Хотя со стороны это выглядело донельзя ребячливым, трем зрителям казалось, что оба главных участника этого представления находят процесс весьма забавным.
На самом деле всё обстояло иначе. Эти два столичных деспота славились лишь пустозвонством, иными словами, репутация бестолковых повес была целиком и полностью их собственным творением. Заставлять двух людей, чьи истинные натуры были бесконечно далеки от нравов избалованной золотой молодежи, притворяться глупыми мажорами и отравлять друг другу жизнь — само по себе выглядело крайне мерзко.
— Ваша светлость? Ваша светлость! Ваша светлость! Раб наконец-то отыскал вас, давайте уже уйдем? Вы же только что сами собирались в Ихиньлоу, верно? Ваша светлость?
Оба одновременно уставились на запыхавшегося человека, подбежавшего к ним, и втайне облегченно выдохнули, подумав про себя: «Наконец-то можно прекратить».
— Ихиньлоу? Точно, сегодня же на сцену поднимается красавица Сю из Ихиньлоу. Мучжу, почему ты не напомнил мне раньше? Твоя светлость должен прибыть туда самым первым! — Ци Дэнвань с недовольным выражением лица посмотрел на своего аккуратного и миловидного личного слугу. Выпалив это, он собрался уходить, но на ходу не преминул бросить вызов Чу Наньфэну: — Надеюсь, Его Высочество Наследный Принц как-нибудь соизволит нанести визит в мое поместье?
Чу Наньфэн пристально уставился на него и произнес:
— Иди и постарайся больше ничего не говорить, а то вдруг споткнешься по дороге, что тогда делать?
Едва слова сорвались с его губ, Ци Дэнвань и впрямь споткнулся о порог. Он уже хотел было обернуться и выругаться, но как раз вовремя заметил приближающуюся толпу слуг, которых бросили на улице и которые теперь его разыскивали, так что ему пришлось промолчать.
Как только Ци Дэнвань удалился, из-за ширмы вышел человек в белых одеждах и с волосами цвета туши — это был не кто иной, как Фо Шенлянь.
Чжао Чэнцзи спрятал руки в рукава и почтительно поклонился:
— Молодой господин Фо Шенлянь.
Фо Шенлянь слегка опешил, а затем ответил поклоном:
— Управляющий Чжао.
Чжао Линэр посмотрела на старшего брата, повторила его движение и, поклонившись Фо Шенляню, звонким голосом произнесла:
— Молодой господин Фо Шенлянь.
Чу Наньфэн мысленно потерял дар речи: и эти туда же…
Окинув Фо Шенляня оценивающим взглядом, он невольно удивился:
— Отчего ты выглядишь таким потрепанным? В прошлый раз, когда я тебя видел, всё было в полном порядке.
Фо Шенлянь горько улыбнулся. С их последней встречи с Чу Наньфэном прошло уже полгода, к тому же не прошло и месяца после отъезда Чу Наньфэна, как Ци Дэнвань отыскал место его уединенного созерцания.
С тех пор Ци Дэнвань то и дело устраивал мелкие поиски каждые три дня и крупные облавы каждые пять дней. О каком уединении шла речь — если бы он до сих пор не сошел с ума от ци, это уже можно было считать удачей.
— Не стану скрывать от Вашего Высочества, это дело отчасти связано с Четвертым молодым господином Ци.
— Четвертым молодым господином Ци? Кем именно? — Чу Наньфэн не сразу сообразил, напрочь забыв, что еще мгновение назад сам поминутно попрекал этим самым Четвертым молодым господином Ци других. Лишь спустя время он припомнил, что здесь, кажется, только что побывал некто по фамилии Ци.
Он переспросил:
— Ты говоришь о Ци Дэнване?
— Да, — кивнул Фо Шенлянь. — Вашему Высочеству должно быть известно последнее прорицание Старца Тяньцзи перед смерть: Спустя пять лет явится Спящий Дракон, и все драконы избегнут его острого клинка. Феникс скроется, истинный правитель взойдет на трон, а прекрасные лики увянут.
Сказав это, он сделал небольшую паузу и продолжил:
— Ныне до истечения пятилетнего срока остался всего год, и все силы стремятся отыскать этого Спящего Дракона. Среди них немало тех, у кого на уме лишь изворотливые мыслишки, желающие половить рыбку в мутной воде. Четвертый молодой господин Ци пожелал вытащить меня в мир именно из-за тех слов о восшествии правителя на трон.
Чу Наньфэн с улыбкой посмотрел на него:
— Ты не согласился?
