Готовый перевод Transmigrated into a Vicious Young Lady Who Loves Fried Corn / Миссия злодейки: как разозлить будущего тирана: Глава 3

Характер у шестой наложницы всегда был вспыльчивым: она могла с лёгкостью стерпеть собственные выдумки о соперницах, но слышать, как Лю Гуйянь намеренно сочиняет небылицы про их людей, она не могла. Её ярость мгновенно взметнулась вверх.

— Что ты мелешь? Мы нападали только на тебя и ничего такого про твою двоюродную сестру не говорили! Думаешь, пятую старшую сестрицу можно обижать, поэтому и сваливаешь на неё всё подряд? Мы вовсе не затаили зла на наложницу Лань, просто считаем тебя невоспитанной, раз ты возомнила, будто за спиной наложницы Лань можешь нарушать любые правила!

— Айя, все же свои, давайте поменьше слов, девятая младшая сестрица ещё совсем мала, — седьмая наложница снова выступила в роли примирительницы.

Вот тебе и раз: этот котелок, сделав круг, снова вернулся на спину Лю Гуйянь.

Лю Гуйянь перевела взгляд на Вэй Чэнъянь, которая в одиночестве потягивала вино. Главная зачинщица — и даже не выходит добить её.

У Люци, шестая и седьмая наложницы заметили, что Лю Гуйянь не возражает им, а наложница Лань тоже не спешит заступаться за неё, и все трое украдкой переглянулись.

Пятая наложница всхлипнула и вцепилась в мокрый рукав Лю Гуйянь:

— Девятая младшая сестрица, я знаю, что ты ещё мала, но нельзя же так безосновательно клеветать на меня! Мы действительно судачили за твоей спиной, но лишь потому, что считали тебя жалкой. Ты пришла в поместье маркиза совсем ничего не зная, и любая малейшая оплошность выставит тебя на посмешище.

Эти слова не только закрепляли за Лю Гуйянь репутацию невоспитанной девчонки, но и исподволь сеяли раздор между ней и наложницей Лань, намекая, будто наложница Лань совсем ничему её не учит. Сказано это было специально для того, чтобы услышал маркиз Пинъян, в надежде чужими руками вытолкать Лю Гуйянь из поместья и лишить наложницу Лань помощницы.

Шестая наложница, поняв её с полуслова, тут же возразила пятой наложнице:

— Пятая старшая сестрица, вот тут ты неправа. Девятая младшая сестрица — деревенская девчонка, её и впрямь трудно обучить. Сколько раз наложница Лань ни учила её придворным манерам, она ничего не может запомнить. Даже наши дворовые служанки куда сообразительнее её.

Скрытый смысл заключался в том, что Лю Гуйянь слишком глупа и недостойна оставаться в поместье маркиза Пинъян. Это был прямой намёк на притворяющегося глухим маркиза Пинъян.

Седьмая наложница снова принялась за своё представление:

— Шестая старшая сестрица, что за слова ты говоришь? Девятая младшая сестрица с малых лет отличалась свободолюбием, о такой жизни многие из нас могут только мечтать. Она ещё юная девушка, и ей положено быть такой вольной.

— Какое ещё свободолюбие! Она уже не маленькая, через несколько месяцев ей исполнится шестнадцать, а столько лет прожила в поместье и до сих пор не усвоила элементарных правил. Если все станут брать с неё пример, разве наше огромное поместье маркиза Пинъян не превратится в посмешище для всей Столицы?

Все три наложницы спорили каждая о своём. Лю Гуйянь не могла вставить ни слова, да и решила не говорить ничего — пусть себе вешают на неё всех собак.

Лёгкий ветерок пронёсся над лужайкой. Одежда на Лю Гуйянь была мокрой, и от этого дуновения её пробрала дрожь.

В этот момент наложница Лань, которая до сих пор хранила молчание, вдруг тихо произвела мужу:

— Маркиз, одежда на Янъян совсем испачкана, на ней пятна воды. Пусть она пойдёт умоется и переодеется. А мы давайте начнём трапезу, не будем обращать на неё внимания.

Маркиз Пинъян проявил к наложнице Лань предельную нежность:

— Хорошо, как скажешь.

Не обращая внимания на споры трёх наложниц, наложница Лань повернулась к Лю Гуйянь:

— Янъян, ступай скорее переоденься, а я велю принести тебе обед позже.

