Готовый перевод The Clingy One Backstabbed Me / Приручить высокомерную змею: Как волчонок в капкан попал: Глава 4

Слишком много слов в этом коротком предложении задели нервы Хань Си, в горле у нее встал ком, будто она подавилась сухим пайком, и она какое-то время не знала, с чего начать возражения — с «супруги» или со «свадьбы».

— Если ты явилась, чтобы нести ответственность, то мне твоя ответственность не нужна, — холодно ответила Хань Си, и ее острый взгляд вонзился в дерзкую девчонку, совершенно не знающую страха.

— Так нельзя, у нашего Клана Белых Волков на всю жизнь бывает лишь один партнер, — упрямо встретила взгляд Хань Си, острый словно нож, Бай Чжо. В ее глазах и на лице читалось безрассудство юности — молодой волк тигров не боится. — Я выбрала тебя.

Хань Си онемела. Она была наслышана об особенностях Клана Волков в отношении спутников жизни, но никогда с этим не сталкивалась, а потому, естественно, не знала, как с подобным поступить.

Прямолинейный подход не сработал, и Хань Си временно зашла с обходного пути, поинтересовавшись, как Бай Чжо умудрилась проникнуть в ее горную расщелину. Этот вопрос не давал ей покоя с самого начала.

Бай Чжо ответила честно, выложив Хань Си и то, что она является юной госпожой своего клана, проявив тем самым полную искренность и подчеркнув, что от супруги скрывать ничего не должно.

Выслушав ее, Хань Си и сама не знала, что и думать: стоило ли сокрушаться о непостоянстве мира, угораздившего ее навлечь на себя столь тяжкую проблему?

Помимо того, что происходило между ней и Бай Чжо, оставалось еще кое о чем предупредить.

— Нечего тебе соваться в человеческие земли с копной седых волос на голове, — напомнила Хань Си, в том числе чтобы избежать лишних хлопот для постоялого двора. — Перекрась в черный.

Серебряные волосы и серебряные брови никоим образом не могли принадлежать человеку. Если бы их заметил кто-нибудь проницательный, в опасности оказалась бы уже не только одна Бай Чжо.

Бай Чжо не была глупой: по пути сюда она действительно не встречала людей с иными волосами, кроме черных. Неудивительно, что все вокруг глазели на нее с таким странным выражением лиц.

Хань Си наверняка говорит так, подумала про себя Бай Чжо, просто боясь, как бы та не раскрыла свою истинную сущность. И потому, не задавая лишних вопросов, Бай Чжо тряхнула головой, меняя волосы на черные — брови и ресницы изменились вместе с ними.

— После того как я провалилась в пещеру той ночью, я уже думала, что меня вот-вот найдут, но они прошли прямо мимо входа и не заметили меня, — заговорила Бай Чжо о том волновавшем ее вопросе, ответа на который она так и не нашла, и, глядя на Хань Си пылающим взглядом, спросила: — Супруга знает, почему так вышло?

— Из-за барьера. Запах не мог выветриться наружу, — Хань Си все-таки поднесла к губам чашку и сделала маленький глоток, смачивая пересохшее горло. Глядя на послушный вид Бай Чжо, Хань Си немного расслабила хмурые брови, и ее тон невольно стал мягче. — Те погонщики, ты отделалась от них всех до единого?

— Да уж, — Бай Чжо самодовольно задрала подбородок, словно выпрашивая похвалу. — Теперь они вообще не могут меня отыскать, а когда запах рассеется, станет еще сложнее.

Хань Си не знала, то ли радоваться, что она наложила барьер и никто не увидел их сплетения той ночью, то ли жалеть, что из-за этого же барьера слуги Клана Белых Волков не смогли утащить Бай Чжо обратно.

Если сейчас связаться со слугами Клана Белых Волков, разыскивающими Бай Чжо, и велеть им забрать ее в племя — осуществимо ли это?

Заметив, что Хань Си сидит, опустив взгляд и храня молчание, Бай Чжо почувствовала себя заброшенной и слегка обиделась.

Хотя ее супруга была хороша собой и в таком виде, сейчас самое время налаживать отношения, как же можно не произнести ни слова?

— На мне ведь все еще остался твой запах, как ты можешь быть со мной так холодна? — Бай Чжо подползла к коленям Хань Си, опустилась на корточки и принялась мягко тереться головой о ее руку, лежавшую на коленях. В ее еще не потемневших, по-прежнему льдисто-голубых глазах блестели слезы, похожие на капли синего хрусталя. — Супруга решила бросить меня после того, как воспользовалась?

