Готовый перевод The Rich Life of Arnao Who Fears Nails / Миллионы на счетах: Новая жизнь Шан Чжиюй: Глава 4

Но почему же её сердце вдруг так заныло?

Глава 3. Преображение

Наверное, каждый бедняк хоть раз предавался фантазиям онезапно свалившемся на него богатстве. Шан Чжиюй не была исключением, особенно когда её мать тяжело болела.

Стоит человеку попасть в больницу, как он тут же узнаёт, насколько дорого стоит здоровье.

В то время Шан Чжиюй часто подумывала купить лотерейный билет и каждый раз мечтала о том, как потратит десять миллионов, если выиграет.

Будь у неё десять миллионов, мать, по крайней мере, не ушла бы так быстро, или же она смогла бы избавить её уход от лишних мучений.

Если бы мама захотела продолжить лечение, она отвезла бы её в лучшую больницу страны; если бы мама боялась лечения, она сначала выкупила бы обратно их квартиру, где они прожили двадцать лет, а вдобавок купила бы небольшой отдельный коттедж.

В саду она посадила бы любимые мамины чайные розы, каждый день вывозила бы её во двор погреться на солнышке, а пока состояние здоровья ещё позволяло, свозила бы её к далёкому сижнему морю, увидеть которое та так и не смогла за всю свою жизнь.

Однако всё это было лишь фантазиями Шан Чжиюй.

Для Шан Чжиюй тот период без преувеличения можно было назвать концом света — концом света для них двоих с матерью.

На четвёртом курсе, в ветеранском семестре, Шан Чжиюй едва справлялась с поиском работы и написанием дипломной работы, как вдруг получила удар грома среди ясного неба: у матери диагностировали рак желудка.

Болезнь У Чжэнь обнаружили уже на поздней стадии, и врач обходительными словами выразил четыре предельно жестоких иероглифа: медицина бессильна.

У Чжэнь сразу же захотела отказаться от лечения, но Шан Чжиюй не желала сдаваться. Всегда рассудительный ребёнок, узнав об этом, горько заплакала и сказала У Чжэнь: Я не хочу оставаться без мамы.

Тогда У Чжэнь решила продать квартиру, чтобы начать активное лечение.

Но её состояние ухудшалось с пугающей быстротой: деньги от продажи жилья в небольшом уездном городке таяли на глазах, а родственники больше не хотели одалживать им деньги. Больница, словно бездонная пасть, поглощала все сбережения У Чжэнь.

Ради дочери она даже набрала немало долгов через онлайн-сервисы микрозаймов, но этот жестокий мир всё равно не пожелал задержать её ещё ненадолго, чтобы она смогла побыть со своей ещё совсем молодой дочерью.

С момента обнаружения болезни до ухода У Чжэнь из жизни прошло всего лишь около года. За этот год Шан Чжиюй потеряла и близкого человека, и все деньги, а вдобавок обросла немалыми долгами. Она даже не успела вовремя закончить диплом, из-за чего ей задержали выпуск, а заветное предложение о работе от известной компании уплыло прямо из рук.

Стиснув зубы и собрав последние силы, Шан Чжиюй провела материнские похороны. С тех пор каждый день она отчаянно желала последовать за мамой. Мать была её самым близким человеком, и без неё жизнь в этом мире потеряла для неё всякий смысл.

Видимо, её состояние было настолько тяжёлым, что родственники тут же один за другим стали напоминать ей о висящих на ней долгах.

Верно, мама наверняка не хотела бы видеть её столь безответственной.

Чтобы как можно скорее расплатиться с долгами, Шан Чжиюй оставалось лишь взять себя в руки и заняться поисками работы. Она в одиночку приехала в город Хайцзинь, разослала больше сотни резюме и получила бесчисленное множество отказов, прежде чем ей наконец предложили нормальное место.

Ни одна компания не желала брать студентку с задержанным выпуском, особенно в таком мегаполисе, как Хайцзинь, поэтому Шан Чжиюй невероятно дорожила этой возможностью.

Она работала прилежно и усердно изо дня в день, никогда не возражала против переработок — пока за них платили сверхурочные, она не произносила ни слова жалобы. У неё практически не было развлечений, она избегала общения, и вокруг неё царило абсолютное безмолвие. Подобно мху в сыром углу, никому не нужная, отрешённая от мирской суеты, она просто тихо жила день за днём в полном одиночестве, а выплата долгов стала её главной жизненной целью.

