Готовый перевод Big Sister, Watch Yourself, I'm Your Sister-in-Law / Сестрица, опомнись: я твоя невестка: Глава 8

Линь Юэхэ вмиг охватил порыв. Она тотчас отложила рукоделие, достала из-за двери промасленную бумажную зонт-зонтик, мимоходом прихватила чистую и мягкую тонкую накидку и бросилась в пелену дождя.

Ливневые потоки обрушивались стремительно и яростно; несмотря на раскрытый зонт, ледяные капли косыми линиями секли её подол и туфли, навевая зябкую дрожь.

Она сжала пальцы ног в обуви, а в голове вертелся лишь один образ — тот самый человек, чей путь, возможно, преградили ненастье и буря.

Глядя на низвергающиеся потоки воды, Линь Юэхэ мысленно отвесила себе затрещину:

«Тьфу! Если бы в прошлой жизни я умела так ухаживать за людьми, с чего бы мне оставаться без пары даже после окончания университета?!»

В кабинете горел тёплый свет свечей.

Добравшись до галереи, Линь Юэхэ сложила зонт, поправила растрёпанные ветром виски и чуть влажный воротник, после чего тихонько постучала в дверь.

— Кто там? — донёсся изнутри настороженный голос Сун Циншуан. Шум ветра и ливня заглушал шаги приближающегося человека.

— Старшая сестра, это я, Юэ Хэ, — поспешно отозвалась Линь Юэхэ.

Дверь отворилась после мгновенной тишины.

Сун Циншуан стояла на пороге, а позади неё мягким ореолом разливался свет свечи.

Она с явным изумлением смотрела на растерянный вид Линь Юэхэ: кончики волос и плечи девушки слегка пропитались влагой, а в руках она крепко сжимала капающий дождевой водой бумажный зонт и аккуратно сложенную накидку.

— Почему ты пришла? В такой сильный дождь. — Сун Циншуан слегка сдвинула брови и посторонилась, пропуская её внутрь. Её взгляд упал на намокший подол платья.

Линь Юэхэ вошла в натопленный кабинет, принеся с собой волну сырости и прохладу бушующей непогоды.

Прислонив зонт к косяку, она протянула накидку и смущенно пояснила:

— Я увидела, что дождь начался внезапно, и подумала, что у старшей сестры, наверное, нет зонта. Ночью холодно, путь обратно хоть и не длинный, но промокнешь — и легко подхватишь простуду, вот я и… принесла накидку.

Из-за бега и волнения голос её слегка прерывался от дыхания, а щёки раскраснелись от ветра и брызг.

Сун Циншуан посмотрела на неё, и сердце её дрогнуло, словно от лёгкого толчка.

Она приняла мягкую накидку, которая ещё хранила тепло тела Линь Юэхэ, и её пальцы невольно сжались.

От ткани исходил чистый запах солнца, смешанный с едва уловимым травяным ароматом — казалось, это был собственный запах Линь Юэхэ.

— …Благодарю, — голос Сун Циншуан прозвучал ниже, чем обычно. Она подняла глаза на влажную одежду гостьи: — Ты… ты ведь тоже промокла.

— Я в порядке, пробежала всего ничего, — беззаботно покачала головой Линь Юэхэ и ободряюще улыбнулась. — Главное, что со старшей сестрой всё хорошо.

За окном бушевала буря, а в комнате трепетал огонь свечи, отбрасывая их тени на стену.

— Боюсь, этот дождь прекратится не скоро, — тихо произнесла Сун Циншуан, глядя на непроглядную пелену за стеклом.

— Угу, — кивнула Линь Юэхэ и осторожно предложила: — Тогда… можно я побуду со старшей сестрой, пока дождь не утихнет?

Сун Циншуан перевела взгляд на её по-прежнему влажные плечи.

Помолчав мгновение, она подошла к умывальнику, смочила чистую салфетку, отжала её наполовину и протянула Линь Юэхэ:

— Вытрись, не хватало ещё и впрямь простудиться.

Линь Юэхэ замерла, глядя на белую салфетку и точёные руки Сун Циншуан.

Эти руки подходили… просто идеально.

