Готовый перевод Big Sister, Watch Yourself, I'm Your Sister-in-Law / Сестрица, опомнись: я твоя невестка: Глава 4

Сун Циншуан посмотрела на её нескрываемое воровство радости, и её холодные зрачки, казалось, тоже тронуло легкое подобие улыбки.

Она слегка кивнула:

— Ничего страшного, дочитаешь — тогда и вернешь. Если встретятся непонятные слова или фразы, можешь… приходить спрашивать меня.

Снова эта фраза: приходить спрашивать меня!

Линь Юэхэ чувствовала лишь, как её сердце расцветает, и изо всех сил сдерживалась, чтобы уголки губ не разъехались до самых ушей.

Она закивала:

— Угу! Я обязательно приду к старшей сестре!

Прижимая к груди Записки о нравах и заставах за хребтами, Линь Юэхэ, казалось, выплыла из кабинета словно по воздуху.

Лишь вернувшись в свою комнату и заперев дверь, она прислонилась спиной к дверной панели, шумно выдохнув, хотя её сердце всё еще бешено колотилось.

Она бережно положила книгу на подушку, легко проведя пальцами по синей обложке, словно всё ещё ощущая её прохладу и чистый, бодрящий аромат.

Всего лишь повод взять книгу, мимолетное соприкосновение, пара пресных фраз — но этого с лихвой хватило, чтобы она еще долго смаковала случившееся.

Тайная влюбленность расцветала именно в этих каплях сближения и незначительных взаимодействиях, тихо разрастаясь, обвивая сердце, принося с собой легкую сладость терпкости и полное предвкушение новой встречи.

Прошло несколько дней после того, как книга была получена, и Линь Юэхэ перечитывала Записки о нравах и обычаях за хребтами взад и вперед.

К горам, рекам и диковинкам из книги она, по правде говоря, особого интереса не испытывала, но раз эту книгу ей лично вручила Сун Циншуан, то каждое слово в ней казалось бесценным сокровищем.

Она даже нарочно выписала несколько редких иероглифов, аккуратно набросав их угольком на бумаге, чтобы приберечь в качестве повода для следующего визита за советом.

В этот день погода стояла душная, после полудня не было ни малейшего дуновения ветерка, и даже собаки под навесом высунули языки, вяло растянувшись на земле.

Линь Юэхэ сидела у окна, глядя на свой клочок земли, который благодаря тщательному уходу по-прежнему выглядел бодрым и зеленым, но в мыслях держала совсем другое.

Сун Циншуан не любила жару.

Однажды она случайно услышала, как служанка ворчала вполголоса: старшая барышня тяжелее всего переносит лето, а все эти разговоры о том, что в спокойном сердце прохлада наступает сама собой — сплошная ложь, просто она привыкла терпеть и никогда не жалуется.

В её голове зародилась одна мысль.

Она поднялась и направилась на маленькую кухню.

В этот час на кухне было тихо, лишь Матушка Чжан дремала в уголке.

Линь Юэхэ на цыпочках отыскала черную сливу, боярышник, солодку и прочие ингредиенты, а также прихватила немного леденцового сахара.

Раньше ей доводилось выпаривать и варить немало растительных экстрактов в лаборатории, так что в управлении огнем она толк знала, а сварить сливовый отвар для неё и вовсе не составляло труда.

В печи запылал огонь, в маленьком котелке заурчало, выпуская пузыри, и по помещению постепенно разнесся кисло-сладкий аромат.

Линь Юэхэ бдительно следила за огнем, даже не утирая мелкие капли пота, выступившие на лбу.

Когда отвар был готов, она отфильтровала темно-красную жидкость, перелила её в белый фарфоровый кувшин и специально опустила кувшин в колодезную воду, которую только что достали.

Как только стенки кувшина стали ледяными на ощупь, она бережно подхватила его и снова направилась к кабинету Сун Циншуан.

Дверь кабинета по-прежнему была приоткрыта.

Линь Юэхэ выровняла сбившееся от хлопот и волнения дыхание и снова постучала.

— Войдите, — в голосе Сун Циншуан слышалась легкая полуденная лень.

Линь Юэхэ толкнула дверь и вошла. Она увидела, что Сун Циншуан всё так же сидит за письменным столом, с кистью в руке склонившись над бухгалтерскими книгами.

