Готовый перевод I Really Am a Dragon / Я и правда дракон!: Глава 6

Чарльз изначально нёс подростка назад легко и непринужденно, но, пролетая сквозь слои тумана, внезапно уловил какой-то цветочный аромат и громко чихнул.

Стоило ему разжать пасть, как юноша полетел вниз. Малыш-дракон тут же камнем бросился за ним и, вытянув лапки, снова подхватил человека.

Однако когти у дракона были острыми, а хватка — поспешной. Неизвестно, куда именно он ткнул паренька, но тот испустил жалобный вопль и тут же пришел в себя.

Чарльз испугался его крика и мгновенно разжал лапы.

Бедняга рухнул на землю со всего маху. К счастью, до земли было уже недалеко: хотя он и ушибся, по крайней мере, руки и ноги остались целы.

Но этот юноша сызмальства не ведал тягот, а нынче хлебнул лиха по полной. Едва он, одурманенный болью, приподнялся и сел, как зашевелились травинки и перед ним рухнула огромная туша!

Подросток завопил вовсю, и не успел он прийти в себя и пары секунд, как снова обмяк и замертво рухнул на землю.

Чарльз фыркнул носом и пару раз обошел вокруг него. Убедившись, что тот снова отключился, он смело и без опаски снова подхватил паренька в пасть.

Если бы этот бедный юноша очнулся в тот момент и понял, что его, словно какую-то добычу, несёт по воздуху дикий зверь, он бы точно умер со страху.

Но на этот раз он вырубился накрепко. Чарльз доставил его во двор к Тао Эрсяню, а парень так и не подал признаков жизни. Сам же Тао Эрсянь сладко спал в доме и даже не заметил появления Чарльза.

Этот маленький пухляк умел только есть да спать, а бдительностью обладал крайне низкой.

Пробормотав про себя эту мысль, Чарльз вдруг вспомнил, что вообще-то собирался сбежать. Раз уж плата за беспокойство доставлена, он тут же повернулся и был таков.

Цзян Уи, всё это время следовавший неподалёку, тихо усмехнулся: наконец-то этот дракончик вспомнил о делах насущных.

Впрочем, всё равно бессмысленно.

Цзян Уи позволил ему слоняться всю ночь исключительно ради того, чтобы прощупать почву и до конца выяснить истинные возможности маленького дракончика. Раз уж теперь Чарльз даже раскрыл свои драконьи чешуйки, Цзян Уи больше не собирался играть с ним в кошки-мышки. Он просто поднял руку и сделал в воздухе хватательное движение.

Чарльз летел на свободе, чувствуя себя превосходно, как вдруг ощутил невыносимую боль, пронзившую всё тело. Огласив окрестности протяжным рёвом, он в мучениях закрутился в воздухе.

Боль усугублялась с каждой секундой. В конце концов он рухнул на землю, не в силах совладать с собой, пробил в грунте несколько ям и завертелся в агонии.

Шум стоял немалый, а драконий рев терзал барабанные перепонки. Тао Эрсянь проснулся от этого грохота и выкатился из дома.

Даже тот паренёк с трудом пришел в себя. Раскрыв глаза и увидев, что чудище словно кто-то обуздал, он тут же отполз назад, вжавшись спиной в опорный столб, и принялся испуганно наблюдать. Вдруг он обо что-то задел плечом, присмотрелся и обомлел: рядом стоял семи-восьмилетний мальчик в розовых одеждах.

Лишь когда боль кое-как утихла, а тело Чарльза забилось в мелкой дрожи и от бессилия принялось принимать человеческий облик, Цзян Уи неспешно подошел ближе и с видом абсолютного спокойствия отчитал его:

— Непослушный.

— Разве я не говорил тебе не шататься где попало?

Его тон оставался ровным и холодным, ничем не отличаясь от манеры принимать внезапные экзамены в будничные дни, но для Чарльза эти слова звучали словно проклятие самого сатаны.

Если раньше он просто боялся чудовищной силы Цзян Уи, то теперь его охчал настоящий, животный ужас. И без того бледное лицо окончательно лишилось красок, а от налетевшего ночного ветра повеяло могильным холодом.

