно она его обидела, но предполагала, что он считает её работу небрежной, и старалась быть более собранной.

Она подписала с ним контракт и, будучи человеком с чувством долга, намеревалась выполнить обязательства до конца.

Цзян Хуай уже некоторое время находилась рядом с Наньси, и хотя тот странный поклонник больше не появлялся, его странные подарки продолжали приходить время от времени. Несколько раз на съёмках кому-то удавалось передать Наньси посылки, но Цзян Хуай всегда перехватывала их. Внутри, как и ожидалось, оказывались отвратительные вещи. Она тут же пыталась поймать курьера, но каждый раз посылки доставлялись через службы доставки.

Тот псих был хитёр: никогда не показывался лично, заказывал всё через интернет, а посылки оставлял в разных местах. Цзян Хуай расспрашивала курьеров, но безрезультатно — все лишь знали, что заказчик молодой мужчина.

Эта «зацепка» была почти бесполезной.

Все подарки Цзян Хуай тайно уничтожала, и Наньси ничего не подозревала, радуясь, что псих наконец угомонился.

Цзян Хуай оставалась настороже.

Они — на виду, он — в тени, но при этом он точно знал расписание Наньси. Либо информация утекала, либо он постоянно следил за ней издалека. Оба варианта внушали ужас.

Поэтому, когда Цзян Хуай увидела того мужчину у подъезда жилого комплекса, она сразу почувствовала неладное.

«Бихай Лантянь» располагался в самом престижном районе Наньцзе, на берегу реки. Если бы не работа телохранителем у Наньси, Цзян Хуай, возможно, никогда бы не ступила в этот район. Её скромный вид резко контрастировал с окружением, и не раз охранники подходили, чтобы спросить, к кому она направляется, не веря, что она здесь живёт.

Поэтому, увидев мужчину в спортивном костюме с низко надвинутым козырьком бейсболки, Цзян Хуай сразу поняла: он здесь чужой, как и она сама.

Она инстинктивно загородила собой Наньси.

Тот, похоже, заметил её взгляд, слегка приподнял козырёк и, избегая её глаз, поспешил уйти в другую сторону. Его поведение лишь укрепило подозрения Цзян Хуай.

— Ты на что смотришь? Что случилось? — спросила Наньси, заметив её напряжение.

Цзян Хуай неловко перевела тему:

— Лифт приехал.

Когда она снова обернулась, мужчина уже исчез.

В последующие дни Цзян Хуай была начеку. При малейшем шорохе за дверью 2202, как только Наньси выходила из квартиры, она тут же следовала за ней. Даже если та просто шла к автомату с напитками внизу, Цзян Хуай не отходила ни на шаг.

Тот подозрительный тип больше не появлялся, но теперь Цзян Хуай всем казалась подозрительной. Достаточно было кому-то бросить взгляд на Наньси или приблизиться чуть ближе — и Цзян Хуай мгновенно переходила в боевой режим.

Хотя жильцы «Бихай Лантянь» были людьми состоятельными, Наньси всё же была известной актрисой, и иногда к ней обращались фанаты: кто-то просто здоровался, кто-то просил автограф или фото.

На этот раз Наньси была не в настроении и собиралась отказать, но не успела — Цзян Хуай уже встала между ней и поклонниками.

Цзян Хуай выглядела молодо, скорее как ассистентка, чем телохранитель, поэтому никто не догадывался о её истинной роли. Люди спокойно принимали отказ, думая, что Наньси просто не хочет попадать в кадр без макияжа.

Окружающие не замечали, насколько Цзян Хуай напряжена, но Наньси это чувствовала отчётливо.

— Что происходит? Опять пришли странные посылки? — указала она на уходящую парочку. — Парень из соседнего корпуса, меняет девушек раз в неделю. Уже несколько его подружек просили у меня автограф. Не нужно так нервничать. Это же «Бихай Лантянь» — за тысячи в месяц платим не зря.

Цзян Хуай уже давно привыкла к Наньси. Несмотря на её звёздный статус, из-за юного возраста она невольно воспринимала её как ребёнка.

Наньси была раздражена и говорила резко, но Цзян Хуай не обижалась, лишь улыбнулась и не стала оправдываться.

Что кто-то следит за ними — это лишь её предположение. И неизвестно даже, действительно ли этот человек преследует именно Наньси.

Как посторонний человек, открывая эти жуткие посылки, Цзян Хуай испытывала шок и отвращение. Что уж говорить о самой Наньси, которой всего двадцать лет. Хотя Наньси и жила в мире гламура и софитов, её берегли, и Цзян Хуай инстинктивно продолжала защищать её, не желая усугублять тревогу.

Наньси привыкла к её молчаливости. Увидев, что та не отвечает, она взяла кофе и вышла на улицу. Цзян Хуай последовала за ней.

— Не ходи за мной. Я просто прогуляюсь.

— Я с тобой.

— Мне нужно побыть одной.