Другой рукой она держала круглаго веера, лениво взмахивая им туда-сюда, а меж бровей залегла едва заметная складка — очевидно, эта духота тоже изрядно её утомляла.

— Старшая сестра, — тихо позвала Линь Юэхэ.

Сун Циншуан подняла взгляд и заметила, что та держит белый фарфоровый кувшин, от кончика её носа еще веяло кухонным жаром, а несколько прядей волос, намокнув от пота, прилипшие ко лбу, придавали ей слегка растрепанный вид.

— Младшая невестка? Ты это…

Линь Юэхэ аккуратно поставила белый фарфоровый кувшин на краешек стола, а на её лице появилась чуть смущенная улыбка:

— На улице так душно, я… я сварила немного кислого сливового отвара и остудила его в колодезной воде — лучше всего помогает от жары. Подумала, что старшей сестре тяжело заниматься домашними делами, вот и… принесла немного, не знаю, придется ли по вкусу.

Говоря это, она проворно взяла со стола чистую чашку, налила чуть меньше половины темно-красного, прозрачного отвара и, подхватив чашку обеими руками, протянула Сун Циншуан.

По ледяным стенкам чашки мгновенно выступили капли воды, а в воздухе повеяло кисло-сладкой прохладой.

Сун Циншуан посмотрела на протянутую чашку, затем на сияющие от ожидания глаза Линь Юэхэ и на крошечную капельку пота у неё на носу, и рука, державшая веер, на мгновение замерла.

Помолчав, она всё же отложила веер и протянула руку за чашкой.

Она опустила голову и сделала небольшой глоток.

Вкус оказался идеальным — кисло-сладким и леденящим. Волна прохлады скатилась по горлу, мгновенно прогоняя тоску и духоту в груди.

Она не удержалась и сделала еще один маленький глоток, после чего опустила чашку и подняла взгляд на Линь Юэхэ, которая в напряжении ждала ответа. Уголки её губ едва заметно изогнулись:

— Очень вкусно. В меру кисло и сладко, освежает и спасает от жары. Благодарю за заботу.

Тон оставался ровным, но усталость и раздражение в глазах словно значительно уменьшились.

Сердце Линь Юэхэ, висевшее до этого в воздухе, наконец опустилось на место, а радость пузырьками заурчала внутри, озарив всё её лицо.

— Главное, чтобы старшей сестре понравилось! Этот кувшин я оставляю, я… я пойду! — испугавшись, что если задержится еще хоть на мгновение, то уже не сможет контролировать глупую улыбку на лице, она торопливо попрощалась.

Добежав до своей комнаты, Линь Юэхэ прислонилась спиной к двери, а её сердце колотилось, словно боевой барабан.

Самого вкуса того сливового отвара она так и не отведала, зато почувствовала, как её сердце до краев наполнилось той же сладостью и кислинкой, став прохладным и умиротворенным.

Глава 4

Тот кувшин сливового отвара, казалось, стал тонким поворотным моментом.

С тех пор Линь Юэхэ заметила, что в глазах Сун Циншуан, когда та смотрела на неё, стало меньше изначальной отчужденности и больше мягкости.

Тогда она наконец набралась храбрости и с той самой бумажкой, на которой было выписано несколько редких иероглифов, вновь переступила порог кабинета Сун Циншуан.

— Старшая сестра, — стоя перед письменным столом, произнесла она с выверенной трепетом ноткой в голосе и протянула листок обеими руками. — Читая книгу, я встретила несколько незнакомых слов. Поставила знаки чтения, но не уверена, правильно ли… Хотела бы попросить у тебя совета.

Сун Циншуан отложила бухгалтерские книги и приняла этот несколько грубый клочок бумаги.

Её взгляд упал на аккуратный, но всё же по-детски наивный почерк, выведенный углем, и уголки её бровей чуть дрогнули.

Для новичка эти иероглифы действительно были слишком сложными.

— Этот иероглиф читается как цо-э, он описывает крутизну и высоту гор, — она подняла взгляд и, заметив, что Линь Юэхэ слушает очень внимательно, протянула тонкий палец, рисуя порядок черт на пустой поверхности стола. — Сверху ключ горы, а снизу вот так…

Линь Юэхэ поспешно подалась вперед, наклонившись, и её взгляд неотрывно следовал за танцующим в воздухе пальцем.