От запястья исходила непрекращающаяся волна боли, казалось, она пронзала кровеносные сосуды прямо до самого сердца. Чарльз робко поднял взгляд на Цзян Уи и лишь тогда заметил, что к его запястью тянется тонкая бледно-зеленая нить, другой конец которой был накрепко привязан к руке мужчины.

Неизвестно когда, но на его запястье появился бледно-зеленый узор в виде драконьей чешуи.

Эта нить, судя по всему, состояла из сгущенной духовной силы и испускала слабое свечение. Только тут Чарльз вспомнил, что когда Цзян Уи передавал ему свою духовную энергию, он ненароком или специально сжимал именно это место!

Лишь спустя долгое время эта пронзающая до мозга костей боль утихла, а зеленая нить растворилась в воздухе.

Чарльз обессиленно рухнул на землю, судорожно вцепившись в собственное запястье. Охваченный раскаянием и страхом, он испуганно пролепетал:

— Что это за штука...

Наверное, от боли у него совсем не осталось сил, и голос звучал тоньше обычного, срываясь на плач. Но он отчаянно зажмуривался, изо всех сил стараясь не дать слезам пролиться. Цзян Уи медленно опустился перед ним на корточки и протянул руку к его запястью, но Чарльз в ужасе шарахнулся назад, глядя на него круглыми от страха глазами.

Цзян Уи не стал настаивать. Он так и присел на корточки, заглядывая ему прямо в глаза:

— Всего лишь контракт. С этого момента я — хозяин, а ты — слуга. Если надумаешь бежать, как думаешь, что произойдет?

Тело Чарльза мелко дрожало, но он стиснул зубы, пытаясь держаться из последних сил.

Цзян Уи неторопливо поднялся на ноги и произнес:

— Твое сердце чистно донельзя, так что я преподам тебе урок. Впредь будь осторожнее с людьми и делами, и никогда...

Закончив фразу, он, видимо, вспомнив о крайне скудных способностях Чарльза к пониманию, покачал головой и добавил:

— Не доверяй кому попало.

Дракончик впервые в своей драконьей жизни потерпел столь сокрушительное поражение, да еще и привязал себя по рукам и ногам. Теперь он был готов горько пожалеть о содеянном.

Интуиция его не обманула: этот Цзян Уи — настоящая поганая драконья шкура!

А юноша, что всё это время с любопытством наблюдал за зрелищем, увидев, как неведомого зверя усмирили, вмиг проникся глубочайшим почтением. Его глаза загорелись восхищением, и он, набравшись смелости, подбежал ближе.

— Простите за беспокойство... Не подскажет ли бессмертный наставник, как мне вернуться в Резиденцию князя Хуай?

Цзян Уи только сейчас вспомнил, что здесь вообще-то оставался еще один живой человек. Повернувшись к юноше, он вдруг ощутил, что аура этого парня кажется ему до боли знакомой.

Заметив, что на него смотрят, юноша выпрямил спину и выпалил на одном дыхании:

— Я — Цзин Юй, наследный княжич Хуай из государства Жуй. Отправившись на охоту на зверей-демонов, я угодил в ловушку злоумышленников и в панике бежал сюда. Если бессмертный наставник поможет мне вернуться, мой отец щедро отблагодарит вас. Прошу, окажите милость, помогите!

Взгляд Цзян Уи слегка изменился:

— Цзин... наследный княжич Хуай?

Цзин Юй подумал, что тот ему не верит, и тут же попытался достать жетон княжеской резиденции. Прошарив во всех карманах и ничего не найдя, он покраснел и смущенно пояснил:

— Я в последнее время изрядно потрепан, да и зверей вокруг полно... Спасая жизнь, я растерял все магические артефакты, видать, тогда же и жетон обронил... Но я правду говорю, я наследный княжич Хуай, ни единого слова лжи!

Речь Цзин Юя звучала искренне, но стоило ему назвать свое имя, как выражения лиц Старой Софоры и Тао Эрсяня мгновенно переменились. Они переглянулись и предпочли промолчать. Чарльз же ничего не понял, но испуганно подняв голову, благоразумно решил больше не открывать рот.

Он теперь боялся Цзян Уи пуще огня.

При этом Чарльз вовсе не думал, что эта скверная драконья душонка Цзян Уи проявит такое благородство и действительно станет провожать какого-то там льва домой. Однако, к его величайшему удивлению, Цзян Уи словно сменил маску: на его лице расцвела улыбка, и он согласился.