Те три наложницы, что всё ещё разыгрывали сцену, услышав, что наложница Лань и вовсе не собирается с ними считаться, а маркиз даже не смотрит в их сторону, поняли: наказывать Лю Гуйянь никто не станет. Осознав, что они снова потерпели поражение, они кипели от злости.

Под их пристальными взглядами Лю Гуйянь радостно удалилась.Кажется, в этот раз выбор персонажей оказался очень удачным. Под защитой наложницы Лань, к которой маркиз Пинъян питает огромную страсть, ей, казалось, даже не придется заходить в поместье, чтобы бороться с остальными наложницами — ведь маркиз всецело доверяет наложнице Лань.

Внезапно она почувствовала себя немного лишней: кроме того, что иногда удавалось позлить тех наложниц и Вэй Чэнъяня, от неё не было абсолютно никакой пользы.

Лю Гуйянь вернулась за свой полог, где служанка Сяо Тань уже натопила воду для ванны и приготовилась прислуживать. Не привыкшая к присутствию посторонних, она велела служанке выйти.

Закончив купаться, она принялась переодеваться. Водная нефритовая шпилька собрала волосы на макушке, она облачилась в красно-шелковое платье с узором из ленкоранской акации, по нижнему краю юбки были вышиты нежные цветы акации, в ушах покачивались серьги в виде лепесков лотоса, а на талии был завязан длинный розовый шнур с бантиками, к которому крепился кисет с изображением пятнистого оленя.

Лю Гуйянь была еще юна, с детским личиком, и этот розовато-нежный наряд делал ее еще более миниатюрной и прелестной.

Одевшись, она собралась выйти, но, обернувшись, увидела, что Вэй Чэнъянь неизвестно когда замер за пологом и с бесстрастным выражением лица смотрит на нее.

Это внезапное появление так испугало Лю Гуйянь, что она чуть не потеряла равновесие. Собравшись с духом, она потребовала: — Ты... Когда ты пришел?

— Я пришел сказать тебе, что настанет день, и я заставлю вас, двух сестер, умереть от моей руки.

Голос Вэй Чэнъянь был немного хриплым: она тренировалась говорить мужским голосом и, не справившись с техникой, сорвала горло в последнее время.

Вэй Чэнъянь была наследным принцем поместья маркиза Пинъян, но родилась женщиной. Маркиз презирал ее за то, что она не мужчина, и считал, что она не сможет унаследовать титул маркиза Пинъяна, поэтому обычно она всегда носила мужскую одежду и намеренно изменяла голос.

Из-за этого Лю Гуйянь находила ее довольно жалкой: в конце концов, маркиз невзлюбил Вэй Чэнъянь из-за ее биологической матери, а вовсе не из-за женского пола.

Лю Гуйянь в душе сочувствовала Вэй Чэнъянь: за всю свою жизнь та не познала ни материнской любви, ни отцовской, ни дружбы, в поместье маркиза все обижали ее как открыто, так и исподтишка, любимый человек не отвечал ей взаимностью, и лишь перед самой смертью пелена спала с ее глаз, да только было уже слишком поздно.

Внутренние перемены Лю Гуйянь были замечены Ци Юнь.

Нельзя так поступать. Стоило этой мысли проникнуть в сознание Лю Гуйянь, как раздался легкий щелчок, и она внезапно почувствовала невыносимую, пронзительную боль в сердце — словно его разорвали на куски и жгли огнем. Слезы неудержимо брызнули из глаз.

Пламя Лазурного Стекла и Алого Огня снова бушует

Нельзя сочувствовать своему противнику, не забывай, что хоть она и жалка, но далеко не добрая душа. Если ты продолжишь в том же духе, твоя внутренняя защита рухнет, и пламя Лазурного Стекла и Алого Огня вторгнется в твое сердце, подчинив твои мысли, и тогда ты превратишься в дух артефакта. Ци Юнь в глубине души вовсе не желала, чтобы Лю Гуйянь становилась духом артефакта; она надеялась, что Лю Гуйянь сможет успешно выполнить задание и переродиться человеком.

Лю Гуйянь зажала руками правую сторону груди, надеясь унять боль, но на этот раз приступ не ограничился жалкими мгновениями, как в прошлый раз. Боль была такой сильной, что она присела на корточки, судорожно вцепившись левой рукой в правое предплечье, силясь отвлечься от боли в сердце за счет других ощущений.

Вэй Чэнъянь не понимала, что происходит, шагнула вперед, схватила Лю Гуйянь за воротник и свирепо процедила: — Какую новую пакость ты затеяла?

http://bllate.org/book/38199/4786833