— Разумеется, отказался, — Фо Шенлянь взял чашку чая и кончиком пальца легко коснулся гладкой водной поверхности, пустив по ней рябь. — Что мне до того, как устроено это поднебесье? Я всего лишь простой человек, и если во мне и есть что-то отличное от других, так это разве что умение показывать небольшие фокусы, дурманящие головы простодушным.
Твой наставник расплачется, если услышит такое, — подумал про себя Чу Наньфэн.
Услышав это, Чу Наньфэн невольно представил в мыслях некоего лощеного жирного монаха, заливающегося горючими слезами, и в ту же секунду ощутил сильнейшее отвращение.
Фо Шенлянь сделал маленький глоток чая и поджал губы:
— Сердце моего наставника в будни спокойно, подобно застывшей воде, он наверняка не станет плакать.
— Это только в будни, — мысленно возразил Чу Наньфэн: тот проклятый лысый осёл ревел напропалую едва ли не беспрестанно, просто в памяти собственного ученика он сумел оставить о себе благопристойный образ.
— Мо И, ступай проверь. Если этот человек по фамилии Ци и впрямь преследовал Фо Шенляня, он никак не мог уйти далеко и тем более не отправился бы в эту чертову Ихиньлоу, а даже если и заглянул туда, то непременно вернулся бы.
Отдав приказание Мо И, Чу Наньфэн снова повернулся к собеседнику:
— На чем мы остановились? — он немного подумал. — Ах да, ты так и не рассказал, каким образом этот человек по фамилии Ци умудрился довести тебя до такого состояния? Ты ведь уединился глубоко в горах, вряд ли он стал бы переворачивать гору вверх дном только ради того, чтобы найти тебя.
— Четвертый молодой господин Ци действительно не стал переворачивать гору, но у него нашелся способ куда проще и быстрее, — в глазах Фо Шенляня при этих словах мелькнул холод.
— Поджечь гору?! — завопил Чжао Чэнцзи, сорвав голос так, что интонация вмиг изменилась.
Крикнув это, Чжао Чэнцзи тут же захлопнул рот — он ведь явно перешел границы дозволенного! Разве можно было подавать голос в присутствии Чу Наньфэна? Однако в его глазах плескались тревога и ужас: ведь на Сяолиншань, что возвышался за пределами Столицы, жил далеко не один лишь предававшийся духовному очищению Фо Шенлянь. На заднем утёсе Сяолиншань ютились еще больше десятка человек — это были… его последние оставшиеся в живых родственники.
Чжао Чэнцзи раньше носил фамилию Чэнь, его второе имя было Чэн. Он приходился внуком бывшему столичному градоначальнику Чэнь Сюну и с тех самых пор, как двадцать лет назад его спас Чу Наньфэн, никуда не уходил, оставаясь под началом своего спасителя. Всех прочих членов второй ветви семьи Чэнь, спасенных тогда же, Чу Наньфэн отправил на Сяолиншань.
Чу Наньфэн понял, о чем тот беспокоится, и перевел взгляд на Фо Шенляня.
Тот кивнул и ровным, спокойным голосом продолжил:
— Четвертый молодой господин Ци подослал людей, чтобы те под покровом ночи подожгли тропу, ведущую на Сяолиншань. Под предлогом того, что члены его собственной семьи заблудились и застряли в горах во время прогулки, он привел с собой людей и начал прочесывать местность. На дороге, ведущей к заднему утёсу, установлена формация из девяти дворцов и восьми триграмм, которую в прошлом расставил мой наставник, так что проникнуть туда они не смогли, и управляющий Чжао может не беспокоиться.
Досказав всё до конца, Фо Шенлянь поднес к губам чашку, сделал маленький глоток и лишь после этого вымолвил:
— Когда вход на Сяолиншань подожгли, пламя бушевало не на шутку. Я как раз оказался неподалеку и по неосторожности попался на глаза Четвертому молодому господину Ци, так что выбраться мне помогла только Ланьлань.
Выслушав его рассказ, Чжао Чэнцзи наконец успокоился и, прихватив Чжао Линэр, немного отодвинулся в сторону.
Чу Наньфэн невольно вспомнил огромную серебристо-синюю птицу, которую содержал Фо Шенлянь. Доставшаяся тому от наставника, монаха Цзан Юэ, эта птица прожила уже никак не меньше сотни лет.
Если говорить по правде, Чу Наньфэн отлично помнил, как во время их самой первой встречи с тем толстым монахом Цзан Юэ он даже зарился на эту птицу, но, к несчастью, был окончательно и бесповоротно замучен до смерти потоками слез и соплей лысого сквернослова.
http://bllate.org/book/38200/4787073
Сказали спасибо 0 читателей