Готовый перевод Pretending to Be a Salted Fish / Притворяясь «солёной рыбой»: Глава 3

Глава 3

Воздух в комнате словно застыл.

Ли Синъюй замер, будто не расслышав или не поняв ни единого слова, и лишь спустя долгие мгновения растерянно переспросил:

—... Что?

Сун Ифань тяжело вздохнул и сочувственно похлопал юношу по плечу:

— В Верхнем Царстве Духов и Царстве Мира и Покоя об этом знают уже давно. До наших мест вести доходят с опозданием: Северные Пустоши и без того на краю света, а наша Гора Диких Облаков — глушь из глухоманей... Глава Шэнь три месяца назад ушёл за грань. Погиб из-за несчастного случая.

Сказать по правде, никто из присутствующих не имел к Шэнь Буду никакого отношения. Они даже ни разу в жизни не видели его воочию.

И всё же на всём белом свете не нашлось бы ни одного заклинателя, который не слышал бы этого имени.

Шэнь Буду обрёл славу, когда ему едва исполнилось шестнадцать. Поговаривали, его родители безвременно скончались, и осиротевшего тринадцатилетнего мальчика взял на воспитание близкий друг его отца — Ли Юн, бывший в те годы главой секты Края Света и Безбрежного Моря. И хотя их секта тогда ещё не возвысилась над прочими орденами, она всё равно оставалась могущественной силой, прибежищем для множества славных талантов. В те времена юный Шэнь Буду держался в тени и ничем не привлекал к себе внимания.

Всё изменилось, когда секта Края Света и Безбрежного Моря взялась за сопровождение ценного груза — редкого артефакта, Меча, Покоряющего Демонов, который следовало доставить в Храм Буддийского Сияния. Сокровище, хоть и превосходное, не считалось бесценным или уникальным, так что истинные мастера вряд ли бы на него позарились. Ли Юн решил, что это идеальная и вполне безопасная возможность испытать молодых учеников. Чтобы запутать возможных грабителей, он разделил тридцать послушников на три отряда. Истинный Меч, Покоряющий Демонов, доверили Шэнь Буду, а две искусные подделки вручили сыновьям главы — старшему Ли Хунцзюню и младшему Ли Синьнину. Три отряда двинулись к Храму Буддийского Сияния тремя разными дорогами.

Но Ли Юн жестоко просчитался: полученные сведения оказались ложными. Меч, Покоряющий Демонов, был не просто ценным артефактом, а священным оружием великой мощи!

Разумеется, стоило главе секты узнать правду, как весть мгновенно разлетелась среди других сил мира заклинателей. Павильон Кровавых Воронов — сборище жестоких и коварных негодяев, промышлявших грабежами и убийствами, — мгновенно почуял поживу. Разведав, у кого именно находится подлинный клинок, они выслали более двух десятков своих лучших бойцов к перевалу Гуаньшань. Их целью было перебить беззащитных учеников и прибрать священное оружие к рукам.

Против беспощадных убийц из Павильона Кровавых Воронов у неопытных послушников не оставалось ни единого шанса. Какими бы одарёнными ни были юнцы секты Края Света и Безбрежного Моря, силы оказались неравны. Десять человек пали в неравном бою, и вскоре в живых остался лишь один — шестнадцатилетний Шэнь Буду.

Убийцы уже праздновали победу, полагая, что дело сделано. Но то, что произошло дальше, повергло их в неописуемый ужас.

Один юноша. Одно копье.

Шэнь Буду в одиночку преградил им путь в проходе Гуаньшань. Он бился насмерть и уложил всех до единого — двадцать три элитных палача рухнули замертво к его ногам. Раненый, обессиленный, он грудью защитил сундучок с Мечом, Покоряющим Демонов, отстояв не только сокровище, но и честь своего ордена.

Когда насмерть перепуганный Ли Юн с подмогой наконец примчался к перевалу, перед его глазами предстал изнурённый юноша, тяжело опирающийся на копьё. Земля вокруг окрасилась багрянцем, соперничая цветом с осенней листвой клёнов, повсюду громоздились бездыханные тела, а над ущельем ещё вился дым недавней битвы. На ветру, пахнущем гарью и кровью, развевались высокие черные волосы мальчишки. На правой щеке алел глубокий порез. И пусть его иссечённые руки дрожали от нечеловеческой усталости, во взгляде горела упрямая, дикая ярость, а исхудавшая спина оставалась прямой, точно скала за его плечами.