— Не извольте сомневаться, ваше высочество. Я — Цзян Уи, странствующий культиватор без учителей и сект. Мой питомец сегодня потревожил вас, так что проводить вас домой — мой прямой долг.

...Питомец?

Чарльз резко вскинул голову на Цзян Уи, рефлекторно собираясь возразить, но перехватил его многозначительный взгляд и тут же сник, захлопнув рот и превратившись в безмолвный камень.

Цзян Уи продолжил:

— Уже поздно. Ваше высочество, отдохните пока здесь, а завтра, как рассветет и рассеется утренний туман, мы тронемся в путь.

Цзин Юй с облегчением выдохнул и почтительно поклонился Цзян Уи:

— Благодарю бессмертного наставника!

Малыш-дракон, глядя на этого льва, столь истово благодарившего Цзян Уи, внезапно преисполнился странного чувства родственной души. Бедолаги разделяли общую участь.

Он мог дать голову на отсечение: Цзян Уи наверняка замышляет какую-то пакость!

Рассовав по комнатам отдыха Цзин Юя и Чарльза, Старая Софора поднялся вместе с Цзян Уи в уединенные покои на утёсе и наконец не выдержал вопроса:

— Господин собирается уходить?

Перед Цзян Уи лежал кроваво-красный клинок. От меча исходил багровый отблеск и густая аура убийства, словно его только что вымыли в море крови. Сам клинок отличался странной фактурой — невозможно было понять, из кости какого зверя он сделан, а узоры на рукояти мерцали золотистыми точками, выглядя одновременно зловеще и роскошно.

Старая Софора, казалось, боялся лишний раз взглянуть на это оружие и упорно прятал глаза в пол до тех пор, пока Цзян Уи не взмахнул рукой, убирая клинок. Лишь после этого старик испустил долгий вздох облегчения, словно получив помилование.

Цзян Уи промолвил:

— Упустить такую возможность — какое упущение. Уже сотню-другую лет от этого старого хрыча не слышно ни звука, а ублюдки из Божественного Двора не посмеют досаждать мне. Если даже заявятся — оставлю им лишь пустую оболочку.

Старая Софора тут же осведомился:

— Нужна ли господину наша с Тао Эрсянем помощь в дороге?

— Не стоит. Оставайтесь здесь. Если пожалуют гости из Божественного Двора, вам будет что им ответить. Я лишился девяти десятых духовной силы, сейчас не время для открытых столкновений.

В глазах Цзян Уи на миг мелькнул безжалостный оголек:

— Как только я верну своё...

Старая Софора почтительно кивнул:

— Как прикажете.

Видя, что Цзян Уи больше не намерен говорить, он молча и почтительно удалился. Цзян Уи прислонился к кушетке, шевельнул пальцем и, глядя на зеленую нить, обвивавшую его указательный палец, тихо пробормотал:

— А явились как раз вовремя.

·

Рано утром Чарльза разбудил Тао Эрсянь.

Поскольку прошлой ночью маленький дракончик орал так отчаянно и жалко, Тао Эрсянь больше не держал на него зла, наоборот, проникшись жалостью к бедолаге, которого так жестоко потрепал взрослый господин.

Чарльз чувствовал себя прескверно: он почти не сомкнул глаз за всю ночь, едва подобравшись к дреме на рассвете, как его подняли спустя каких-то полчаса. Внутри бушевало пламя раздражения, но стоило ему увидеть Тао Эрсяня, как весь пыл угас. Понурив голову, он тихо извинился:

— Тао Эрсянь, в тот день я перебрал с вином. Прости меня.

Тао Эрсянь отмахнулся:

— Пустяки. Все равно ты скоро уходишь, я на тебя не в обиде.

Чарльз мгновенно взбодрился:

— Ухожу?

Неужели Цзян Уи наконец сжалился и отпускает его?

Тао Эрсянь, угадав его мысли, покачал головой:

— В этот раз взрослый господин берет тебя с собой в дорогу. Кстати... я ведь с самого рождения духа обитал в Бездне Божественного Дракона и никогда оттуда не выбирался. Какая же тебе выпала удача!