Брови Хань Си резко взлетели вверх, а фарфоровая чашка в ее ладони издала едва слышный хруст. Бай Чжо, казалось, ничего не замечала и по-прежнему смотрела на нее черными волосами и ледяными очами — чистыми и прозрачными, как полярный ледник, но теперь еще и переполненными влагой.

— Супруга… — видя, что Хань Си не двигается, Бай Чжо тихо позвала ее снова, словно скулящий зверек.

— Замолчи, — Хань Си резким движением опустила чашку. Пиала стукнулась о краснодеревную столешницу со звонким звуком, чуть не расколовшись на куски, после чего она яростно выдернула собственную руку и холодно бросила: — Смеди мне так больше не называть.

Бай Чжо опустила голову, и ее скрытые серебряные волчьи ушки, казалось, и впрямь безжизненно обвисли; черные шелковистые пряди соскользнули вниз, прикрывая половину лица. — Тогда как мне тебя называть?

Хань Си глубоко вздохнула, ее грудь слегка вздымалась. Она хотела было сказать: «Между нами нет ничего общего, можешь вообще никак не называть», — но, заметив легкую дрожь в плечах Бай Чжо, помимо своей воли изменила ответ:

— Зови меня просто по имени.

— Правда? — Бай Чжо тут же вскинула голову, ее взгляд просиял. В льдисто-голубых глазах отражался свет свечи, словно пламя, полыхающее среди ледников. Она смаковала это имя на языке, повторяя его так, будто хотела разжевать, проглотить и запомнить на всю жизнь: — Хань Си… Хань Си…

— Разве тебе не надоело так сидеть на корточках? Сядь обратно.

Получив приказ Хань Си, Бай Чжо охотно и послушно вернулась на круглую табуретку и села с идеально прямой спиной.

Глядя на такую Бай Чжо, Хань Си не находила выхода. Ее слабость к состраданию проявлялась перед этой девчонкой все чаще и чаще.

— Сколько тебе лет? — Хань Си покачала головой, решив все же сперва выведать происхождение Бай Чжо от А до Я.

— Мне в этом году стучило триста пятьдесят шесть лет. Братьев и сестер у меня шестеро, родители живы, сверху старший брат, вторая сестра, третий брат и четвертый брат, а снизу — младший шестой брат. Я пятая по счету, старший и третий брат уже завели семьи, а вторая сестра, четвертый брат и шестой брат — еще нет, да и я сама никогда не была в браке… — Бай Чжо принялась загибать пальцы, перечисляя всё с дотошностью коллекционера, и выдала и свой возраст, и семейное положение, вот только разговор начал сворачивать куда-то не туда.

— Подожди-ка, я не спрашивала, состоишь ли ты в браке, — оборвала ее Хань Си. Если позволить той продолжать, кто знает, не дойдет ли дело до перечисления предков до восемнадцатого колена, и тогда она сама начнет сомневаться, не разворошила ли целое логово белых волков.

Хотя ходили слухи, что способность волков к размножению и впрямь неплоха, но раз уж только ветвь вожака представляет собой столь внушительное семейство, Хань Си даже боялась представить, сколько же душ насчитывает все племя Белых Волков.

К тому же, в свои три с лишним сотни лет она ведь еще совсем волчонок. Мысль об этом помогла Хань Си найти оправдание собственному беспричинному милосердию.

— Ага, — Бай Чжо вовсе не расстроилась, что ее прервали. Она рассуждала так: раз уж Хань Си согласна с ней разговаривать, то сгодится что угодно.

— Мне нынче должно быть шестьсот сорок пять лет, я старше тебя на триста лет, — подумала Хань Си, решив, что это-то должно заставить Бай Чжо призадуматься о колоссальной разнице в возрасте и понять, что они совершенно друг другу не подходят. — В пересчете на человеческий возраст это все равно что восемнадцатилетняя девушка и сорокалетняя старуха.

Сказав это, Хань Си почувствовала, что сравнение со «старухой» было неким преувеличением, но, подумав еще немного, решила, что доля преувеличения пойдет только на пользу. В конце концов, в глазах духов или зверей разница в возрасте вещь пустяковая.