Среди заклинателей пользовался немалым спросом особый артефакт высокого класса — камень запечатления образов. Крошечный, умещавшийся на ладони и прозрачный, словно чистая вода, этот камень мог записывать и сохранять облик происходящего, чтобы потом показывать его другим. Направляясь на дело, подлые налётчики из Павильона Кровавых Воронов прихватили Люинши с собой. Они собирались запечатлеть расправу над учениками секты Края Света и Безбрежного Моря, а затем разнести эту запись по всему свету, дабы растоптать славу соперников и выставить их на посмешище. Кто же знал, что злодеи выроют яму самим себе? Магический камень беспристрастно зафиксировал каждую секунду того боя, запечатлев триумф Шэнь Буду, в одиночку сокрушившего двадцать три отборных мастера!

Разъярённого главу Павильона Кровавых Воронов в ту ночь едва не хватил удар, но до его гнева уже никому не было дела.

Мир замер. Взоры всех заклинателей устремились на шестнадцатилетнего юношу.

Никто и помыслить не мог, что секта Края Света и Безбрежного Моря взрастила столь невероятного, рождающегося раз в тысячелетие гения. Никто не желал верить, что в столь нежном возрасте можно совершить подвиг, непосильный даже для умудрённых опытом мастеров.

Но истина была неопровержима. Шэнь Буду совершил невозможное.

Явив миру свой истинный, доселе скрытый блеск, юноша в один миг вознёсся на вершину славы, став живой легендой и величайшим гением своего поколения.

— Он... как же это... — Ли Синъюй запнулся, так и не решившись произнести страшное слово. Он растерянно моргал, а его голос сорвался на крик: — Но ведь это же Шэнь Буду!

Величайший мастер поднебесной, глава самой могущественной секты — кто вообще во всём мире был способен лишить его жизни?!

— Я и сама поначалу не поверила, — Не Вэйюй прикусила губу. — Но слухи слишком подробные, чтобы быть ложью. Говорят, бессмертный глава Шэнь во время медитации поддался внутренним демонам и сошёл с ума, что и привело к его безвременной кончине.

Услышав это, сидевший рядом Шэнь Буду, который до сих пор не проронил ни слова, лишь едва заметно усмехнулся.

"Поддался демонам во время медитации?"

"Значит, именно так секта Края Света и Безбрежного Моря решила объяснить миру мою смерть?"

Ли Синъюй наконец осознал всю тяжесть этой вести. Окаменев, он долго смотрел в одну точку, пока его глаза медленно наполнялись слезами.

— Как же так... — прошептал он. — Я ведь и копьё-то в руки взял только потому, что хотел быть похожим на старшего Шэня...

Ему не довелось встретиться с легендарным мастером лично, но запечатлённый на Камне запечатления образов бой у перевала Гуаньшань он пересматривал сотни раз. В сердце каждого мальчишки живёт мечта о великих свершениях, и образ юного героя в сияющих доспехах с алым копьём в руках навеки врезался в память маленького Ли Синъюя, став путеводной звездой на всю оставшуюся жизнь.

— Пускай мне никогда не сравниться с ним в мастерстве, — голос юноши задрожал, срываясь на плач, — я всегда стремился стать таким, как он. Искоренять зло, защищать справедливость и оберегать тех, кто мне дорог. Но чтобы вот так... Ему ведь было всего двадцать восемь лет...

Двадцать восемь — возраст, когда перед заклинателем открыты все дороги, когда его силы только входят в зенит. И уйти на самом взлёте, так и не успев явить миру всё своё величие...

Разве могло это не ранить сердце? Небеса поистине завистливы к великим талантам.

Не Вэйюй не боготворила Шэнь Буду так слепо, как Ли Синъюй, но её бойкий нрав и любовь к воинским искусствам заставляли её искренне восхищаться столь могущественным воином. Печальное известие выбило её из колеи, заставив притихнуть.

