Готовый перевод A Lifetime for You / Всю жизнь — тебе: Глава 10

Но едва сделав два шага, Фан Юй охватило головокружение. Перед глазами вспыхнула белая вспышка, и зрение тут же заволокло мглой.

Она мгновенно остановилась.

Пот лил с неё рекой: спина промокла насквозь, а капли стекали по лбу и шее, не прекращаясь ни на миг.

Постепенно подкосились и ноги.

Фан Юй стиснула зубы так, что её нежные губы побелели от напряжения.

«Ещё чуть-чуть, — подумала она. — Выдержу ещё немного — и всё кончится».

В это самое время на стройке Линь Цзэцянь тоже не прекращал работу.

Правая рука у него была ранена, и он прекрасно знал, что не должен нагружать её. Поэтому переносил всё, что мог, одной левой.

Соответственно, уносил он теперь вдвое меньше, чем раньше.

И зарабатывал, разумеется, тоже вдвое меньше.

Но даже с одной рукой Линь Цзэцянь оставался чертовски силён.

Пэн Вэйкунь с замиранием сердца смотрел, как тот одной рукой поднимает сразу два мешка цемента и, не моргнув глазом, несёт их вперёд.

— Линь-гэ, может, тебе всё-таки… отдохнуть ещё несколько дней? — не выдержал он наконец.

Его сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит из груди. Рука была перевязана туго — явно болела сильно, а Линь Цзэцянь вернулся на работу меньше чем через неделю после травмы.

И всё это случилось из-за него самого. Пэн Вэйкунь чувствовал себя ужасно виноватым и боялся, что с Линь Цзэцянем может приключиться беда.

— Заткнись! — огрызнулся Линь Цзэцянь. — Ты взрослый мужик, а всё одно и то же талдычишь — уже тошнит слушать!

Пэн Вэйкунь тут же замолчал.

Он сделал шаг назад и, дождавшись, пока Линь Цзэцянь отойдёт подальше, подошёл к Нэ Вэю и тихо спросил:

— Линь-гэ так усердствует… Неужели ему очень нужны деньги?

Нэ Вэй отряхнул руки от пыли, взял бутылку минералки и сделал два больших глотка.

— Откуда мне знать, — бросил он равнодушно.

— Кстати, разве ты не говорил, что знаешь способ быстро заработать? — вдруг вспомнил Пэн Вэйкунь. — Что это за способ?

Нэ Вэй на мгновение замер, повернул голову и с лёгкой усмешкой фыркнул:

— Тебе не подходит, — ответил он неспешно. — Там такие дела вертятся, что ты, мелкий, точно обмочишься от страха.

Он нарочно пугал его и даже хмыкнул пару раз.

Пэн Вэйкунь, увидев эту напускную таинственность, внутренне возмутился. Если у Нэ Вэя действительно есть такой надёжный способ заработка, почему он сам до сих пор здесь пыль глотает? Очевидно, он просто хвастается.

— Тогда предложи Линь-гэ, — сказал Пэн Вэйкунь вслух. — Если мне нельзя, может, ему подойдёт?

Тут он вдруг вспомнил кое-что.

Пэн Вэйкунь подошёл ещё ближе и тихо добавил:

— К тому же Линь-гэ, похоже, очень нуждается в деньгах. Я сегодня ехал с Университета Цзида и видел, как его жена раздавала листовки.

Он прошёл буквально в паре шагов от неё и не был до конца уверен, что это действительно супруга Линь Цзэцяня, но очень похоже. А учитывая, как упорно тот работает даже с повреждённой рукой, можно было догадаться, что им действительно не хватает денег. Иначе зачем идти раздавать листовки? В такую жару это и тяжело, и мало платят. Просто беда какая-то.

Хотя Пэн Вэйкунь и видел это, он не осмелился сказать Линь Цзэцяню ни слова.

— Что ты сказал? — раздался за его спиной ледяной голос Линь Цзэцяня.

Пэн Вэйкунь так испугался, что чуть не подпрыгнул от страха. Он обернулся и сглотнул комок в горле.

