Готовый перевод Why Is the Immortal Venerable Trembling? / Почему Бессмертный Повелитель дрожит?: Глава 19

Глава 19

Фу Няньчи сосредоточенно поджал губы. Сейчас все его мысли занимало то, как разгрести этот кавардак, да и разговаривать не имело смысла — Е Цанлань всё равно его не слышал.

Когда небесная кара обрушилась на землю, Е Цанлань зажал уши юноши ладонями, приняв весь грохот на себя, отчего теперь сам временно лишился слуха.

Фу Няньчи наскоро отер воду с тела князя и укутал его в найденную с большим трудом клеенку, стараясь удержать остатки тепла.

— Я-я-я... в п-п-порядке... н-н-не н-н-надо б-б-беспокоиться...

Голос Е Цанланя выводил такие коленца и дрожал столь причудливо, что его без прослушивания можно было брать в оперный театр солистом.

Фу Няньчи понял, что дело дрянь: губы князя совсем посинели, и промедление грозило обернуться тем, что тот попросту окоченеет.

Не теряя ни секунды, юноша распахнул полы собственных одежд и крепко прижал Е Цанланя к себе со спины, укутывая в объятия.

«Оперная партия» Е Цанланя мгновенно оборвалась.

— Потерпи еще немного, супруг. Как только ливень поутихнет, мы сразу вернемся в покои, и я велю согреть воду для ванны.

Фу Няньчи заметно запыхался от спешных забот, и его горячее дыхание то и дело касалось шеи и плеч Е Цанланя.

Вновь повеяло тем самым едва уловимым, невыразимо приятным ароматом.

Тепло молодого тела согревало, но по-настоящему прогнать ледяную стужу, въевшуюся в самые кости, помогла духовная энергия, которая неосознанно струилась от юноши.

Измученное тело князя, не подчиняясь разуму, жадно впитывало эти животворные потоки. Сжавшиеся от невыносимого холода внутренности почти мгновенно расслабились, и терзавшая его боль наконец отступила.

Фу Няньчи, опустив взгляд, заботливо поправил края импровизированного кокона и лишь убедившись, что укрыл Е Цанланя со всех сторон, наконец затих.

— Спасибо, — едва слышно прошептал Фу Няньчи.

Он не боялся быть услышанным.

Е Цанлань прекрасно знал, насколько оглушительным будет грохот, но все же закрыл ладонями уши юноши, пренебрегая собственной безопасностью.

Похоже, забота, которую он проявлял в последние полмесяца, и впрямь тронула сердце князя.

Раз так, следовало ковать железо, пока горячо, и закрепить успех, чтобы раз и навсегда свести к нулю вероятность быть им убитым.

Е Цанлань и вправдь ничего не услышал.

Однако горячий выдох юноши щекотнул его за ухом — столь нежно, что отмахнуться от этого ощущения было решительно невозможно.

Е Цанлань с трудом сглотнул подступивший к горлу ком.

«Система, покажи уровень симпатии цели»

[Объект анализа: Фу Няньчи. Текущий уровень симпатии: 0]

«...»

«Тогда какого черта он меня обнимает?! — взревел Е Цанлань в своем сознании. — И зачем дышит прямо мне в ухо?! Я ведь совершенно отчетливо слышу, как бешено колотится его сердце!»

[Хост, это ваше собственное сердцебиение]

«...»

Он мгновенно умолк.

Фу Няньчи с тревогой вглядывался в сторону окна. Сквозь плотную бумагу разглядеть что-либо было невозможно, но раз уж Тоушанью благополучно преодолел небесную кару, обратился золотым драконом и взмыл ввысь, ненастье наверняка скоро утихнет.

Он беззвучно молился, и Небеса, словно вняв его отчаянным мольбам, смилостивились — шум дождя за окном заметно поутих.

Быстро оценив обстановку, юноша уже намеревался перебраться с князем в спальню, как вдруг снаружи раздался торопливый топот множества ног.

В то же мгновение дверь кладовой с треском распахнулась настежь.

— Ваше Высочество!

— Супруг князя!

Ворвавшиеся слуги и служанки так и замерли на пороге. В полутьме кладовой они ошарашенно уставились на супругов, застигнутых в тесных объятиях.

Взглядам слуг предстали разбросанные по полу одежды Е Цанланя.

И то, как бережно и крепко Фу Няньчи прижимал к себе обнаженного князя.

И, наконец, смертельно побледневшее, совершенно онемевшее лицо самого Его Высочества.

Слуги дружно ахнули, прикрыв рты ладонями. По кладовой пронесся тихий, благоговейный вздох потрясения.

— Стойте! — закричал Фу Няньчи, упреждая любые нескромные домыслы. — Одежда князя вымокла до нитки! Чтобы он не подхватил лихорадку, мне пришлось раздеть его и согревать своим телом! Что вы столпились на пороге, несите скорее сухие вещи!

А? Ах!