В мгновение ока ей исполнилось двадцать восемь лет, а долги всё ещё не были погашены.

Юношеские грандиозные амбиции и несбыточные грёзы давным-давно стёрлись под натиском серых будней. Она превратилась в человека в футляре — онемевшего, консервативного, косного, отвергающего любые перемены и встряски в жизни. Она стала скучным взрослым.

Она уже давно смирилась с суровой реальностью.

Но что это за ситуация сейчас?

Она унаследовала сто миллиардов?

Шан Чжиюй рассмеялась: всё это казалось донельзя абсурдным. Престижная компания, о трудоустройстве в которую она так мечтала, на поверку оказалась бизнесом её мачехи, а отец, о котором ничего не было слышно больше двух десятков лет, внезапно объявился — и явился в качестве покойника, попутно преподнеся ей щедрый дар.

Смеясь, Шан Чжиюй заплакала.

Её сердце сжалось от тупой боли.

Она соскучилась по маме.

Истощённый и чахлый образ матери перед кончиной постепенно наложился на роскошный особняк вокруг, и слёзы Шан Чжиюй хлынули бурным потоком, мгновенно окрасив её светлые джинсы в тёмно-синий цвет.

Она зажмурилась и изо всех сил сдавила переносицу, пытаясь остановить слёзы, но те словно назло продолжали неудержимо течь наружу.

Почему судьба не дала ей всё это раньше?

Тогда бы мама, наверное, ушла не так мучительно.

Шан Чжиюй вдруг ощутила себя игрушкой в руках злого рока.

Поплакав какое-то время, она глубоко вздохнула и взглянула на часы: прошло десять минут. Она плакала уже десять минут, и ей необходимо было прекратить эти слёзы.

Она знала, что столкнуться с уходом близкого человека — обязательный жизненный урок. Она не позволяла себе слишком сильно погружаться в прошлое, не разрешала себе раскисать и деградировать, ведь мама не хотела бы видеть её в таком состоянии. Именно поэтому она позволяла себе давать волю эмоциям ровно на десять минут.

Шан Чжиюй подняла голову, изо всех сил стараясь сдержать слёзы, и принялась обдумывать события сегодняшнего дня.

Оу Ци не мошенница, гигантское наследство — сущая правда, однако истинных намерений Оу Ци она пока не знает. Что до самой Оу Ци, ей оставалось лишь наблюдать за развитием событий. Но что делать ей самой? Перемены нагрянули так внезапно, что ей придется как можно скорее перекроить собственные жизненные планы.

Изначально она планировала пока молода остаться в городе Хайцзинь, заработать побольше денег и поскорее закрыть долги, а затем, если удастся, отыскать тихий уездный городок с красивыми пейзажами, купить там скромное жильё, завести пару домашних животных и спокойно доживать свой век.

Теперь же ей не нужно было ломать голову над долгами и покупкой квартиры, да и план с питомцами, пожалуй, можно было воплотить раньше срока. Впрочем, чужие деньги всегда обжигают руки, и лучшим решением будет как можно скорее заставить их работать на себя, построив собственную карьеру.

Чем же заняться?

В университете Шан Чжиюй изучала бухгалтерию. Достигнув потолка по этой специальности, она закончила бы точно так же, как её старшие сокурсники — до конца дней не зная забот о еде и крове где-нибудь в тюрьме под мостом Хайцзиня. Такой жизни Шан Чжиюй не хотела.

Из-за отсутствия капитала она прежде никогда даже не помышляла о собственном деле, из-за чего сейчас у неё не было ни малейшего представления о том, как тратить деньги. Похоже, к этому вопросу нужно подходить обстоятельно и как следует во всём разобраться.

Немного расслабившись, Шан Чжиюй вдруг почувствовала легкий голод. Она прошла на кухню и обнаружила, что там всё полностью укомплектовано — в наличии имелась любая утварь и самые разнообразные продукты. Не желая усложнять себе жизнь, она наскоро сообразила овощной салат и нарезала немного ветчины, решив так вопрос с ужином.

Кухня была поистине изысканной и красивой. Шан Чжиюй очень понравился этот огромный островной стол — если вести здесь кулинарное шоу, кадры получались бы очень фотогеничными. Впрочем, использовать подобное место для этого казалось излишней тратой ресурсов.

Шан Чжиюй усмехнулась про себя: её мышление бедняка, похоже, пустило глубокие корни, раз уж даже способы начать своё дело у неё такие донельзя простые.