— Н-ничего… — пробормотал он.

— Повтори, что ты сказал про мою жену, — каждое слово Линь Цзэцяня прозвучало, будто лезвие льда, и заставило Пэн Вэйкуня задрожать.

Тот нервно сглотнул. Слова уже вертелись на языке, но горло будто сжимало невидимой рукой.

— Я… я сегодня утром видел, как ваша жена раздавала листовки, — выпалил он наконец одним духом.

Лицо Пэн Вэйкуня немного расслабилось — теперь, когда он это сказал, стало легче. Но сердце всё равно колотилось, и он незаметно сделал шаг назад.

— Где? — Линь Цзэцянь побледнел от ярости и сжал зубы.

Пэн Вэйкунь запинаясь назвал примерное место.

Линь Цзэцянь бросил то, что держал в руках, и сразу побежал туда.

.

Фан Юй постояла немного, но силы совсем покинули её.

У неё в руках оставалось ещё штук пятнадцать листовок — ещё несколько минут, и всё было бы готово. Но голова кружилась всё сильнее.

Фан Юй оперлась на ближайший столб ЛЭП, закрыла глаза и попыталась прийти в себя.

Лицо горело, пот лил градом, в груди стояла тяжесть.

Через пару минут ей стало ещё хуже.

Тогда она сползла по столбу и села на корточки.

Она примерно понимала, в чём дело.

У неё аллергия на солнце. Даже в шляпе, после стольких часов под палящим зноем, кожа покраснела и зудела.

А в такой жаре…

Скорее всего, началось солнечное ударение.

Однажды, когда она возвращалась из уезда домой в Янлючунь, тоже шла под полуденным солнцем по горной тропе. Было так жарко, что однажды у неё случилось нечто подобное.

Но тогда, когда ей стало совсем плохо, она уже была дома.

А сейчас она одна — в незнакомом городе, среди чужих людей. Сердце Фан Юй тяжело упало.

Маленькая фигурка сидела, прижавшись к столбу, стараясь укрыться в тени, и часто дышала, приоткрыв рот.

Крупные капли пота падали на землю.

В ушах гудел шум большого города.

— Фан Юй, ну ты и молодец, чёрт возьми! — раздался над ней хриплый, злой голос Линь Цзэцяня.

На мгновение Фан Юй подумала, что ей это послышалось.

Она подняла глаза — и увидела Линь Цзэцяня прямо перед собой.

Он был весь в поту, взгляд его был прикован к ней, полный гнева, тревоги и боли — множество чувств сплелись в его глазах в единый клубок.

.

— Я сам могу тебя содержать, — сказал Линь Цзэцянь.

Он уже не раз говорил ей: учись, а зарабатывать буду я.

Какой же он мужчина, если не может прокормить собственную жену и заставляет её мучиться в такую жару?

Он ведь знал, что она не переносит солнца.

По дороге сюда Линь Цзэцянь был в ярости.

Он хмурился всё время, губы были сжаты в тонкую линию, будто на дворе стоял лютый мороз.

Ему не хватало лишь последней капли, чтобы взорваться.

Но, увидев Фан Юй, сидящую на корточках у столба, спину, промокшую от пота, и её взгляд — растерянный, полный немого вопроса, — его сердце мгновенно смягчилось.

Вся злость исчезла. Он не мог произнести ни одного резкого слова.

— Вставай, — подошёл он и протянул ей руку.

Увидев его, Фан Юй немного приободрилась, головокружение стало слабее.

Но, проведя так долго на корточках, она вновь ощутила, как перед глазами мелькнула белая вспышка.

— Не могу встать, — тихо сказала она, чуть дрожащим голосом, полным обиды и усталости. Каждое слово будто касалось его сердца.

Линь Цзэцянь наклонился и прикрыл ладонью её глаза.

— Закрой на секунду, — голос его стал мягче, хотя всё ещё звучал напряжённо.

Фан Юй послушно закрыла глаза.

Прошло несколько секунд.

Линь Цзэцянь убрал руку, взял её за локти и, приподнимая, сказал:

— Теперь вставай.