Слуги мгновенно опомнились и, суетливо толкаясь, поспешили к господам с охапками чистых одеяний.

Фу Няньчи выхватил одежду и в мгновение ока помог князю одеться, лишь после этого позволив себе облегченно вздохнуть.

Появление челяди оказалось как нельзя более своевременным: теперь можно было не опасаться, что по дороге в покои князь вновь продрогнет под холодными струями.

— Князя оглушило небесным громом, он временно лишился слуха, — распорядился поднявшийся на ноги Фу Няньчи. — Все доклады направляйте мне.

— Имбирный отвар уже варится на кухне, господин, скоро подадут! — быстро доложила одна из служанок. — Ступайте скорее в покои, а мы мигом приведем придворного лекаря!

Кивкнув, Фу Няньчи вместе с Е Цанланем в окружении суетливой свиты без приключений вернулся в спальню.

На сей раз им удалось уберечься от единой капли небесной влаги.

В пруду же, где еще недавно резвились стайки парчовых карпов, после свирепого девятикратного грозового испытания воцарилась мертвая тишина.

Фу Няньчи понятия не имел, какая участь постигла остальных рыб, но здраво рассудил, что пережить подобный катаклизм у них не было ни единого шанса.

Спустя четверть часа Е Цанлань уже лежал в постели под ворохом теплых одеял. В покоях вовсю кипела работа. С кухни принесли дымящийся имбирный взвар, но стоило Фу Няньчи сделать лишь несколько глотков, как в двери, едва переводя дух, влетел встревоженный придворный лекарь.

Фу Няньчи поспешно отступил в сторону, освобождая место у постели для придворного лекаря Чаня. Всю последующую процедуру юноша выучил уже наизусть: прощупывание пульса, осмотр лица, тяжкие вздохи, составление рецептов, иглоукалывание и бесконечные наставления...

— Пульс Его Высочества ровный, жизненные силы в порядке, серьезной угрозы нет, — убрав руку от запястья князя, с облегчением выдохнул лекарь Чан.

Фу Няньчи лишь изумленно моргнул.

Лекарь Чан перевел взгляд на Фу Няньчи, и в его глазах блеснуло искреннее восхищение:

— По дороге сюда мне во всех подробностях описали случившееся. В столь критический момент господин супруг проявил недюжинную заботу и уберег Его Высочество от беды.

— А? Да нет... Что вы, это лишь моя обязанность.

Фу Няньчи мысленно смахнул со лба несуществующий холодный пот. Когда он стягивал с князя мокрую одежду, тот колотился в такой лихорадке, что юноша приготовился к худшему — думал, бедняга и вовсе испустит дух.

Но стоило лишь немного поделиться с ним собственным теплом, как князь чудесным образом пошел на поправку.

«А ведь его здоровье за последнее время и впрямь заметно окрепло», — подумал Фу Няньчи.

— В ближайшие дни следует уделить особое внимание теплу и ни в коем случае не выходить на улицу без надобности. То, что Его Высочество избежал простуды сегодня, вовсе не гарантирует, что ему повезет и в следующий раз.

— Я понял, благодарю вас.

Е Цанлань продолжал неподвижно лежать на подушках. Будучи лишен слуха, он лишь безучастно наблюдал за тем, как лекарь Чан и Фу Няньчи беззвучно шевелят губами.

«Система, о чем они толкуют?» — мысленно спросил Е Цанлань.

[Тебя хвалят] — лаконично отозвалась Система.

«Что-то не верится...»

[Не веришь — как хочешь]

— Ах да, — спохватился вдруг Фу Няньчи, поворачиваясь к лекарю. — Его Высочество оглушило небесным раскатом, и он сейчас ничего не слышит. Можно ли как-то...

— Старый слуга немедленно займется этим, — отозвался лекарь Чан, споро извлек из своей дорожной сумки кожаный свиток с серебряными иглами.

Внимательно осмотрев ушные раковины князя, лекарь уверенным движением извлек тончайшую серебряную иглу и занес ее над головой пациента.

Е Цанлань инстинктивно попытался уклониться, но Фу Няньчи мягко удержал его за запястье. Приблизившись почти вплотную, он мягко проговорил, тщательно артикулируя каждое слово:

— Лекарь хочет сделать иглоукалывание, потерпи немного. Как только он закончит, слух вернется.

Е Цанлань сумел прочесть его слова по губам, но паника все равно сковала тело: эти иглы казались угрожающе длинными. Не превратит ли его добрый доктор в ходячий фейерверк?!

Зажмурившись, князь затаил дыхание и весь вытянулся в струнку, ожидая укола.

Лекарь Чан виртуозно, в несколько быстрых движений ввел тонкие иглы в точки на лице и макушке князя. Наблюдая за этим зрелищем, Фу Няньчи ощутил внезапный укол совести.

«В конце концов, по сюжету оригинального романа именно мне надлежало безжалостно терзать Е Цанланя иглами. Выходит, сколько бы я ни переписывал судьбу, участь быть истыканным серебряным металлом все равно его настигла...»