Время было уже позднее, и Шан Чжиюй решила последовать совету Оу Ци лечь спать пораньше. Она снова вошла в спальню и вновь была поражена размерами главной комнаты. Одна лишь эта спальня оказалась просторнее всей её съёмной квартиры целиком — не меньше ста квадратов, с двумя панорамными окнами в пол и потрясающим видом на ночной город. Шан Чжиюй потратила немало сил, только чтобы задвинуть шторы.

Она приехала в спешке, не взяв с собой ни единой вещи, но к счастью, здесь было абсолютно всё — судя по всему, обо всем позаботилась Оу Ци. При первом впечатлении Оу Ци казалась заносчивой и властной, но на деле её поступки выдавали заботу. Шан Чжиюй отметила про себя, что в ней ощущается какая-то не по годам зрелая мудрость: неужели все богачи взрослеют раньше времени?

Ванная комната тоже выглядела достаточно роскошно, чтобы вызвать восхищение, но Шан Чжиюй устала и сегодня уже не горела желанием изучать её устройство — она просто скинула одежду и быстренько приняла душ. Возиться с ванной она не стала, не привыкла, предпочтя обычную душевую кабину.

Приведя себя в порядок, Шан Чжиюй тяжело рухнула на кровать и мгновенно заснула. Спала она, впрочем, не слишком крепко: в столь незнакомой и пугающей обстановке расслабиться ей так и не удалось, поэтому на следующее утро она проснулась непривычно рано.

Завтрак мало отличался от вчерашнего ужина, и Шан Чжиюй перекусила на скорую руку — аппетитом она никогда особо не страдала. Как истинный офисный работник, еде она предпочла эту высококлассную кофемашину.

Разобраться с аппаратом труда не составило, хватило пары минут изучения, а вот разнообразие кофейных зёрен заставило её повозиться.

Кофемашина оказалась отменной, а зёрна — и того лучше. Густой, насыщенный аромат; она никогда прежде не пила столь восхитительного кофе — всё-таки вещи богачей разительно отличаются от того, чем пользуются простые люди.

Чашка ещё не опустела наполовину, как появилась Оу Ци. С безупречным, но каким-то уставшим макияжем, она с порога без сил рухнула на диван и принялась сладко зевать.

Посмотрев на неё, Шан Чжиюй чуть приподняла кофейную чашку в руке:

— Будешь кофе?

Оу Ци лениво отозвалась:

— Давай, побольше сахара и молока.

Шан Чжиюй усмехнулась про себя: похоже, эта избалованная наследница в душе остаётся ребёнком, раз ещё не отвыкла от сладкого.

Выпив кофе, Оу Ци немного взбодрилась. Шан Чжиюй не стала её торопить и просто терпеливо ждала рядом — спешить в любом случае было не ей, и она с удовольствием наслаждалась подобным размеренным ритмом жизни. Никаких ранних подъёмов, никакой толкучки в метро ради изнурительной работы. Сейчас она чувствовала себя невероятно счастливой.

Обретя прежнюю бодрость, Оу Ци приподнялась и окинула Шан Чжиюй оценивающим взглядом:

— Иди переоденься во что-нибудь подходящее для выхода на улицу. Выбери из гардероба любую вещь, которая приглянется, а потом я отвезу тебя в одно место. Сегодня я полностью тебя преображу!

Едва переступив порог салона красоты, Шан Чжиюй оказалась окружена толпой женщин в нежно-розовой форме. Они дружно принялись колдовать над её лицом и телом. Разумеется, речь шла не о пластической хирургии, а лишь об основательном уходе.

Прошло неизвестно сколько времени — настолько долгого, что Шан Чжиюй почти забыла, каково это вообще существовать, — прежде чем Оу Ци наконец скомандовала «стоп».

Ну вот, идеально! Сразу видно — дочь красавчика-папаши, стоило лишь немного навести лоск, как сразу такая красотка получилась. А ну-ка, подойди к зеркалу, взгляни на себя сама: разве не преобразилась?

Язык Оу Ци был остер, как будто смазан ядом, но при этом сладок, словно мёд, так что Шан Чжиюй вмиг растерялась, злиться ей или радоваться. Она немного нервничала: она знала, что недурна собой, и с малых лет слышала немало комплиментов своей внешности, однако сейчас, стоя в этом элитном салоне красоты, всё равно не могла совладать с волнением.

Сделав глубокий вдох, она посмотрела в зеркало и вдруг почувствовала, что отражение кажется ей чужим.

http://bllate.org/book/38243/4794941