Малыш-дракон тут же поник. Никакой удачи он в этом не видел.

Цзин Юй сгорал от нетерпения и с самого раннего утра поджидал во дворе. Будучи культиватором на Стадии Сердцебиения, он после ночного отдыха выглядел уже не столь потрепанным.

Цзян Уи облачился в неброские одеяния цвета циань — нежно-зеленовато-голубые. И хотя от него по-прежнему веяло врожденной аристократичностью, в облике прибавилось бессмертного благородства, так что он ничем не отличался от обычных заклинателей из мира смертных.

Втроем они покинули долину и направились к выходу. Почудилось ли Чарльзу, или нет, но когда они проходили сквозь ту самую преграду-барьер, уголки губ Цзян Уи едва заметно, словно с умыслом, изогнулись в улыбке, но тут же распрямились.

Эта ухмылка заставила сердце дракончика тревожно ёкнуть: ему казалось, что что-то здесь не так. Лишь когда Цзин Юй ловко запрыгнул на парящий серебряный меч, внимание Чарльза переключилось на это зрелище.

В прочитанных за последние дни книгах упоминалось, что для полетов культиваторы используют внешние вспомогательные средства, в основном выбирая магические артефакты. Следом за этим он увидел, как и Цзян Уи извлек свой клинок, бросив на него странный, нечитаемый взгляд.

Клинок покоился в черных ножнах, но от одного его вида у Чарльза по спине пробегал холодок. Он ощущал сильнейшее отторжение, хотя и не мог толком объяснить причину.

Увидев, как Цзян Уи, подобно Цзин Юю, наступил ногой на ножны с клинком, Чарльз попытался вновь обернуться истинным зверем, но Цзян Уи протянул руку и силой втащил его за собой.

Стоило чужой руке коснуться его плеча, как в памяти тут же вспыхнула вчерашняя боль, и плечики дракончика мелко задрожали. Однако Цзян Уи крепко вцепился в его плечо и без лишних слов взмыл ввысь, следуя по пятам за Цзин Юем.

В полете, когда рядом находился Цзян Уи, никакие дикие звери, разумеется, не смели преграждать им путь.

Цзин Юй облегченно выдохнул, после чего злобно выругался:

— И впрямь стая подлых трусов, что кланяются сильным и гнобят слабых!

Вчера его гоняли как загнанного зверя, а сегодня дорога оказалась чистой и гладкой, что вызывало у юноши одновременно радость и бешенство.

Миновав небеса, отряд опустился прямо перед воротами города Лучэн.

Над городской чертой строго возбранялось передвигаться по воздуху — это было неписаным правилом с незапамятных времен, которому подчинялся даже наследный княжич. Стражники у ворот, завидев Цзин Юя, разом оцепенели от изумления, а затем завопили во всю глотку:

— Это наследный княжич! Княжич вернулся! Быстро доложите князю!

Хотя Лучэн располагался на окраине, он служил центром удельных владений князя Хуай. Исчезновение члена императорской семьи подняло на уши весь город. Разъяренный князь Хуай бросил в темницы немало людей, и вот теперь наследник вернулся целым и невредимым. Толпа изумленных и обрадованных горожан шумно окружила их, с почтением сопровождая процессию к Резиденции князя Хуай.

Не успели они пройти и десятка шагов, как из резиденции навстречу им бросилась ватага стражников, а следом за ними, комично перебирая ногами, семенил мужчина средних лет в чешуйчатых одеждах.

Это был сам князь Хуай.

Увидев живого сына, князь Хуай был готов носить свое сокровище на руках. Оглядывая раны на теле юноши, он заливался слезами:

— Сынок мой настрадался... тяжко же тебе пришлось!

Чарльз, для которого всё вокруг казалось новым и непривычным, с любопытством вертел головой, но при этих словах невольно перевел взгляд на кровоточащую рану на животе Цзин Юя и виновато вжался в плечи.

Хотя Цзин Юй вчера и выглядел потрепанным, серьезных ран у него не было. Если не считать ту самую... которую, похоже, оставили когти дракона!

Примечания автора:

Малыш-дракон: Я раскусил этого мужика!

Сегодня очередной день, когда Цзян Уи ведет себя как нелюдь (хотя... разве он изначально был человеком?)

http://bllate.org/book/38228/4792467