Вскоре лекарь Чан аккуратно извлек иглы и с силой надавил на несколько акупунктурных точек на шее и за ушами.

Невидимая плотная преграда, мешавшая воспринимать мир, словно растаяла. Сначала Е Цанлань уловил лишь неясный гул, но по мере того, как пальцы лекаря разминали кожу, звуки обретали четкие очертания.

— Супруг? — негромко позвал Фу Няньчи. — Ты слышишь меня?

— Слышу, — кивнул Е Цанлань. — Теперь всё в порядке.

— Вот и чудно, слух полностью восстановился, — проговорил лекарь Чан, укладывая инструменты обратно в свиток. — Однако впредь, Ваше Высочество, умоляю вас проявлять благоразумие и более не совершать столь безрассудных прогулок под проливным дождем. Вам необходим абсолютный покой.

— Мы непременно последуем вашим советам, — Фу Няньчи поднялся, чтобы проводить почтенного мужа. — Премного благодарны вам за труды, лекарь Чан. Простите, что потревожили вас в столь ненастный день.

— Господин супруг излишне учтив, это лишь скромный долг этого старого слуги.

Велев слугам проводить лекаря обратно в его покои, Фу Няньчи вернулся к постели. Горячая вода уже была готова. Поддерживая Е Цанланя под локоть, он помог ему подняться, чтобы поскорее усадить в теплую ванну и выгнать остатки холода из тела.

Служанки бесшумно покинули спальню. За последние полмесяца все в усадьбе уже привыкли к тому, что во время омовений Его Высочества посторонним в покоях делать нечего — ухаживать за супругом позволялось исключительно молодому господину Фу.

Поначалу челядь терзали сомнения, справится ли изнеженный барчук из влиятельного семейства с обязанностями сиделки, однако время шло, а уход за больным оставался безупречным.

В конце концов служанки успокоились, хотя в девичьих покоях нет-нет да и принимались шепотом судачить о том, какими именно ласками тешатся новобрачные за закрытыми дверями купальни.

В усадьбе князя Чжао имелась просторная купальня с купелью из белоснежного нефрита, куда непрерывно подавалась горячая вода. Увы, прежде одна лишь мысль о том, чтобы проделать путь от спальни до купальни, лишала Е Цанланя последних сил, а потому омовения устраивали прямо в покоях, наполняя большую деревянную бадью.

Фу Няньчи привычными, уверенными движениями помог Е Цанланю раздеться и бережно опустил его в теплую, парящую воду.

— Няньчи.

— Да?

— Тебе бы тоже не помешало вымыться. Ты столько бегал и хлопотал, совсем не отдыхал. Не хватало еще, чтобы ты простудился.

— Пустяки, у меня крепкое здоровье, — отозвался Фу Няньчи, не поднимая глаз от мокрой одежды, которую аккуратно собирал с пола.

По правде говоря, смыть с себя грязь и пот ему хотелось нестерпимо. Служанка не так давно предлагала приготовить для него отдельную бадью, но юноша из скромности отказался.

Сидеть в двух деревянных лоханях друг напротив друга и обмениваться неловкими взглядами сквозь пар... От одной только мысли об этой нелепой картине щеки начинали гореть!

— Я вымоюсь, когда ты закончишь, супруг.

Е Цанлань нахмурился: такой ответ его не устраивал. Даже если тело Фу Няньчи оберегала невидимая духовная аура, в разгар суровой зимы долго ходить в сыром платье после ледяного ливня — верный способ слечь в постель.

— Так давай вымоемся вместе, — выпалил он прежде, чем разум успел выставить преграду этой безумной мысли.

Осознав, ЧТО именно сорвалось с его языка, князь едва не лишился чувств от ужаса.

«Да я ведь вовсе ничего такого не имел в виду! Я просто заботился о его здоровье! Мне ведь позарез нужно ублажать этого главного героя, Дитя греха, чтобы спасти этот несчастный мир от неминуемой гибели!»

«Постойте... Не решит ли Фу Няньчи теперь, что его супруг — законченный извращенец?!»

«Хотя нет, постой! Слухи ведь твердят наперебой, будто четвертый молодой господин Фу безумно падок на мужскую ласку и крутит романы со всеми столичными щеголями. Если я сам предложил ему разделить ванну... Не накличем ли мы беду в виде весьма недвусмысленных и непотребных сцен?!»

«А если между нами и впрямь что-то вспыхнет, то я... я...»

«Да о чем ты вообще раздумываешь, дурья твоя башка?! Конечно же, нужно сопротивляться до последнего вздоха! Не забывай: придворный лекарь строго-настрого запретил растрачивать семенную янскую эссенцию!»

Фу Няньчи застыл как изваяние, искренне полагая, что слух подвел его.

Е Цанлань... только что предложил ему разделить ванну?!

http://bllate.org/book/38332/5097640