На солнце, особенно после долгого сидения на корточках, легко потерять равновесие. А у Фан Юй и так было всё плохо.

Она поднялась, опираясь на его силу.

— Пойдём домой, — сказал Линь Цзэцянь и обнял её за плечи.

Лоб Фан Юй был мокрый от пота, щёки пылали, но даже в таком состоянии она всё ещё крепко сжимала оставшиеся листовки.

Линь Цзэцянь взглянул на них, вырвал из её руки и швырнул в мусорный бак.

Затем полез в карман, пытаясь найти салфетку или что-нибудь, чтобы вытереть ей пот.

Но карманы оказались пусты.

Тогда он схватил край собственного рукава и быстро вытер ей лицо.

После чего встал на корточки перед ней.

— Залезай.

Фан Юй вспомнила о его раненой руке и замялась:

— Я сама дойду.

— Быстро залезай, — холодно повторил он.

Фан Юй была худенькой, и даже одной рукой он легко мог её нести. Да и дом был совсем рядом.

Она поняла, что он зол, и, немного поколебавшись, легла ему на спину, обхватив шею руками.

Движения получились удивительно привычными.

Линь Цзэцянь поднялся и быстро зашагал вперёд.

.

Дома они оказались меньше чем через десять минут.

Линь Цзэцянь уложил Фан Юй на кровать и тут же принёс бутылочку лекарства от жары, ловко открыл и подал ей.

Затем сбегал в ванную, наполнил таз прохладной водой, взял полотенце и вернулся.

К тому времени Фан Юй уже выпила лекарство.

Линь Цзэцянь велел ей лежать и начал расстёгивать пуговицы её рубашки.

Сняв одежду, на ней остались только нижнее бельё и трусы.

Он выжал полотенце и начал обтирать её тело сверху донизу.

Он заранее предусмотрел такие случаи и держал дома всё необходимое. Поэтому действовал быстро и уверенно.

Состояние Фан Юй было не слишком тяжёлым — просто сильный перегрев на солнце.

Приняв жаропонижающее и охладив кожу, она скоро пришла в себя.

Вода была комнатной температуры, не слишком холодная, но прикосновение к слегка покрасневшей коже вызвало лёгкую дрожь. Казалось, даже мельчайшие волоски на теле задрожали.

Грудь Фан Юй поднималась и опускалась — она всё ещё тяжело дышала.

Линь Цзэцянь протёр её дважды, проверил температуру, набросил сверху лёгкое одеяло и спросил:

— Как себя чувствуешь?

Фан Юй кивнула:

— Лучше.

Лицо её заметно побледнело, дыхание стало ровнее. Линь Цзэцянь наконец перевёл дух.

Он молча встал, взял таз и ушёл в ванную. Заодно забрал и её испачканную одежду.

Бросив вещи в стиральную машину, он достал из шкафа чистую одежду, принёс стакан воды и что-нибудь перекусить.

Всё это время он не произнёс ни слова.

Фан Юй, наблюдая за ним, чувствовала всё большее беспокойство.

Она облизнула пересохшие губы и осторожно окликнула:

— …Цзэцянь.

— Мм, — отозвался он без энтузиазма.

— Я просто хотела временно подработать… Пока не найду что-нибудь полегче… — робко начала объяснять она.

Щёки её снова порозовели.

— Фан Юй, ты вообще понимаешь, в каком ты состоянии? — Линь Цзэцянь старался сдерживать гнев, но голос всё равно дрожал от злости.

Да, он злился, что она устроила подработку за его спиной и не послушалась его. Но ещё больше он злился на то, что она прекрасно знала о своей аллергии и склонности к тепловому удару, но всё равно стояла под палящим солнцем.

Если бы стало ещё хуже, могло случиться несчастье.

— Тебе что, нужно дождаться, пока я с ума сойду от тревоги?

— Я же сказал, что сам могу тебя содержать! Зачем тебе лезть в эту дрянь?

Он смотрел на неё и чувствовал невыносимую боль в груди.

http://bllate.org/book/3822/407306