Длинные пальцы с округлыми кончиками…

«Ах…» — взвыла про себя Линь Юэхэ, чувствуя, как снова краснеет, и мысленно выругалась: «Ну с чего меня потянуло рассматривать именно это?!»

Затаив дыхание, она бережно приняла салфетку, которая ещё хранила прохладу пальцев Сун Циншуан, и пролепетала едва слышно:

— …Спасибо, старшая сестра.

Она аккуратно промокнула капли на лбу и шее.

Салфетка, казалось, тоже впитала в себя чистый и холодный аромат Сун Циншуан, отчего сердце Линь Юэхэ забилось ещё быстрее.

Сун Циншуан тем временем вернулась за письменный стол и вновь взяла бухгалтерские книги, но сосредоточиться почему-то никак не удавалось.

Боковым зрением она замечала фигурку, примостившуюся на низком табурете неподалёку: та тихонько сушила волосы, смирная и послушная, точно промокший под дождём зверёк, нашедший укромное местечко.

В воздухе висела тонкая тишина, а шум дождя лишь делал комнату ещё более уединённой.

Вскоре Линь Юэхэ утерла воду, аккуратно сложила салфетку и положила её на край стола.

Не смея мешать Сун Циншуан, она просто сидела тихо, а её взгляд невольно скользил к изящному и сосредоточенному профилю, освещенному пламенем свечи.

Наконец ливень за окном начал стихать, перейдя в шуршащий, монотонный дождик.

Линь Юэхэ поняла, что пора возвращаться.

Она поднялась на ноги и тихо произнесла:

— Старшая сестра, дождь поменьшал, я… я пойду.

Сун Циншуан оторвалась от записей, взглянула на неё, на мгновение задержав взгляд на уже высохшем платье, и кивнула:

— Будь осторожна по дороге.

Линь Юэхэ взяла оставленный у двери зонт, с которого всё ещё капало, и влажную салфетку. У порога она на секунду замялась, затем оглянулась, и её взгляд смягчился:

— Старшая сестра, ложись тоже пораньше.

— Угу, — бесстрастно отозвалась Сун Циншуан.

Проводив взглядом изящную фигурку Линь Юэхэ, которая раскрыла зонт и шагнула в слабеющую пелену дождя, пока та не растворилась в конце галереи, Сун Циншуан медленно отвела глаза.

Она опустила взгляд на собственные руки, которыми только что протянула салфетку.

Давно забытое чувство чьей-то заботы, подобно каплям ночного дождя, бесшумно проникало в глубину души.

Она взяла оставленную Линь Юэхэ накидку; мягкая ткань приятно холодила пальцы.

Помолчав долгое время, она всё же накинула её себе на плечи.

Она пахла едва уловимой травяной свежестью.

Несколько дней спустя на семейном ужине царила атмосфера кажущегося согласия, за которой скрывались тайные течения.

Помещик Сун с супругой восседали на почетных местах, Сун Чжиюань и Линь Юэхэ сидели рядышком с одной стороны, а Сун Циншуан — в одиночестве с другой.

Стол ломился от ягод и угощений, причем несколько овощных блюд были приготовлены из урожая с огорода Линь Юэхэ, который разрастался с каждым днем. Их яркие краски особенно привлекали внимание.

Матушка Чжан хлопотала вокруг блюд. Возможно, заметив, что Линь Юэхэ в последнее время пользуется всё большим успехом и даже заслужила благосклонность старшей барышни, она затаила обиду.

Пользуясь моментом, когда она накладывала еду Госпоже Сун, экономка с деланной небрежностью произнесла:

— Наша молодая госпожа — и вправду мастерица на все руки.

Овощи выращивает лучше любого опытного крестьянина, да и поговаривают, что частенько хаживает в кабинет к старшей барышни за науками.

При такой-то старательности мы, старики, прямо-таки кажемся бесполезными.

Слова звучали вроде бы как похвала, но с подковыркой: дескать, простого происхождения Линь Юэхэ мастерица лишь выслуживаться да угодничать.

Палочки в руке Линь Юэхэ чуть дрогнули, но на лице застыла кроткая улыбка. Она уже собиралась ответить, как сидевший рядом Сун Чжиюань опередил её, лениво приподняв брови:

— Что за речи у матушки Чжан? Юэ Хэ молода, тянется к знаниям, а сближение со старшей сестрой — дело хорошее.