Жуань Жуань, который до этого с аппетитом уплетал купленную в городской таверне куриную ножку в медовой глазури, перевёл взгляд с одного расстроенного лица на другое. Наконец сообразив, что происходит что-то неладное, он тихонько отложил угощение в сторону.

Малыш был слишком мал, чтобы ведать, кем являлся этот грозный «Шэнь Буду», но созвучие имён натолкнуло его на мысль о сидящем рядом юноше. Смышлёно моргнув, он ухватился измазанными в жиру пальчиками за рукав Шэнь Буду и, посчитав себя великим утешителем, доверительно прошептал:

— Слышишь? Этот Шэнь Буду, должно быть, знатная шишка, целый глава ордена, а помер совсем молодым! Ты вот хоть и остался без крыши над головой, да и духовных сил у тебя нет, зато живой-здоровый! Если рассудить, этому Шэнь Буду повезло куда меньше твоего!

Шэнь Буду лишь безмолвно возвёл очи к небу.

— Славный ребёнок, — он деликатно высвободил ткань из цепких засаленных пальцев мальчика, — твоё умение утешать поистине не знает равных.

Сун Ифань накупил к обеду гору всяческих яств, но, кроме Жуань Жуаня, никто так и не притронулся к еде с должным аппетитом. Разговор не клеился. Наскоро закончив трапезу, все разошлись по своим комнатам. Шэнь Буду вернулся в уединённую бревенчатую хижину и прилёг на узкую кровать у окна, закинув руки за голову.

Полуденное солнце ласково грело через стекло, убаюкивая теплом, и вскоре он незаметно для себя погрузился в сон.

Но грёзы его оказались тревожными.

Должно быть, чужие разговоры разворошили пепел давно минувших дней, и призраки прошлого один за другим стали проступать сквозь зыбкую пелену сна. В тот раз, когда ордену поручили доставить Меч, Покоряющий Демонов, Ли Юн изначально планировал совсем иное: отправить старшего сына, Ли Хунцзюня, с подлинным клинком через опасный перевал Гуаньшань, а самого Шэнь Буду с пустым футляром послать по дороге у хребта Пяти Цветов.

— Дядя Ли, позвольте мне спуститься через проход Гуаньшань, — озвучил он тогда свою просьбу, сделав шаг вперёд.

Ли Юн не успел вымолвить ни слова, как Ли Хунцзюнь раздражённо перебил его:

— Это ещё что значит? По-твоему, я не справлюсь с этим делом?!

Шэнь Буду прекрасно знал вспыльчивый нрав побратима, а потому не стал спорить. Он лишь мягко улыбнулся и примирительно проговорил:

— Глупый ты, младший брат. Хребет Пяти Цветов пролегает совсем близко к оживлённым трактам и городам. Там полно любопытных глаз, а значит, и хлопот по дороге не оберёшься. Перевал же Гуаньшань — Богом забытая глушь, туда мало кто сунется. Я вчера всю ночь читал свитки с забавными историями, страшно утомился и сегодня совсем не настроен махать оружием. Окажи услугу старшему брату, забирай шумную дорогу себе, а мне оставь тихую и спокойную.

Лишь после этих слов Ли Хунцзюнь сменил гнев на милость. Трудности его не пугали — напротив, юноша тайно надеялся, что на него нападут какие-нибудь безумные разбойники, дабы он мог во всей красе явить миру доблесть сыновей семейства Ли. Посему он с лёгким сердцем согласился на уступку.

Но Ли Юна было не так-то просто обвести вокруг пальца в отличие от его доверчивого старшего сына.

Перевал Гуаньшань действительно пустовал, однако подлинный Меч, Покоряющий Демонов, оставался приманкой, чей блеск манил любого охотника за сокровищами. Опытные мастера без труда отличили бы фальшивку, а значит, именно тот, кто нёс настоящий клинок, шёл на верную смерть.

Ли Юн перевёл взгляд с сына на Шэнь Буду. Он долго всматривался в его лицо, подмечая серьёзность, скрытую за весёлой улыбкой, и после долгого, тяжёлого молчания всё же кивнул в знак согласия.