— Шестьсот сорок пять лет… Почти как моей второй сестре, ей в этом году должно быть шестьсот пятьдесят три. Могу ли я называть тебя старшей сестрой? — Бай Чжо заворочалась, перебирая длинными пальцами, и ее глаза вспыхнули — это обращение пришлось ей по душе. — Си-цзе.

— Кхе-кхе… — Хань Си едва не выплюнула глоток чая, который только что сделала и еще не успела проглотить, наплевав на все приличия.

— Си-цзе, пей медленнее, как же ты умудрилась поперхнуться? — Бай Чжо поднялась на ноги, обошла ее вокруг и, склонившись, принялась похлопывать по спине, помогая восстановить дыхание, а на ее лице проступило легкое беспокойство.

Хань Си холодно посмотрела на Бай Чжо. Ее черные, как тушь, глаза из-за сильного кашля покраснели по кругу; ей казалось, что она вложила в этот взгляд всю свою ярость до капли, но в глазах Бай Чжо это выглядело скорее как кокетство.

Ошеломленно глядя в глаза Хань Си, Бай Чжо моргнула, и ее словно озарило:

— Это из-за того обращения — Си-цзе?

Ответ — будь он утвердительным или отрицательным — лишь сильнее вогнал бы Хань Си в ступор. Поперхнуться чаем из-за того, что какая-то волчья девчонка назвала ее сестрой — признавать подобное ей не хотелось ни за что на свете.

Про себя она принялась корить маленькую волчицу: неужели та и впрямь не понимает намеков, или же притворяется, будто не понимает?

— Я привыкла говорить прямо, так что скажу без утайки, — Хань Си смахнула руку Бай Чжо со своего плеча, прочистила горло и произнесла с предельной серьезностью: — Во-первых, та ночь была не более чем случайностью, и я знаю, что все случилось из-за моего соблазнения. Но в конечном счете ты сама вторглась в мое запретное место. Давай лучше уступим друг другу: я не требую от тебя ответственности, а ты не приставай ко мне. Можешь вернуться и побыть юной госпожой или отправиться искать приключений в другое место — меня это не касается, и я никому об этом не проговорюсь. Твоему замужеству это нисколько не помешает, давай просто сделаем вид, будто ничего не было.

Бай Чжо стояла рядом, опустив голову и склонив ее набок. Она молча выслушала, как Хань Си с холодным лицом произносит все эти слова слово за словом.

Разве она не понимала, что Хань Си пытается провести между ними четкую черту? Просто сама она этого не хотела.

С самого детства родители внушали ей заповедь: «Один спутник на всю жизнь», и эти слова глубоко отпечатались в ее сердце. Не только ее родители, но и старшее поколение — если взять выше, дедушки и бабушки, а если ближе, то старший брат, вторая сестра и третий брат, да и все сородичи из Клана Белых Волков — даже если один из супругов умирал, второй никогда не женился и не выходил замуж повторно.

Выросшая в такой обстановке Бай Чжо впитала все это с малых лет. Мать говаривала им, братьям и сестрам: «Нам посчастливилось обрести человеческий облик, но мы не должны забывать привычки, выработанные поколениями предков нашего Клана Белых Волков: полюбив кого-то одного, люби всем сердцем до конца дней. А если случилось неожиданное спаривание — изволь нести за него ответственность».

Обычно вожаками стаи у волков становились самки, хотя это не значило, что самки не могли бороться за власть. После принятия человеческого облика титул вожака волков сменился на «главу племени».

Среди правителей Клана Белых Волков было немало самок, а нынешней главой племени и вовсе приходилась мать Бай Чжо. В их клане пол не имел никакого значения. Бай Чжо никогда не считала, что раз она женщина, а Хань Си — женщина, то можно легко отделаться и затушевать факт того, что произошло той ночью.

— Но ведь мы спаривались, — голос Бай Чжо прозвучал звонко, но твердо. Никаких больше шуток-прибауток — лишь констатация факта, звучавшая словно обещание. — По законам волчьего клана, ты — моя пара.

В не самой просторной комнате горело всего несколько свечей, отбрасывая тусклый свет и едва освещая двоих — сидящую и стоящую. Редкие порывы прохладного ветра, залетевшие в щели дверей и окон, заставляли пламя свечей трепетать, а тени вокруг них — покачиваться.

В этой звенящей тишине эти несколько слов, упав в слух Хань Си, заставили ее руки задрожать.

http://bllate.org/book/38244/4795012