Неужели в нашей Семье Сун не найдётся места для прилежной невестки?

Или матушка Чжан полагает, что моя, Сун Чжиюаня, жена недостойна даже грамоте обучаться да за цветами ухаживать?

Его голос звучал с привычной небрежностью, но взгляд метнулся на матушку Чжан.

Лицо экономки побелело, она тут же согнулась в поклоне:

— Старая раба не смеет… Старая раба вовсе не это имела в виду…

Помещик Сун нахмурился и прикрикнул:

— Слишком много болтаешь! Разве дело слуг — судить поступки господ?

Госпожа Сун тоже холодно бросила взгляд на матушку Чжан. Ничего не сказав, она выразила взглядом всё, заставив экономку замолчать от страха.

На сердце у Линь Юэхэ стало теплее, и она с благодарностью посмотрела на Сун Чжиюань.

Но в этот момент Сун Циншуан, которая до этого молча трапезничала, отложила палочки, изящно промокнула уголки рта салфеткой и заговорила — голос ее звучал чисто и спокойно, тихо, но так, что каждый за столом расслышал каждое слово:

— Юэ Хэ от природы одарена умом, схватывает всё на лету. О чём бы ни спрашивала — всё по делу, времени зря не тратит.

Принесённые ею фрукты и овощи свежи и вкусны, а приготовленные ею отвары и ароматные мешочки полны старания.

С этими словами она спокойно перевела взгляд на тарелку с тушеной капустой перед Линь Юэхэ, зачерпнула палочками кусочек, тщательно распробовала и слегка кивнула:

— Прожарка в самый раз, сочная и хрустящая, мне по вкусу.

Тон был бесстрастным, будто она констатировала самый обычный факт — без намеренного заступничества или преувеличения заслуг.

Но в этот деликатный момент такая поддержка весила больше любых оправданий.

За столом воцарилась тишина.

Помещик Сун с супругой удивленно переглянулись — сначала глянули на старшую дочь, потом на Линь Юэхэ. Они явно не ожидали, что всегда холодная и равнодушная к чужим делам старшая дочь станет хвалить невестку, взятую в дом для отвращения беды.

Линь Юэхэ и вовсе затрепетала от неожиданности. Резко подняв взгляд, она встретилась глазами с по-прежнему безмятежным взором Сун Циншуан.

В тех глазах не было лишних эмоций — лишь чистая, основанная на фактах оценка.

Но за этой сдержанностью крылось такое признание, от которого у Линь Юэхэ защипало в носу.

Она торопливо опустила голову, пряча бушующие внутри чувства, и, сглотнув комок в горле, выдавила:

— …Старшая сестра слишком много во мне видит.

Сун Циншуан больше ничего не добавила. Она снова взяла палочки и принялась за еду с прежней грацией, словно только что обронила мимоходом пару слов о каком-то блюде.

Сун Чжиюань лишь усмехнулся, уголки его губ тронула лукавая улыбка. Он перевёл взгляд с родной сестры на «союзницу» и задумался.

Больше за семейным столом никто не осмелился проронить ни единого слова сплетен о Линь Юэхэ.

После окончания трапезы Линь Юэхэ шагала на полшага позади Сун Циншуан, покидая столовую.

В сумерках галереи смутно вырисовывалась стройная, прямая спина идущей впереди девушки.

Набравшись храбрости, Линь Юэхэ сделала два быстрых шага, сравнялась с Сун Циншуан и произнесла мягким, полным благодарности голосом:

— Старшая сестра… спасибо тебе за то, что было сейчас.

Сун Циншуан не замедлила шага. Её лицо в полумгле казалось наполовину светлым, наполовину скрытым в тени, и она лишь сухо бросила:

— Угу. Всего лишь факты.

Ответ остался кратким, пожалуй, даже холодным.

Но Линь Юэхэ уловила в этом суховатом тоне нотки защиты.

Пусть даже дело в её собственных домыслах, но на сегодняшнем ужине старшая сестра и вправду заступилась за неё.

Она понимала, что для человека со столь сдержанным характером, как у Сун Циншуан, открыто произнести слова одобрения при родителях — уже огромный шаг.

http://bllate.org/book/38249/4795863