Когда окровавленного, едва дышащего Шэнь Буду принесли назад, лучшие лекари трое суток не отходили от его постели, расходуя редчайшие снадобья, чтобы буквально вырвать юношу из лап смерти. Сгорая от раскаяния, Ли Юн часами сидел у постели раненого. Его глаза покраснели от пролитых слёз. Заметив это, Шэнь Буду, превозмогая жгучую боль, слабо улыбнулся и тихо произнёс:

— Дядя Ли, вам радоваться надо. Хорошо, что поехал я. Окажись там Ли Хунцзюнь, лекарям пришлось бы возвращать его душу из преисподней дней семь, не меньше.

В комнате повисла тишина, но каждый понимал без слов: отправься туда Ли Хунцзюнь, он бы попросту не вернулся живым.

В тот день Ли Хунцзюнь впервые в жизни забыл о своей вечной зависти к чужому таланту. С припухшими от слёз глазами он подошёл к постели названого брата, крепко сжал его ладонь и твёрдо произнёс:

— Брат, отныне моя жизнь принадлежит тебе. Пока ты остаёшься в секте Края Света и Безбрежного Моря, я клянусь никогда не предавать тебя.

Младший сын главы, Ли Синьнин, не проронил ни слова. С той самой минуты, как Шэнь Буду пришёл в себя, мальчик беззвучно плакал, уткнувшись ему в плечо. Как ни уговаривали его взрослые, он лишь крепче сжимал объятия, отказываясь отпускать брата.

Шэнь Буду тогда подумал, что даже если бы его земной путь оборвался на том перевале, жалеть ему было бы абсолютно не о чем.

А затем...

Прошли годы, унося с собой прежнюю невинность и принося череду перемен.

Когда умирающий Ли Юн перед лицом старейшин провозгласил Шэнь Буду преемником и передал ему бразды правления сектой Края Света и Безбрежного Моря, Ли Хунцзюнь молча развернулся и ушёл прочь. Глядя в спину удаляющегося брата, Шэнь Буду осознал: то, что треснуло между ними, склеить уже не удастся.

И всё же он представить себе не мог, к какому страшному финалу это приведёт.

В ту роковую ночь на Пике Одинокой Тени, когда Ли Хунцзюнь с искажённым от ярости лицом столкнул его в бездну, Шэнь Буду испытал лишь странное, опустошающее недоумение.

"Этот человек, чей облик исказила слепая, клокочущая ненависть... Действительно ли он мой названый брат, с которым мы делили кров и пищу долгие пятнадцать лет?"

Из тёмных глубин ущелья поднималось зловещее багровое свечение, сокрушительные волны жажды крови затапливали разум. Шэнь Буду никогда не сталкивался с этим лично, но по древним свиткам сразу узнал великую запретную формацию древности — Формацию Небесного Сонма, Похищающую Души.

Такая формация обладала сокрушительной мощью, требуя невероятной точности и колоссального расхода духовной энергии. Ли Хунцзюнь, хоть и обладал достойным уровнем совершенствования, смыслил в искусстве построения магических контуров не больше обычного мирянина. Зато Ли Синьнин, чьё хрупкое тело было непригодно для накопления духовных сил, обладал редчайшим, граничащим с безумием талантом к созданию плетений и барьеров.

Стало быть, эту ловушку братья создали вдвоём.

С одной-единственной целью — стереть его с лица земли.

В ту пору Шэнь Буду уже не имел равных под небесами. И хотя древнее проклятие смертоносной сети было воистину необоримым, даже его не хватило бы, чтобы оборвать жизнь великого мастера. При ином раскладе Ли Хунцзюнь не сумел бы даже приблизиться к нему на расстояние удара.

Увы, в тот злополучный день сошлось слишком много нитей.

Слишком много чужих рук плели невидимые путы за его спиной, чтобы в праздничную ночь Праздника Фонарей, под кружение хлопьев чистейшего снега и весёлый блеск уличных огней, Шэнь Буду испустил последний вздох, как того и желали его недруги.

http://bllate.org/book/38270/4947340