Цзян Хуай остановилась. Наньси решительно пошла вперёд, думая, что та вернулась, но, завернув за угол, заметила в поле зрения знакомую фигуру, державшуюся на небольшом расстоянии.

После этого у неё пропало даже желание гулять.

Несколько дней подряд Наньси была подавлена, сидела дома, играя в игры, и даже отказалась от приглашения на популярное ток-шоу.

Цзян Яо не стала ругать её, лишь наказала ассистентке Сяо Фань и Цзян Хуай:

— В эти дни ей тяжело. Побольше уступайте ей.

Ассистентка понимающе кивнула:

— Я два года с ней, и каждый год в это время она такая. Цзян Яо, скажите, в чём дело?

Цзян Яо многозначительно взглянула на дверь и приложила палец к губам, давая понять: молчи. Та прикусила язык и проглотила вопрос.

Наньси заявила, что Цзян Хуай и Сяо Фань мешают ей дома, и выгнала их обеих.

Сяо Фань растерянно ушла домой, но Цзян Хуай не пошла в свою квартиру 2203, а прислонилась к стене в коридоре: ведь когда Наньси их прогоняла, она была одета не в домашнюю одежду, а в уличную, и даже надела бейсболку.

Действительно, прошло меньше получаса, как дверь Наньси открылась. Та вышла в джинсах и просторной толстовке, волосы заправлены за уши, а бейсболка скрывала большую часть лица.

Увидев Цзян Хуай, она явно удивилась:

— Ты всё ещё здесь? Сегодня мне не по себе, не ходи за мной.

— Дань...

Цзян Хуай произнесла лишь одно слово, но Наньси уже раздражённо махнула рукой:

— Иди за мной, если хочешь, только не произноси его имя. Мне это надоело.

Сегодня Наньси вела себя крайне необычно — резко и властно. Она вышла из комплекса, поймала такси и уехала, даже не дождавшись Цзян Хуай.

Цзян Хуай тут же вызвала другое такси и, сев в него, сразу набрала номер Дань Чиюаня. Тот ответил через два гудка и сразу сбросил.

Такси с Наньси остановилось на улице баров. Она вышла и зашла в один из них. Цзян Хуай поспешила следом.

Оглушительная музыка, яркие огни и толпа — Цзян Хуай впервые оказалась в таком месте и чувствовала себя неловко. Она села рядом с Наньси в укромную кабинку, и на этот раз та не прогнала её.

— Выпьем вместе! — в полумраке бара, скрытая козырьком, Наньси никто не узнал.

Цзян Хуай покачала головой.

— А в прошлый раз ты отлично держала удар, — с сарказмом усмехнулась Наньси, но не настаивала и начала пить сама.

Наньси плохо переносила алкоголь и обычно не пила, но сегодня будто решила напиться до беспамятства.

Цзян Хуай дважды пыталась остановить её, но безуспешно, и в итоге смирилась, обдумывая, как отвезти её домой в пьяном виде.

Когда зазвонил телефон Дань Чиюаня, Наньси уже пила третье пиво. Она молчала, ничего не ела, просто глоток за глотком осушала бутылку.

Цзян Хуай ответила на звонок. Услышав его «Алло?», она сразу почувствовала в голосе раздражение и усталость — такие же, как у Наньси.

Она кратко всё объяснила. Он сказал всего два предложения: сначала спросил адрес, потом приказал:

— Никуда не уходи. Жди меня.

Менее чем через полчаса Дань Чиюань появился.

Было начало зимы, в Наньцзе стояла сырая, промозглая погода, но он был в одной рубашке, без галстука, с закатанными до локтей рукавами. Подойдя, он принёс с собой холод и лёгкий, странный запах, похожий на благовония.

Его лицо было таким же ледяным. Увидев спящую на столе Наньси, он резко взглянул на Цзян Хуай.

— Она перебрала и уснула.

Дань Чиюань кивнул и, подняв Наньси, направился к выходу. Цзян Хуай последовала за ним на небольшом расстоянии.

Машина Дань Чиюаня стояла далеко. Их троица выглядела странно в ночной тишине, и прохожие с любопытством на них поглядывали. Но Наньси спала, не замечая ничего, а двое других вели себя совершенно спокойно.

Когда все сели в машину, Цзян Хуай вдруг сказала:

— Сегодня день рождения Наньси. Ты разве забыл?

Ранее, в состоянии опьянения, Наньси многое проболтала, в том числе и об этом. Цзян Хуай даже не успела поздравить её — та сразу упала на стол и заснула.

Теперь Цзян Хуай наконец поняла источник её грусти: в день рождения её никто не вспомнил.

Сама Цзян Хуай почти не отмечала дни рождения: каждый год в этот день Цзян Шань напивался до беспамятства. В детстве она не понимала почему, но, повзрослев, перестала праздновать. Однако тоску и тайную надежду, с которой ждёшь в этот день хоть малейшего внимания, она знала слишком хорошо.

http://bllate.org/book/3837/408380