Она приблизилась настолько, что отчетливо ощутила привычный прохладный аромат холодного благовония, исходивший от Сун Циншуан, вперемешку с запахом туши и бумаги, от чего у неё слегка закружилась голова.

Сун Циншуан, казалось, вовсе не замечала её близости и продолжала терпеливо объяснять:

— …Эти два иероглифа, когда стоят вместе, обычно описывают опасный и крутой горный пейзаж. В каком месте книги ты их встретила?

— А? — Линь Юэхэ резко пришла в себя, её щеки слегка порозовели, и она смущенно указала на какую-то строчку в книге. — Вот… вот здесь…

Её протянутый палец ненароком чуть не коснулся тыльной стороны ладони Сун Циншуан, лежавшей на странице.

Расстояние было настолько близким, что можно было разглядеть бледно-голубые венки на её руке и тончайший пушок под лучами солнца.

Объяснения Сун Циншуан прервались.

Линь Юэхэ испуганно отдернула руку, сердце застучало как безумное, а уши запылали.

— П-прости, старшая сестра, я не специально… — забормотала она бессвязно, готовая сквозь землю провалиться от стыда.

Сун Циншуан взглянула на её мгновенно покрасневшие уши и растерянный, испуганный взгляд, на миг замолчав.

Этот взгляд был слишком чистым, обнажая всё тайное и неуклюжее стремление приблизиться.

Она не стала ничего разоблачать, лишь перевела взгляд обратно на бумажку, а её тон оставался ровным и спокойным, словно той мимолетной заминки никогда и не было.

— Ничего страшного, — её пальчик легко коснулся другого иероглифа. — Этот иероглиф читается как ин-юнь, он обозначает густой туман и клубящиеся облака…

Линь Юэхэ тихонько выдохнула, но больше приближаться уже не смела — она лишь затаила дыхание, внимательно слушая и навсегда запечатлевая в сердце чтение и значение каждого слова.

Солнечный свет проникал сквозь оконную решетку, безмолвно разливаясь между ними двумя.

Одна объясняла с терпением, другая «сосредоточенно» училась.

И только сама Линь Юэхэ знала, сколько её мыслей на самом деле было отдано редким иероглифам, а сколько — утопало в этом редком моменте тишины и уединения, когда они были вдвоем.

Лишь когда все слова были разобраны, Сун Циншуан опустила листок и посмотрела на Линь Юэхэ:

— Всё запомнила?

— Запомнила! Большое спасибо, старшая сестра! — Линь Юэхэ усердно кивнула, сверкая глазами так, будто только что справилась с невероятно важным заданием.

— Если будут непонятные места, можешь в любой момент прийти и спросить.

Сун Циншуан опустила взгляд, снова беря в руки бухгалтерские книги, возвращаясь к привычному рабочему состоянию.

Эта фраза, ставшая уже привычной прощальной формулой, прозвучала для Линь Юэхэ как сладостное разрешение.

Она согнула глаза, озарившись лучезарной улыбкой:

— Хорошо! Тогда я не буду мешать старшей сестре!

Прижимая к груди Записки о нравах и обычаях за хребтами, Линь Юэхэ легко и быстро покинула кабинет.

Лишь отойдя на значительное расстояние, она осмелилась сделать глубокий вдох, а то удушливое чувство долгого затаенного дыхания, с помощью которого она берегла эту тишину, теперь превратилось в переполнявший её сладкий воздух.

Она опустила голову, глядя на иероглифы, черты которых мысленно провела Сун Циншуан.

Цо-э, ин-юнь.

Как же красиво. Точно так же, как её нынешнее настроение — с громогромадными горными цепями и клубящимися облаками тумана, доверху забитое отражением всего одного человека.

Наступила ночь, звезды редко мерцали на небосводе.

Линь Юэхэ лежала в постели, ворочаясь с боку на бок и не чувствуя ни малейшего желания спать.

То мимолетное сближение в дневном кабинете, тот чистый прохладный аромат, опущенные ресницы Сун Циншуан во время объяснений и стук её собственного никуда не годного сердца — всё это снова и снова проносилось перед глазами.

Она тупо пялилась на балдахин кровати, как вдруг из внутренней комнаты донесся легчайший стук в дверь.

— Союзник, ты спишь? — раздался приглушенный голос Сун Циншуаня, в котором сквозило легкое волнение.

http://bllate.org/book/38249/4795859